7
Едва мои пальцы зарылись в черную шерсть, киса на меня прыгнул и в полете превратился в голого мужика. Я только и успела, что испуганно ахнуть, а через секунду оказалась на земле, накрытая смуглым мускулистым телом. Обнаженным!
На незнакомце не было ни клочка одежды!
Киса обернулся человеком. Но если котик выглядел мило — маленький, пушистый, хвостатый, то этот здоровенный бугай внушал страх. Рост под два метра. Шерсть тоже в наличии — кучерявые заросли на груди и редкая растительность на лице. Да и хвост имеется. Тот самый, который у эльфа — кинжал. Большой такой, длинный хвост, сейчас зажатый между нашими животами.
— Немедленно слезь с нее!
Краем глаза я заметила, как Чонгук вскочил на ноги и схватился за нож.
Хвостатый чужак не повел и ухом. Я продолжала лежать под ним в полном шоке и не знала, что делать. В спину, прямо под лопатку, болезненно упирался мелкий острый камешек.
Оборотень наклонил голову. Его волосы блестящим черным шелком упали по бокам лица и спрятали нас будто в домике. Я замерла как под гипнозом, зачарованная необычными подвижными зрачками. Они дрожали, утопленные в изумрудную зелень радужки. Вытягивались в тонкие струны, затем округлялись и начинали пульсировать в такт биению моего сердца. В их черной глубине я видела свое отражение.
— Мур, — шепнул мне в губы этот огромный мужик, и его могучая голая грудь на вдохе плотно прижалась к моей груди. А потом он затарахтел, совсем как тогда, когда был котом, только громче, мощнее, словно под ребрами у него ревел пробуждающийся вулкан. И кожа наливалась сухим печным жаром. Вибрация от мощного горячего тела оборотня передавалась мне, и я начинала дрожать вместе с ним.
— Убери лапы от моей невесты. Немедленно! Считаю до трех.
Голос эльфа звучал призрачным эхом.
— Один…
Голову кружил густой дурманящий аромат — горечь трав, сладость диких ягод, свежесть вечерней росы. Под чарами этих запахов ноги раздвигались сами собой.
— Два…
Я тихонько застонала, охваченная чувственной истомой.
— Три.
И тут волшебство развеялось.
Чонгук приставил нож к горлу оборотня, и мужик, лежащий на мне, зашипел рассерженным котом. Его верхняя губа приподнялась в оскале. Сверкнули острые треугольные клыки. Незнакомец повернул голову в сторону угрозы, расцепив наши взгляды, и мое сознание прояснилось.
— Отойди от нее, — медленно, чеканя каждое слово, произнес эльф.
Пытаясь оттолкнуть оборотня, я уперлась ладонями ему в грудь, и жесткая кучерявая поросль защекотала мои пальцы. Вспомнился наш с принцем недавний разговор в красной долине: «Люблю, когда мужик могуч и весь покрыт густой шерстью».
Будто в насмешку судьба свела меня с описанным идеалом.
— Она сама пригласила меня на брачный танец, — ответил обнаженный брюнет. — Посмотри на нее. Она вся горит от желания. Дрожит, так хочет стать моей самкой, принадлежать мне, принять мое семя и выносить для меня сильное потомство.
Что?
Что он сказал?!
Какое семя? Какое потомство?
От возмущения я аж поперхнулась воздухом. Но только я открыла рот, собираясь обрушить на этого наглеца всю бездну своего негодования, как в голове снова заклубился туман. Зрачки брюнета опять начали пульсировать. Пойманная в плен его взгляда, я вспыхнула от страсти, как сухой хворост. Мое тело стало невероятно чувствительным. Каждое, даже случайное прикосновение заставляло стонать и выгибаться под телом незнакомого мужчины.
— Видишь, она просит взять ее, — прохрипел оборотень. Его низкий, вибрирующий голос оплетал меня паутиной сладострастия. Я тонула в нем, как в тягучем меде. Точно так же я тонула в хмельном запахе чужого разгоряченного тела и в колдовской зелени глаз, смотрящих мне прямо в душу.
— Иди к демону, — прошептала я, с трудом выбираясь из трясины морока на поверхность. — Раздави тебя орк, мерзавец.
Широко раздувая ноздри, Чонгук сильнее надавил лезвием ножа на горло брюнета.
— Она тебя не хочет.
— Захочет.
Мужик таки поднялся с меня и вытянулся во весь свой внушительный рост. Ничуть не стесняясь, он демонстрировал нам свой хвост, стоящий трубой.
— Эта девушка моя невеста, — Чонгук закрыл меня собой, и я активно закивали из-за его спины:
— Да-да-да, я его невеста. Уже почти замужняя дама. Нечего тянуть ко мне мохнатые лапы.
Кот фыркнул, поиграв мышцами грудных подушек, заросших черными кудряшками.
— Самка меня позвала, и теперь по правилам Кашиана не может меня отвергнуть. Она должна разделить со мной ложе и стать частью моей семьи.
— Какая я тебе самка? — возмутилась я, задыхаясь от гнева. — Я человек. У вас что, своих женщин не хватает?
Судя по взгляду оборотня, я попала в точку. Не хватает. Наверное, поэтому местные мужчины кидаются на чужестранок. Даже не гнушаются использовать ментальное воздействие.
Вот это я влипла. Погладила котика, называется.
Защищая меня, Чонгук удобнее перехватил кинжал.
Ой, что это?
Под дубом, скрестив руки на груди, стоял еще один голый хвостатый мужик и наблюдал за нами. У этого оборотня волосы горели огнем, длинные рыжие пряди чередовались с белыми.
Над ним в тени раскидистой кроны лежал на толстой ветке раздетый блондин и тоже с интересом следил за происходящим.
Я напряглась: из тьмы деревьев выплывали все новые обнаженные силуэты и окружали поляну, где еще недавно мы надеялись мирно переночевать. Вскоре вокруг нашего догорающего костра собралась целая толпа мужчин оборотней.
Зачем они явились? Надеюсь, не для того, чтобы присоединиться к веселью и встать в очередь?
Все это мне ужасно не нравилось. Так много голых мужиков. И все возбужденные. Смотрят, пялятся, пожирают меня из ночного мрака горящими глазами.
Чонгук заслонял меня собой, наставив на кота нож. Брюнет казался расслабленным. Стоял, расправив плечи, и усмехался с видом победителя, будто совсем не видел в сопернике угрозы.
Воздух над поляной потрескивал от напряжения. Волоски на моих руках поднялись дыбом. Вдоль позвоночника скатилась капля ледяного пота.
— Просто расплети косу, — не оборачиваясь, тихо прошептал эльф.
— Что? — нахмурилась я.
— Чтобы снять гребень, — он старался говорить так, чтобы посторонние не слышали. — Распусти волосы. И сможешь его снять. Я отвлеку их, а ты беги.
Сердце подскочило до самого горла и там заколотилось как ненормальное. Теперь я знала, как избавиться от ненавистных оков. Но бежать?
Я с сомнением огляделась по сторонам. Под каждым деревом притаился оборотень. Вверху, на ветках, их тоже было полно.
Создавалось впечатление, что сюда сбрелись коты со всего леса.
Прорваться сквозь их плотный строй вряд ли удастся. Мы в ловушке.
Пожалуй, пришло время вспомнить о том, что я дипломат, и попытаться уболтать этих хвостатых беспредельщиков.
Стараясь не показывать страха, я поднялась на ноги и обратилась к толпе под деревьями:
— Меня зовут лаира Лалиса дей Манобан.
Чонгук дернулся, явно недовольный тем, что я привлекаю к себе внимание. Он продолжал закрывать меня собой, поэтому говорить мне приходилось из-за его спины.
— Я приближенная ее императорского величества Дженни Заклинательницы, владычицы Аталана. Случилось досадное недоразумение. Могу я поговорить с вашим королем или его представителем?
— У нас нет короля, — отозвался блондин на ветке дуба. — Только вожак.
— Тогда могу я поговорить с вашим вожаком?
— Говори, — прогремело с другой стороны поляны.
Обернувшись, я увидела, что один из обнаженных мужчин вышел из тьмы деревьев на свет костра. На фоне остальных оборотней он казался настоящим великаном. Выше любого на целую голову и шире в плечах минимум в два раза. Его мускулистую фигуру словно отлили из бронзы, волосы цвета меди напоминали львиную гриву. Шею украшало ожерелье из звериных клыков, макушку — корона из сухих веток.
Я почтительно поклонилась, как того требовал этикет.
— Ваше Величество…
На мое обращение толпа отозвалась нестройным гоготом. По ночной поляне прокатился смех, похожий на треск ледяных глыб. Чонгук придвинулся ко мне еще ближе.
— Архар, — поправил вожак. — Великий архар.
Я не знала, имя это или титул, но поспешила исправить свою оплошность:
— Великий архар, случилось недоразумение. Я не отвечала взаимностью этому господину…
Толпа под деревьями снова взорвалась хохотом. В этот раз их повеселило слово «господин» в отношении кота с голой задницей. Сам голожопый расплылся в ироничной ухмылке.
— …ни на какой брачный танец я его не приглашала. Более того, у меня есть все основания полагать, что на меня воздействовали магией. Разрешают ли ваши законы использовать подобное колдовство?
Вожак нахмурился и посмотрел на моего хвостатого поклонника грозным взглядом:
— Применял любовный флер?
Тот округлил глаза, изобразив святую невинность:
— Нет. Никогда! Это ниже моего достоинства!
Я сжала кулаки, уговаривая себя успокоиться.
— Он лжет.
— Самка лжет.
Рядом со мной Чонгук обреченно покачал головой — не верил, что я сумею добиться правды.
Вздернув подбородок, великий архар оглядел толпу:
— Кто-нибудь из вас видел, чтобы Ритрей пытался подчинить самку своей воле?
Мерзавцы вокруг поляны ответили заговорщицким молчанием. Возможно, в самом деле ничего не видели — пришли позже, но скорее всего, решили помочь товарищу.
В душе всколыхнулись ярость и обида. Усилием воли я подавила эту нарастающую волну, пока она не захлестнула меня с головой. Разум надо сохранять ясным.
— Я говорю правду, — упрямо заявила я.
— Почему я должен тебе верить? — хмыкнул вожак. — Слово самки против слова самца. Ты чужестранка. Я вижу тебя впервые в жизни. А Ритрея знаю давно. Он храбрый охотник. И ни разу не запятнал свою честь.
Я медленно выдохнула. К сложным переговорам мне, как дипломату, было не привыкать.
— Давайте попытаемся прийти к согласию. Можно ли как-то исправить эту ситуацию? Господин Ритрей — жених, вне всякого сомнения, завидный, но я пока не готова к замужеству. Полагаю, хорошая денежная компенсация могла бы сгладить моральный ущерб, нанесенный моим отказом.
Денег с собой у меня не было, но этот вопрос легко решался письмом в Аталан.
— На кой лось мне твои деньги в лесу? — грубо отозвался упомянутый господин. — Мне нужна жена. Мать для моих детей. Та, что будет поддерживать огонь в моем очаге.
Меня затрясло от злости. А не зарвался ли этот наглый кошак? Почему я должна исполнять его хотелки? Пусть ищет себе жену в другом месте.
— К сожалению, я не знаю ваших законов, — внутри у меня все кипело, но голос звучал на удивление спокойно, — поэтому вынуждена спросить. Существует ли возможность избежать нежеланного брака? Может, то, что у меня есть жених… — я покосилась на Чонгук, тот ответил на мой взгляд коротким кивком.
— Поединок, — прервал вождь наш молчаливый диалог.
Толпа оживилась. Со стороны деревьев поднялся гомон. Пушистые кроны, увешенные голыми мужиками, начали раскачиваться, словно от ветра.
— Если на самку претендуют двое, то они должны решить спор в честном бою, — закончил кошачий владыка.
С глумливым оскалом Ритрей принялся разминать кулаки, хрустя суставами пальцев. Драки он не боялся и, кажется, даже был доволен таким поворотом. Товарищи подбадривали его с деревьев громкими выкриками.
— Я готов, — Чонгук решительно выпятил подбородок.
Я взглянула на своего защитника, потом — на его соперника, и приуныла. На фоне здоровенного кота мой фальшивый жених выглядел жалко. Впрочем, внешность порой обманчива. С дикарями тано эльф сражался достойно, а те были совсем не хилыми ребятами. Не стоит отчаиваться раньше времени.
— Готов? — усомнился оборотень, бросив на противника уничижительный взгляд. — Нет, не готов. По нашим традициям самцы дерутся за самку голыми. Так что раздевайся, ушастый. Выворачивайся из своих тряпок.
У Чонгука вытянулось лицо. Он мертвенно побледнел и коснулся ворота рубахи, словно боялся, что одежду с него сорвут силой.
Я не была уверена, что мой защитник согласится на условия поединка. Раздеться догола, показать всем свое обнаженное тело для эльфа — позор, нечто дикое, недопустимое, чудовищное унижение, которое страшнее смерти.
То, что случилось в лагере кочевников тано, ничего не изменило для Чонгука. Это было видно. Он не считал, что ему нечего терять, и продолжал с ослиным упрямством цепляться за эльфийские атрибуты добродетели.
Мне стало страшно.
Он не разденется.
Откажется от боя.
Отдаст меня этому наглому коту.
Пауза затягивалась, и с каждой секундой промедления улыбка на губах мерзкого блохастого становилась шире. Чонгук тяжело дышал, будто ему не хватало воздуха. Я оглядывалась в поисках путей к отступлению и одновременно расплетала косу вокруг головы.
Не разденется, не разденется. Это для него слишком. Придется спасать себя самой.
Была бы у меня магия — устроила бы им зажигательные пляски во всполохах лесного пожара, но тех капель колдовской силы, что к этому моменту собрались на дне резерва, на такие масштабные представления не хватит.
Как Чонгук и обещал, зачарованный гребень выскользнул из волос, стоило только распустить их по плечам. Мне показалось, что на горле у меня расстегнулся железный ошейник. Это было не физическое ощущение — внутреннее. Я вернула себе утраченную свободу.
Но она снова была под угрозой. Если Чонгук не примет бой…
— Ну что? — оскалился оборотень. — Струсила, принцесса ушастая? Стесняешься показать нам свой размер? Боишься, что засмеем?
Наблюдатели в тени деревьев дружно расхохотались.
Чонгук глубоко вздохнул и начал раздеваться.
Я не верила своим глазам.
Он все-таки решился! Ради меня Чонгук готов был подвергнуть себя невыносимому унижению, снова, уже во второй раз, пережить тот ужасный позор, что и в лагере кочевников тано.
Его пальцы дрожали. Оборотни видели это и насмехались над ним, не зная, что руки у эльфа трясутся не от страха перед дракой, а от дикого стыда. Принц был смертельно бледен, и в то же время на щеках у него горел неровными пятнами лихорадочный румянец.
На утоптанную землю, присыпанную пеплом от костра, упала рубаха. Обнаженный до пояса Чонгук расправил широкие плечи. Его белая кожа покрылась мурашками. Гладкая грудь ходила ходуном.
Когда пальцы опустились к завязкам на штанах, краска унижения разлилась по всему лицу, а живот напрягся, показав кубики мышц. Чонгук собирался с духом перед тем, как оголиться полностью. Для него это был тяжелый шаг.
— Чего тянешь? — проворчал Ритрей и кивнул на пах соперника. — Надеешься, что еще вырастет?
Кошачья группа поддержки заржала, но подавилась смехом, когда эльф сверкнул глазами и наконец сдернул с себя штаны. Кто-то даже уважительно присвистнул, оценив, насколько щедро одарила его природа. Стесняться моему истинному было нечего.
Избавившись от одежды, Чонгук напрягся, как тетива лука. В битве с более массивным противником его преимуществами были ловкость и быстрота, а он превратился в какую-то неуклюжую деревянную куклу.
— Расслабься, — я попыталась подбодрить своего защитника. — Это всего лишь тело. Посмотри на этих котов. Они с утра до вечера ходят с голым задом, и им плевать.
— Бесстыжие животные, — процедил Чонгук, поежившись.
Желая вернуть ему уверенность в себе, я пошла на хитрость.
— Зато теперь я знаю, какой ты красавчик. Смотрю на тебя и давлюсь слюной. Так бы и съела.
Пусть видит в ситуации и положительные стороны.
Острые уши эльфа вспыхнули.
Похоже, моя уловка сработала, ибо после этих слов Чонгук гордо расправил плечи и весь подобрался, позабыв о смущении. По крайней мере, так мне показалось со стороны.
— Выбирай оружие, — бросил он ухмыляющемуся Ритрею.
— Какое оружие? — вскинул брови кот. — Самцы бьются за самку голыми руками.
А вот это плохо. Насколько мне было известно, эльфы очень уважали острую сталь, а рукопашный бой считали вульгарным развлечением людей. Они были отличными стрелками и мечниками, но махать кулаками считали ниже своего достоинства.
Чонгук сглотнул и вернул кинжал в ножны, а сами ножны отстегнул от пояса и отдал мне.
Теперь он стоял перед соперником, этой горой бугрящихся мышц, мало того, что голый, так еще и без оружия. Ритрей между тем заплетал свои длинные патлы в косу, чтобы не мешали во время боя.
— Начинайте, — скомандовал вождь и жестом приказал мне отойти к краю поляны, чтобы не путаться у мужчин под ногами.
Ну, ушастый, не подведи. А то сбегать мне отсюда придется уже с котятами в пузе.
Эльф вскинул кулаки. Судя по тому, как он держался, драться подобным образом ему не доводилось.
Плохо.
Ужасно.
Я нервно крутила в руках деревянный гребень, вынутый из волос.
Изо всех сил я пыталась не впадать в отчаяние, но тут ситуация из кошмарной стала просто чудовищной.
Оборотень растопырил пальцы — и из каждого вылезло по острому изогнутому когтю размером с мой мизинец.
Демоны! Пока мой эльф готовился махать кулаками, у его противника на руках выросло десять миниатюрных ножей.
— Нечестно! — воскликнула я. — У него есть оружие!
— Не считается, — возразил Ритрей с гадкой ухмылкой. — Это не оружие, а часть меня.
Под одобрительный гул, доносящийся от деревьев, клыки под его верхней губой удлинились в два раза. Теперь ножи у кота были не только на руках, но и во рту.
— Орк тебя раздави, — выругалась я шепотом, чувствуя, как слабеют колени.
Пока бой не начался, я кинулась к вождю в надежде найти у него справедливости, но вскоре убедилась: напрасно. При виде меня архар обернулся огромным котом с лохматой гривой и полез по стволу на дуб, таким изящным способом уходя от нежеланного разговора.
Жест мужчины выглядел настоящим плевком в лицо. Даже императрица Аталана не позволяла себе быть настолько грубой со своими гостями. Этот голозадый оборотень не имел ни малейшего понятия о приличиях.
Мне стало ясно: вся эта хвостатая шайка заодно. И про любовный флер вождю, скорее всего, известно. Он просто покрывает соплеменника. А еще эта ситуация ему выгодна: самок мало, рождаемость падает — почему бы не поднять ее за счет приблудившейся чужестранки?
Я заскрежетала зубами.
Противники тем временем, вскинув кулаки, кружили по поляне и друг возле друга в пламени догорающего костра. Оба голые, возбужденные, не решающиеся напасть. Ослепительный блондин против жгучего брюнета. Если белая кожа эльфа ярко выделялась на фоне лесного мрака, то бронзовое от загара тело оборотня сливалось с ним.
Толпа вокруг импровизированной арены притихла в ожидании зрелища. Вперед вышли обычные звуки леса: пение ночных птиц, далекое кваканье лягушек, уханье филина. Под босыми ногами соперников шуршала трава. Ветки в костре время от времени потрескивали. Над землей в клубах дыма летали красноватые искры.
Одну из таких искр я подхватила ветерком, задействовав те крохи магических сил, что успели скопиться на дне резерва. И понесла ее, алую, обжигающую, по воздуху в сторону голого смуглого тела. Люди, привыкшие к дворцовым интригам, не играют в благородство.
Ритрей как раз собрался кинуться на противника, когда мое тайное оружие достигло цели. Огненная искорка, еще не успевшая остыть, опустилась на головку мужского члена, прямо в дырочку на вершине.
Захотелось рассмеяться — оборотень взвыл от боли. Заскакал на месте, не понимая, что происходит. Схватился за пах. Будет знать, как ходить без штанов!
К моей радости, Чонгук не дал сопернику времени прийти в себя и нанес удар. Мощный, сокрушительный, аккурат в челюсть.
Мне почудился треск костей. Зубы Ритрея клацнули, голова мотнулась назад. Не удержавшись, я захлопала в ладоши. Так его, этого мерзавца!
Наблюдатели на ветвях с недовольным ропотом принялись снова раскачивать кроны деревьев.
Ритрей сплюнул на землю кровавую слюну и резко выбросил руку вперед. Длинные когти царапнули воздух в сантиметре от лица Чонгука.
Тот едва успел отшатнуться. Еще чуть-чуть — и попрощался бы со своей эльфийской красотой.
Бой был нечестным.
Я уповала на ловкость эльфов, но коты, как выяснилось, не уступали древним ни в чем — ни в скорости, ни в проворстве. Проклятый Ритрей уходил от ударов играючи, а потом бил исподтишка растопыренными пальцами с когтями-кинжалами.
На белом теле Чонгука появлялись все новые кровавые полосы — мелкие царапины и глубокие симметричные порезы. Было невозможно подобраться к сопернику и при этом не получить рану. Кулаки явно проигрывали когтям.
Я хотела повторить трюк с искрой от костра, но резерв опустел. Все, что я могла, — беспомощно смотреть, как мой единственный защитник истекает кровью и постепенно сдает позиции. Кот оказался столь же быстр, как и эльф, так же гибок и силен, но, в отличие от соперника, имел при себе оружие.
Толпа ревела.
— Ритрей! Ритрей! Ритрей! — кричали мужчины на деревьях, подбадривая сородича.
Вдруг они сердито зашипели. Кулак Чонгука прилетел Ритрею в глаз. Веко мгновенно распухло и стало похожим на спелую сливу.
Оборотень потрогал синяк. Тряхнул головой, словно пытался прогнать из ушей навязчивый звон, какой бывает при сотрясениях. Пошатнулся, теряя равновесие.
Удар и правда вышел мощный.
Неужели расстановка сил изменилась?
— Добей его! — заорала я, предвкушая победу. — Добей! Скорее!
Не теряй времени. Не давай ему очухаться. Пользуйся моментом.
Сейчас у Чонгука были все шансы закончить бой, и он не колебался — замахнулся для последнего сокрушительного удара, в который собирался вложить все силы.
«Да!!!» — пронесся в голове ликующий вопль.
И тут произошло это.
То, чего не ожидали ни я, ни Чонгук, ни притихшие зрители, окружившие поляну.
Когда эльф занес над противником кулак, готовясь отправить того во мрак беспамятства, Ритрей дернулся ему навстречу и… Полоснул когтями по беззащитному горлу.
Ахнув, я зажала ладонью рот.