Эволюция демонов 魔物の進化 (Akuma no shinka).

"自然の力は、すべてのものを包み込み、形を変え、そしてそれらを超越する。しかし、それを理解するには、心を静め、無心で向き合うことが必要だ。"
"Shizen no chikara wa, subete no mono o tsutsumikomi, katachi o kae, soshite sorera o chōetsu suru. Shikashi, sore o rikai suru ni wa, kokoro o shizumete, mushin de mukiai koto ga hitsuyō da."
"Сила природы охватывает все, меняет формы и преодолевает их. Однако, чтобы понять это, нужно успокоить свой ум и встретиться с этим без привязанности."

Камиири Сатоши (神入 智司) - японский природовед и философ, исследователь связи человека с природой. Он пропагандировал гармонию с окружающим миром и утверждал, что понимание природы невозможно без внутреннего покоя.

Шисут помнит про Анабель?

Токугава Иэясу стоял на поле битвы, его меч дрожал в руках от напряжения. Существа из портала наступали, их глаза горели ярким огнём, как огоньки в ацуи (глубокой тьме). В его голове пронеслось понимание:
"Невозможно победить... Лишь отступить." Он замедлил шаги, пытаясь найти путь внутрь крепости, но земля под его ногами завибрировала. В этот момент Шисуи, наблюдавший с далекого отрога, почувствовал землю под ногами, как никогда прежде. Взгляд метался по трещинам, пульсирующим болотно-грязной магией, а воздух тяжелел. Земля... Она стала его врагом.

Я вздохнул. В мыслях - «Вода позади, следующая земля!»

Я подошёл к Гинрогума. Когда я рядом с ним, чувствую себя в безопасности, как у муром (каменной стены).

Впереди лес. Лучи солнца растворяются, поглощённые светом, как будто он живой. Чёрные деревья переплетаются, образуя лабиринт из ветвей и лиан. Шаг - лианы, тонкие, скользят по телу, я вдыхаю запах природы, свежий и ядрёный. После наших шагов лианы плавно опускаются, колышась на ветру, слегка свистя. Ветки отскакивают с резким звуком.

- С-светлячки! - выкрикнул союзник, указывая на насекомых, светящихся мягким жёлтым светом. - Грррр, они освещают нам путь, а их хлопки крыльями - как звуки фортепиано.

Почва поглощает шаги. Ветер отрывает чёрные листья с деревьев, как будто приветствуя нас.

И тут во мне зреет беспокойство. Я останавливаюсь. Глаза метаются. Чувство не пропадает. Земля трескается. Из почвы вырываются каменные руки - это Кудзуноха, изрыгающие тёмную энергию. Их пальцы - острые, как клыки. Прорезают землю. Грохот. Лианы извиваются, как норакочи (змеи). Земля разрывается. Я слышу неясные шепоты. "Я не... Знаю, что произойдёт дальше" - мысль замирает в груди. Сомнения вспыхивают: «Стоит ли идти дальше? Если я не знаю, что меня ждёт впереди?» Я смотрю на Гинрогума, зрачки дрожат, мысли в беспорядке. «Это... Я виноват. Если бы я пошёл один, он бы не почувствовал этого... Сказать ему, чтобы он ушёл, как все остальные до него? Страх... Он слабее, когда кто-то рядом. Смогу ли я не впасть в отчаяние, когда он уйдёт?»

Лианы сплетаются. Ветки растут в длину, будто желая нас заточить в тюрьму. Свет сменяется темнотой. Воздух сжимается. Чувство, будто отсюда нет выхода, поглощает меня. Секунда. Руки прижимаются к телу. Дрожь - как на морозе. Тело сдавливает тяжесть земли. Кости трещат. Отчаяние накатывает.

- Выхода нет... - понимаю я, опуская голову. Глаза безжизненные, потерянные. Но я вижу в земле образы прошлого. Когда я не сдавался, впервые побежав на встречу своей мечте. Солнце сияло. Я в шортах и футболке. Ветер игрался с волосами. Пальцы касаются земли. Нога отталкивается. Рывок. Я бежал, зная цель - десять кругов вокруг деревни. Пот катился по лбу. Тело ныло от боли. Но я не чувствовал отчаяния, как сейчас. Моя воля была крепка, как тами (сталь). "Цель" - вот что меня двигало вперёд.

- Я пройду испытание земли! Гинрогума останется со мной! - сказал я, взрываясь аурой демона. Красная аура. Взрыв. Земля разлеталась в стороны.

- Шаг здесь - это проклятие. Земля, лес... Поглощают меня, - говорю я тяжело, словно воздух сопротивляется движению.

Я смотрю на Гинрогума. Его голос грубый, тяжёлый, с нарастающим истеричным тоном:

- Там, внизу... Они шепчут о тебе, Ш-шисуи-сан ! Ты... Ты не предашь меня?! - он смотрит в мои глаза, ожидая ответа. - Я слышу их! - дыхание учащается, тело дергается, как будто пытаясь вырваться. Сомнения усиливаются.

Я отвечаю:

- Я больше никого не предам! Ты часть меня, а я твой ориентир! - сжимаю кулак. Камни трещат.

Его конечности дёргаются. Он не уверен в моих словах. Лес поглотил разум. Гинрогума роет. Лапы в грязи. Движения небрежные. Коготь сломан об камень. Кровотечение. Кровь заливает конечность. Лапы роют быстрее. Высасывают силы. Духи шепчут:

- Шшшисуи... Ты... Для него лишь игрушка... Он предаст тебя... Польза от тебя исчезнет, как и ваша связь с ним. Один... Ты останешься один...

- Гинрогума получил дебафф: "Сомнения". - говорит лес, будто захватил нас в игру.

Падающие листья увеличиваются. Они сжимают нас, будто желают превратить в куколки. "Сдерживаться нельзя больше!"

Я вдыхаю.

Воздух тяжёлый, будто пропитан солью, хотя без моря. Пока что.

Магия перемещается под кожей, сжимаю мышцы давя на лёгкие. Вены гудят, словно в них течёт не кровь, а шторм. Пространство трескается. Мир осыпается клочьями, как старый пергамент. Я чувствую это каждой клеткой.

В глазах вспыхивает свет.

Заклинание:

- Кайгэцу но Юраги (海月の揺らぎ) - "Колебание Лунной Медузы".

Воздух вздрагивает, и я проваливаюсь.

Земля исчезает.

Под ногами - не суша. Доски. Трухлявые, скользкие, пропитанные влагой. Палуба. Часовая на корабле, которого нет. Ветер сбивает дыхание, хлещет в лицо. Морская пучина ревёт внизу, ледяная, бездонная.

"Я падаю?

Нет.

Я - здесь.

Но мир уже не тот."

Вокруг меня вспыхивают силуэты кораблей. Полупрозрачные. Рваные паруса хлопают в несуществующем ветре. Крики моряков, утонувшие в вечности, эхом расходятся по лесу.

Деревья гудят, как ржавые мачты. Их листья - тысячи шёпотов, зовущих меня по имени. Земля под ногами превращается в зыбучий песок. Она хочет поглотить меня, утащить туда же, куда ушли они.

Но я не отпущу.

Я сжимаю кулак.

Звёзды дрожат. Корабли отбрасывают тени в небо, оставляя за собой следы света. Они больше не привязаны к морю. Теперь они - судзу (созвездия).

Магия разрывает меня изнутри.

Я чувствую, как корабли сгорают во мне, их судьбы - часть меня. Боль, страх, решимость. Струится в крови, пронзает кости, давит на сердце.

Я кричу.

Волна силы срывается с моих рук.

Скала разлетается вдребезги.

Но это не просто камень. Это обломки палуб. Судовые доски. Они взмывают в воздух, растворяясь в небе.

Я пошатнулся.

Магия пронизывает тело, словно канаты, врезавшиеся в кожу после шторма. Грудь сдавливается, будто рёбра сделаны из камня.

Я слышу их.

Гэйрэй - поглощён штормом.
Кора - утянут водоворотом.
Юмино - исчез в ночи.

Они ушли. Но не все.

Лёд пробегает по позвоночнику.

Земля твёрдая.

Кудзуноха исчезли, но воздух пропитан чужим присутствием. Тени кораблей дрейфуют в вышине, их силуэты горят в небе, как печать нерешённого долга.

На месте разрушенной скалы остался выжженный символ - корабль, выгравированный природой.

Я поднимаю голову.

На небе вспыхивают созвездия исчезнувших судов.

И тогда я слышу это.

Рёв рога. Далёкий. Глухой.

Зов.

Он не предназначен мне.

Он зовёт тех, кто ещё не ушёл.

Корабли двигаются.

Шторм бушует.

Шторм поглощал всё. Молнии разрывали небеса, вспышки ослепляли, а рёв волн сотрясал землю. Я стоял среди водного ада, теряясь в этой стихии. Вдруг меня потянуло вниз, и я упал в воду. Вода, как кэмэ (клык), пронизывала меня, жгла. Бульбашки рвались наверх. Я плыву, но воздух ускользает. Он тяжёлый, как сама вода, и каждый вдох - как борьба за жизнь. Ноги не держат. Холод пронизывает до костей, кимоно становится тяжёлым, как груз. Но вот я вижу лёд. Рука тянется к катане. Шуух! Звон металла, и катана врезается в лёд, трещины разрастаются, пропуская свет. Я хватаюсь за лёд. Руки онемели, покрылись инеем. Держусь. Пытаюсь поставить ногу - она соскальзывает. Лёд прокатывает озноб по телу, но я не сдамся. Сжимаю пальцы сильнее, лёд трескается. Вонзаю катану. Хватаю её за рукоять и вылезаю из воды. Лёд стекает с плеч, тело дрожит. Глоток воздуха. Он тяжёлый, как океан, не отпускающий меня.

Шторм стих. Вода отступила, оставив пустоту. Я стоял среди руин. Империя Киёку, родина Семеральда - исчезла. Разрушенные башни, обрушенные стены. Ветер свистел в пустых оконных проёмах. Камни под ногтями скрипели, как замёрзшие кости. Башня Игани, когда-то символ силы, теперь лишь груда обломков. Я вспомнил строчки:

"Ибо в башне он живёт, и силы свои превзойдёт."

Её стены служили домом и полигоном. Она была выше маяка, а теперь - только развалины. Храм Хорукан на холме тоже исчез. Где-то в сердце оставалась память о нём.

"Смех Таэко слышим там, звонкий и тонкий, как у соловья, ибо мы с ней бегали, под звон колоколов, молились, веря в свою связь."

Место было пустым. Но на мгновение мне показалось, что я слышу шаги, смех. "Смех Таэко..." В голове вспыхнули воспоминания. Таэко - дочка Семеральда, того самого великого демона, который был больше, чем просто сила. Её смех был живым, полным радости и света, отражением того, что когда-то было в этом месте. Мы с ней бегали по залитому светом двору, молились в храме Хорукан, веря в связь с миром, с друг другом. Она была для меня не просто ребёнком, она была частью всего этого, частью Семеральда.

Вспомнилась сцена, как мы стояли у стены, обвешанной черепицей с изображением величественного демона, похожего на его отца. Её глаза светились всеми красками мира. Мы смеялись, и её голос звучал в ушах, казалось, что мир никогда не перестанет быть живым и полным. Но вот, возвращаясь мыслями, я увидел, как эти изображения рушатся, как тают те моменты, оставив лишь пустоту. Эту пустоту тяжело было переносить.

Я стоял, держа в руках обломок черепицы. На ней изображена сцена, где высокий демон в ярких доспехах смеётся с дочкой, пухлой и маленькой. Я чувствовал это место - оно было всем для Семеральда. Взгляд на картину: дочь, закрывшая глаза, и её беззаботная улыбка. Время прошло, но тень осталась. Смех сменился тишиной, тяжёлой, разрывающей сердце. Эта тишина была вечной. Я знал, что ничего не вернуть. В груди поднималась тяжесть.

Сейчас в этом месте осталась лишь пустота. Я смотрел на черепицу в руках, стараясь удержать связь. Глаза закрылись. Я чувствовал, как эта тишина разрывает меня. Она сжала моё сердце, и я не мог ничего вернуть.

"Нет!" - вырвался крик. Я швырнул черепицу. Она разлетелась, а слёзы стекали по лицу. Сжимаю края кимоно, задыхаюсь.

"То, что дорогу ему, бесценно для меня!" - крик. Ветер, эхом ответивший, резонировал с моими всхлипами. Слушаю шаги за спиной.

Оборачиваюсь. Гинроогума стоит рядом, его взгляд проницателен.

"Гррр, утерянное вернуть нельзя, но пока мы двигаемся вперёд, мы чувствуем, что не потеряем этого снова!" - рычит он. Я вздыхаю и смотрю на меч. И на него. Шаг. Земля начинает дрожать, камни скользят. Каждый шаг - испытание. Воздух тяжёлый, земля сопротивляется, не хочет быть частью этого мира. Я стоял в центре разрушения, и оно не оставляло мне выбора.

Я хотел запомнить это место. Вглядываясь в каменные стены, поросшие плесенью, я замечал их схожесть с чудовищами. Песок, проникший в трещины, пах солёной влагой, а в воздухе витал запах сгнившего дерева. Всё здесь - не просто заброшенный город. Это была смерть самого мира. И мысли про Семеральда и его падение не отпускали. "Сколько демонов погибло от катастрофы?" Пыль на губах, влажность камня под ногтями. Камни были холодные, словно мрамор, но ощущались как что-то изношенное и израненное.

Не конец. Вдруг воздух застыл. Земля потеряла свою стабильность. Шум ветра усилился, и я поднял голову. В воздухе появились тени - Нукэкуби. Летающие головы с длинными волосами, как у змей. Их пустые глаза источали дым, как из самой тьмы.

Я двинулся. Ветер поднял меня с земли. Земля уходит. Мои шаги становились неуверенными. Воздух был врагом. Лёгкие не успевали за каждым движением. Я с трудом сдерживал себя. Ветер рвал меня в стороны.

"Не могу... Дыхание не подчиняется!" Мысли сливались с шумом ветра. Я танцевал с ним, и всё, что казалось привычным, рушилось.

Ветер резко сменился. Ощущение полёта стало невыносимым. Я терял направление. Земля и воздух сливались в одну стихию. Мои движения стали медленными, как в воде. Каждое усилие вернуть равновесие было невыносимым.

Я устал, но не мог остановиться. Нукэкуби кружили, а я сражался с невидимым врагом - ветром, который сносил меня. Это было испытание для тела и разума.

Я смотрю. Аура существа усиливается. Воздух густеет, как кисель. Стены трещат и распадаются. Я вдыхаю - запах шибуи (жажды смерти).

Выставил катану. Взгляд - к волосам. Они жаждут моей смерти. Меня будто душат. Воздух уходит. Горло сдавливается. Камикадзэ (вихрь) летит. Оставляя от камней лишь пыль. Камни раскаиваются. Дыхание сбивается. Катана наносит удары. Вверх. Вниз. Вбок. Создаю ураган от клинка. Мои волосы режутся на части, как суши ножом. Столкновение. Меня отбрасывает. Кимоно изрезано. Раны жгут от боли.

- Ай-ай-ай! - я вскрикнул, сжимая зубы. Костяшки заскрипели. Взгляд - как орел перед зайцем. Мысль: "Удар". Но тело не слушается. Зубы стучат друг о друга. Волосы противника увеличиваются, врастая в стены, словно корни дерева. Я смотрю на руку.

- Нет! - глаза расширяются. - Рука отделяется?! - говорю я, не веря в сказанное. "Часть тела парит в воздухе. А я смотрю, как она улетает!" Вихрь усиливается. Пыль затмевает обзор. Он поднимает меня. Я дергаю ногами, не чувствуя точки опоры. Мысль - "Не работает. Что делать?"

Левая рука судорожно берется за плечо, где была рука. Осознание - "Рука исчезла".

Чувствую удушение. Хриплю и кашляю - как больной. Перевожу взгляд.

Гинроогума погружается в транс. Вены вздуваются. Шерсть темнеет. Я моргаю, внушая себе: "Это не реальность?"

Гинроогума не осознает, кто он. Волосы тянутся к нему. Чёрные. Извивающиеся. Звенящие, как цепи. Обвивают его шею. Затягиваются, душат его. Его когти разрезают волосы. Беспорядочно, не контролируемо, будто следуя инстинктам.

Вшух. Вихрь разрезает моё кимоно. Голая кожа дрожит от холода. Но я не сдаюсь. Я вздрагиваю, понимая: "Магия на исходе, клинка нет, мне нужна помощь!" Я закрываю глаза, обдумывая: "Кто может мне помочь?" И тут я слышу лай. Волчий. Знакомый.

"Ваф! Хозяин, вы в опасности?!"

Его голос. Грубый и мощный. Без тонких нот. Он стал взрослым, но наша связь не ослабла.

Мысль: "Намэюки! Ты всё ещё считаешь меня своим хозяином?"

Я опускаю голову. Вспоминаю последнюю встречу с ним. Зимние ветра вились. Красная кожа от холода. Я вдыхал, чувствуя свежий и холодный воздух. Лес Кокурии. Будто жил - кора сосен. Хрустела под бегом белок. Ветки вздрагивали от прыжков белок-летяг. Вороны кружили вокруг - будто зная будущее. Я злой. Разрушаю всё вокруг. Кричу так - будто это не я. Намэюки рычит:

"Грр, ты не мой хозяин!"

Они не видят во мне той доброты и контроля, ради которых они были со мной. Разворачиваются. Шаг за шагом. Их фигуры всё дальше. Мысль:

"Я снова один."

Душит изнутри. Сердце бьется, причиняя боль. Я падаю на колени.

"Теперь идти вперёд нужно мне одному."

Я... Каждый день думал, стоит ли мне его призвать? Сможет ли он меня простить? Но ждать больше нельзя. Я должен его призвать!

Я чувствую, как пространство буквально разрывается: стены реальности трещат, и каждый вдох даётся с невыносимой тяжестью, словно внутренняя боль нарастает с каждым моментом. Мой организм кричит, а я, пытаясь ускорить шаги, ощущаю, как мир вокруг замедляется, словно он не желает, чтобы я двигался дальше. Каждый шаг пронизан болью, и с каждым ударом сердца я осознаю, что мы идём к неизбежному, хотя путь кажется долгим, как вечность.

Призыв завершён, но облегчения нет - он разрушил всё. Намэюки, его мощь пронизывает землю: камни, дерево, сама почва ломаются и трещат. Всё, что я касаюсь, разрушается, и эта сила поглощает меня. Я чувствую, как ярость внутри нарастает, но одновременно она сжимает меня, как железные тиски. Моя сила не находит выхода, тело отказывается слушаться, и я начинаю замедляться, ощущая, как внутри что-то ломается, как я теряю контроль.

Каждая клетка вопит от боли, а разум мутнеет. Всё замедляется - не просто физическое страдание, а вся моя сущность разрывается. Боль накапливается, и я падаю, ударяясь о рушащуюся землю, слыша, как скрипят кости. Камни взлетают, стены трещат, а я не могу остановиться, не могу сдвинуться с места. Тёмная сила внутри пытается утопить меня, и мои движения становятся рывками, подобно раненому зверю.

Мир вокруг искажается: каждое дерево, каждый камень трещит, словно сама ткань пространства меняется. Всё, что я знал, рушится - разрушение становится частью меня. Я не могу устоять; всё, к чему прикасаюсь, исчезает под натиском ярости, которая разрушает, но не приносит облегчения. Это не сила, это безумие.

С каждым шагом мир становится всё более чуждым. Земля подо мной ломается, и с каждым ударом я чувствую, как мои силы истощаются, словно я становлюсь частью этого хаоса. Музыка проникает в меня, как холодный клинок, врезающийся в грудь, ускоряя мои резкие, яростные движения. Это не просто звук - это ритм моей ярости, заполняющий всё вокруг, но каждый её удар - как новый удар по моему разуму. Я теряюсь в её ритме, чувствуя, как она поглощает мою душу.

Сила внутри нарастает до предела. Я стою на грани: это не просто битва, это уничтожение. В центре разрушения я сам становлюсь частью хаоса, и хотя это не конец, этот замедленный момент кажется вечностью. Я теряю остатки себя - моё тело, моя сила поглощаются этим хаосом, и я не могу больше сопротивляться.

Земля разрывается подо мной; каждый шаг вызывает взрыв. Я падаю, но теперь это не просто падение, а падение в бездну, с громким треском, как взрыв тёмной звезды, поглощающей всё на своём пути. Камни взлетают, стены трещат, и мои мысли уносятся, но вдруг я снова ощущаю его рядом - Намэюки. Он здесь, рядом; мы вместе, но не в этом мире. Мы - разрушение, тень, поглощающая всё живое.

С каждым ударом земля рушится, всё вокруг исчезает. Я понимаю, что всё потеряно, но в этом хаосе таится своя сила. Музыка нарастает, поглощая и меня, и меняя меня, и всё, что я знал, растворяется. В этом хаосе не остаётся места для меня, но я не один - мы с ним едины, воплощая всепоглощающее разрушение.

Музыка стихла. Всё затихло, будто мир стоял на грани исчезновения. Яркое солнце ушло, не оставив следа. Заснеженные руины теперь выглядели пустыми и мёртвыми. И вот, ночь. Тёмная, как обсидиан, давящая на меня, как тяжёлое покрывало. Я посмотрел наверх. Туман фуксии. Он ползёт, скользит по небу, заполняет каждую щель, каждый угол. Это уже не просто облака. Это что-то другое. Что-то древнее.

В его глубине появилась звезда. Яркая, словно кровавое сердце. Она пульсировала, каждое её биение отдавалось в груди, как удар молнии. Луна, прозрачная, как камень. Её свет касался земли, словно ладонь, но этот свет... он был чужим. Он проникает в меня, в воздух, в душу. Туман густой, тяжёлый, с гниловатым запахом. Шум воды вдали. Он усиливается. Ночь скрывает что-то. Скрывает, но не успокаивает. Напротив - приближается. Сначала незначительно. Потом всё сильнее. Всё ближе.

Цукуёми. Он пробудил свою тень. Я не могу дышать. Свет Луны стал искажённым. Его лучи разрывают землю. Они не просто касаются. Они рвут её. Рассыпают, как старое дерево, поражённое молнией. Трещины, лязг, пыль. Это не конец. Это начало. Туман пульсирует, он растёт, заполняет пространство. Сковывает тело, сковывает мысли. Он вонзает свои щупальца в меня.

Я вижу. Ликорисы. Чёрные цветы, как перья ворона. Они не просто растут. Они поглощают свет, тянутся к нему, сжирают его. И я ощущаю это. Холод. Он проникает в меня, захватывает руки, сердце. Мои пальцы белеют. Руки дрожат. Луна поглощает мир. И я не могу ничего сделать. Всё исчезает. Земля разрывается. Камни исчезают, как будто их никогда не было. Пустота. Следы исчезают в этой бездне. Я топчу землю, но она не двигается. Я утопаю в ней.

Это не просто разрушение. Это Теневая Яма (影の穴, Kage no Ana), место, где мир останавливается. Нукэби (抜け火, Nukehi). Он здесь. Всё вокруг разрывается. Мёртвые деревья. Чёрные листья. И это не просто смерть. Это нечто большее. Мир поглощает тень Луны. Я слышу его крик. Он разрывает пространство. Я чувствую, как исчезаю вместе с этим миром. Туман всё ярче, вихри разрывают небо. Ворота между мирами. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что Нукэби уже близко.

Я - Намэюки (滑雪). Я пришёл на зов Хозяина.

Как только я переступил порог его мира, я почувствовал это. То древнее, забытое. Скрытый огонь, тлеющий в моём нутре, ждавший своего часа. И вот огонь вспыхнул, наполняя меня жаром.

Тело рвётся с места. Ноги ломаются, а спина сгибается. Руки сжимаются вокруг тела. Оно дергается, изгибается, как храм, разрушенный ураганом времени. Позвоночник хрустит сухо, пронзительно - скрип заброшенной куклы, застигнутой ледяной карой. Кости ломаются, как будто под натиском силы, которая была вечной. Лапа выгибается наружу. Кость торчит, как кусок металла. Мышцы сжимаются в спазмах, и этот звук сливается с бешеным стуком сердца.

Боль и сила переплетаются, сливаются в единое целое. И в этом хаосе я понимаю - я стал Токи́гамой (解神). Мама говорила об этом с неизменной верой. Я помню её голос, мягкий, но твёрдый: "Взрослее станешь - и мир покажется ничтожным."

Она знала. Видела силу во мне. Ещё тогда, когда я был щенком (子犬, Koinu), прижимавшимся к её теплу, не зная, что судьба уже была написана. Её слова - и предостережение, и благословение. Обещание, что я познаю и горечь, и величие пути.

Стихии рвутся через меня. Огнём и холодом. Они мчатся по венам, как раскалённая река, сменяясь ледяными приливами. Искры вспыхивают в воздухе, ночь трещит от напряжения. Тени отступают. Звезды мерцают неуверенно, словно боятся моей мощи.

Мех темнеет. Теперь он как ночной лёд, впитывающий свет. Глаза вспыхивают холодным сиянием, отражая боль и судьбу. На коже выжигаются руны - резкие, как шрамы от битвы с вечностью. Они пылают пророчествами.

Во мне оживают три ножа: - Kusanagi-no-Tsurugi (草薙の剣) - рассекатель страхов, вонзается в плоть, отсекая остатки прежнего. - Hada-no-Kami (肌の神) - ледяное сияние исцеления и разрушения. - Yomi-no-Kami (黄泉の神) - лезвие, разрывающее грань между живыми и мёртвыми.

Они не ждут. Двигаются вместе с пульсом, врезаются, скользят, проникают в суть существа.

Тишину разрывают шаги.

Из теней выходит Шисуи. Его голос дрожит: - Намэюки... Почему ветер боится тебя, словно ты слишком силён для мира? Хо-хо.

Я поднимаю голову. Моя тень растёт за спиной, дрожит в свете магии. Я знаю, как это выглядит.

- Я стал тем, кем должен был стать.

Но прежде чем он успевает ответить, воздух стынет. Из глубины теней выступает Нукэби. Её волосы извиваются, как змеи. Тьма вокруг неё густеет, поглощая свет. Она улыбается, её взгляд полон ледяного презрения.

- Ты... Думаешь...? Что твоя судьба непобедима?!

Её голос - шёпот мороза по коже.

- Моя власть сокрушает реальность. Твои стоны - лишь музыка моего владычества.

Мир дрожит.

Внутри меня бушует боль. Каждая клетка тела горит, ломается, но в боли есть восторг. В этом безумстве живёт память о том щенке, что когда-то верил в чудеса.

Я верю и сейчас.

Шаг вперёд.

С каждым хрустом позвоночника, с каждым вздохом я принимаю себя. Принимаю боль. Тьму. Силу.

Ночь отступает. Она боится.

Я - Токи́гама.

Этот мир, эта боль - теперь мои. Я не отступлю. Я двигаюсь вперёд.

Мир дрожит. Нукэби кричит, протяжённо всхлипывая, будто задыхаясь от моего давления. Я стою, поглощённый силой, что пульсирует в каждом движении, в каждом вдохе. Тьма сходит на нет. Ночь отступает, а я остаюсь, поглощённый этим новым состоянием. Я - Токи́гама.

Но в тот момент, когда я готов двинуться вперёд, мысли начинают размываться. Внезапно, как лёгкий ветерок, мне кажется, что я слышу её шаги. Это чувство странно, но знакомо. Вдалеке, за горизонтом, где ночь встречается с рассветом, скрывается её тень. Анабель.

...

Анабель шла, не оборачиваясь. Покидая деревню Хатаке, она уносила с собой последние воспоминания о тех днях, что провела среди этих стен. Шаги были лёгкими, но в глубине души зрело беспокойство. Лицо мрачное, усталое. Улыбка давно стерта с её губ. Когда она последний раз улыбалась? Мысли блуждали, и тяжёлое чувство подступало, будто неведомое ждало впереди. Праздник, о котором она думала, манил её, но мысли всё равно несли её обратно - к Шисуи.

Она пыталась вырваться от него, от прошлого, но всё снова возвращалось. Его лицо, слова, те моменты, когда её сердце дрожало от чувства близости и страха. Он был важен. Тяжёл для неё, как часть её души. Лишившись его, она потеряла часть себя. Оставив на душе шрам, ноющий с каждым днём всё сильнее.

Шаги становились решительней, но сердце продолжало терзать. Шисуи - тот, кто подарил ей цель, указал ориентир. Она помнит, как он рассказывал о своей мечте под палящим солнцем августа, когда горный ветер играл с её волосами. Её глаза сияли, как у ребёнка, когда он видит героя на экране, спасающий слабых. Она выбрала путь с ним, как верный щенок (子犬, Koinu), преданный и готовый идти за ним в любую тьму. Чувства, согревающие её изнутри, как огонь в холодную ночь. Но они были поводком, крепко держащим её рядом с ним.

Когда она узнала от Хироши, что Система умерла по вине Шисуи, она фыркнула, будто ожидая этого. Он был затмён своей целью, и она не могла его удержать. Но сейчас, когда его не было рядом, она осознавала, что не может оторваться от этих чувств. Тех, что стали частью её, оставив болезненный след в душе.

Когда её шаги привели к границе деревни, её мать, Енма (閻魔), стояла у ворот, словно чувствовала её приближение. Её глаза сверкали тёмным огнём, а губы играли лёгкой, почти незаметной улыбкой, полной иронии.

- Ну что, моя маленькая авантюристка, опять в поисках нового приключения? Шисуи скучает по тебе... Или он уже нашёл кого-то нового? - её голос был полон таинственного веселья. - Ты и так знаешь, что он был не тот, кого ты ждала. Лучше искать кого-то другого, если вдруг решишь вернуться.

Анабель кивнула, пытаясь скрыть боль в груди. Молча направляясь вперёд, к миру, который ещё не знал её тёмной стороны. Но воспоминания тянули её обратно. К Шисуи.

Впереди её ждал не только светлый праздник - "Тсучикама-но-Хи" (土のカマの日, День Лесных Душ). Традиция, когда духи леса одаривали демонов благословением. Но для неё этот день был как нож с двумя лезвиями. Он обещал очищение, но приносил и воспоминания, от которых она пыталась убежать.

Что ждёт её на празднике?

Сноски:

Ацуи (厚い) - "глубокая тьма", метафора, связанная с темными и опасными силами, часто использующаяся в японской мифологии для описания мракобесия и неизвестности.

Кудзуноха (葛の葉) - фигура из японской мифологии, часто изображаемая как змеиное существо. Она символизирует извивающиеся силы природы, которые могут быть как опасными, так и защитными.

Муром (守る) - каменная стена, метафора защиты и упрямства, символизирует прочность и стабильность, связанные с устойчивостью и оборонительными силами природы.

Норакочи (野良狐) - "дикая лисица", часто ассоциируется с хитростью и магическими свойствами в японской мифологии. Она может обладать способностью менять форму, а её присутствие часто означает нечто сверхъестественное.

Тами (玉) - символ "стали", метафора прочности, идеал, к которому стремится человек, чтобы достичь силы и стойкости в борьбе.

Судзу (星座) - "созвездия", метафора для небесных объектов и их мифологического значения. Судзу можно рассматривать как символ судьбы, жизненного пути или неизбежных событий, которые оставляют свой след в жизни человека.

Кэмэ (牙) - "клык", символизирует острые силы природы, опасности и угрозы, которые могут преследовать человека, когда он сталкивается с сверхъестественным или магическим миром.

Гэйрэй (芸霊) - "поглощён штормом", название мифологического духа, ассоциируемого с природными силами и штормами, которые разрушают и меняют ход событий.

Юмино (海海) - "океан", символ безбрежности, тайны и неизведанных глубин. В мифологии японцев океан часто связывают с древними силами, которые могут как защищать, так и уничтожать.

Шибуя (渋谷, Shibuya): Японское слово, которое может означать чувство жажды смерти или жажды борьбы. В контексте мифологии это может быть связано с темными силами, которые вызывают у человека внутреннее напряжение и желание встречаться с неизбежным.

Камикадзэ (神風, Kamikaze): Вихрь, символизирующий разрушение и стихию. В японской мифологии это также может означать божественный ветер, который приносит катастрофу, как природные силы или духи, нарушающие баланс мира.

Гинроогума (銀狼熊, Ginrooguma): Существо, которое в мифах может быть описано как сочетание черной волчицы и медведя. Оно имеет сильную связь с природными стихиями и может представлять собой силу разрушения или неуправляемое существо, поглощающее энергию.

Намэюки (滑雪, Naméyuki): В мифологии это может быть название призванного духа или существа, символизирующего разрушение и возврат к хаосу, а также возможно, измененное состояние сознания, когда существо становится яростным или потерянным для своего изначального мира.

Цукуёми (月読, Tsukuyomi): Луна в японской мифологии, бог, связанный с ночным небом. Его тень, пробуждаясь, может влиять на мир живых, вызывая разрушения, искажения и изменяя восприятие реальности.

Теневая Яма (影の穴, Kage no Ana): В буквальном переводе - «Дыра Тени». Это место, ассоциирующееся с пустотой, между мирами, где происходит столкновение миров и исчезновение сущностей, поглощая всё на своем пути.

Нукэби (抜け火, Nukehi): Мифическое существо, олицетворяющее уходящий огонь, исчезновение или смерть. В контексте мифологии Нукэби может быть символом разрушения, перехода между мирами или исчезновения всего сущего.

Каге no Ana (影の穴, Kage no Ana): Мифологическое место, связанное с темными силами, где реальность искажена, и все сущее исчезает в тени, поглощаемое чем-то гораздо более древним и опасным, чем любой обычный мир.