Глава 8.Это пройдёт
На сковороде готовятся в собственном соку румяные кусочки белого мяса, и Оксана безучастно их помешивает, чуть сдвинув брови и полностью погрузившись в себя. Шастун стоит рядом с ней, пытается мелко рубить салат в будущий «Цезарь» и искоса поглядывает на загнавшуюся подругу.
Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что с ней происходит, ведь Антон ее лучший друг и не заметить состояния девушки попросту не мог. Фролова последние несколько дней сама не своя.
Она сутками напролет полностью погружена в себя. Стала страшно рассеянна и забывчива и умудрилась забыть о встрече с одной невестой, и теперь ее перенесли на две недели, за что Оксане пришлось миллион раз извиниться, но девушка оказалась отходчивой и была рада даже тому, что ей просто удалось к Оксане попасть.
Шастун все это видел, но завести разговор все никак не решался. Отчасти все это случилось по его вине. Ведь в последнее время Шаст времени уделял Арсу больше, чем лучшей подруге, забив здоровенный такой хуй на окружающий мир и собственную девушку.
Что, к слову, тоже аукнулось.
Ведь не просто же так пятничный вечер Антон проводит не в компании своей любимой, а помогая подруге готовить ужин. Ужин, блять, на одного. Впрочем, ничего нового, но об этом позже.
После съемок Антон, как обычно, поехал домой, потому что, позвонив Арсу и услышав, что помощь пока не нужна и приезжать не надо, пацан откровенно расстроился. Кьяра жила у Арса дома уже три дня, и Антон пока ни разу к ним не наведывался.
Попов только повторял: хорошо все, все хорошо, не приезжай, порядок. И Шаст не приезжал. Пацан был весь на нервах, телефона из рук не выпускал, и, пожалуй, как раз на этой почве они с Ирой и поругались. Просто другого объяснения Шаст найти не мог.
Кузнецова завязала скандал из воздуха, кричала как вне себя, и в итоге все свелось к тому, что Арс для него - дороже нее. И Шастуну даже ответить было нечего, потому что какая-то тихая часть его сознания тихо сказала: «Да, так оно и есть».
Шастун дома находиться уже просто не мог, стены давили на него, атмосфера в комнатах стала какая-то чужая, и пах весь дом по-другому. В воздухе витало одиночество. Пацан даже окна нараспашку открывал, проветривал всё, но ничего не поменялось.
Обои, казалось, тоску в себя впитали полностью.
Антон вылетел из дома пулей, оставив Иру без ответа на этот бомбеж и, тут же набрав Оксану - потому что больше некого - получил добро, чтобы приехать. Потому что девушка снова была одна.
- У тебя что-то случилось? - не поднимая головы, задает вопрос Оксана, убрав рукой длинный хвост за спину.
Шастун часто моргает, стараясь снова влиться в реальность и разговор, но получается не сразу.
- Что? - качает головой он.
- Ты потерянный, - жмет она плечами. - А три дня назад сиял так, что мог бы поспорить с солнцем, - достает из холодильника сыр девушка и снова подходит к другу. - Я даже подумала, что ты Ире предложение сделал.
Антон кашляет, поперхнувшись, казалось бы, обычным воздухом.
- Хуя у тебя заскоки, Фролова. Давай поаккуратнее на поворотах, - снова чуть кашляет Шастун и качает головой. - Не делал я никакого предложения. Да и не особо собирался.
Оксана про ссору Шаста с Ирой не знает, он решил ей не говорить. У нее своих проблем по горло, и загружать девчонку бытовыми ссорами Шастун не видел никакого смысла.
- И не надо, - аккуратно нарезая кубиками сыр, негромко говорит Оксана. - Гиблое это дело.
Шастун непонимающе смотрит на то, как девушка все так же безучастно нарезает в большую глубокую миску ингредиенты, отрешенно глядя перед собой.
- Ты о чем? - не совсем понял Антон.
Девушка сбрасывает с доски кубики сыра и, на мгновение замявшись, переводит взгляд на пацана. И в глазах у нее отчаяние. Столько отчаяния, что в нем можно было бы утопить всех людей мира.
- Про брак, - наконец произносит она и снова отворачивается, тут же жалея о том, что решила об этом заговорить.
Она проплакала всю ночь после того, как уехала Ира, и чувствовала себя Фролова от этого ужасно. Наутро глаза ее были красные и опухшие, так что пришлось повозиться с макияжем, чтобы на работе не задавали вопросов.
Оксана расклеилась по всем параметрам и делать так больше не собиралась. Она собрала всю волю в кулак и взяла себя в руки.
Лешу она за три дня видела два раза, и оба раза были мимолетными, как, впрочем, и всегда. Девушка все сильнее ощущала ту самую пустоту, про которую рассказала Ире, и от этого ей становилось хуже. Она почти не спала, полностью погрязла в работе.
Бралась даже за то, что откладывала в долгий ящик, или хваталась за проекты, которые будут еще очень и очень нескоро. Она делала всё, чтобы заполнить себя любимым делом.
И едва сдерживалась, но не звонила Сереже.
- Оксан, - подает голос Шастун, и в нем столько сожаления, что Фролова непроизвольно морщится, чуть отвернувшись в сторону. - У тебя ведь не всё хорошо, верно?..
Девушка глубоко вдыхает и поворачивается к парню, выдавливая на лице слабую улыбку.
- Все хорошо, - кивает она, - хорошо все...
И снова утыкается вниз, продолжая помешивать грудку. Шастун непроизвольно хмурится, когда Оксана это говорит. «Где-то я уже это слышал», - проносится у него в голове. Он вынимает из кармана телефон.
Антон (20:27): Ты уверен, что мне не стоит приезжать?
Арс (20:27): Уверен.
Антон (20:28): Ты ответил слишком быстро
Антон (20:28): И мне не нравится точка в конце
Арс (20:30): Шастун...
Антон (20:30): А теперь отвечал слишком долго
Арс (20:31): Прекрати играть в следователя. Все хорошо
Антон блокирует телефон и откладывает его на край стола. Чувство тревоги не покидает пацана с того момента, как они три дня назад вышли из конторы Утяшевой и Добровольского.
Шаст даже с девчонкой не познакомился, Арс тут же усадил ее в детское кресло на заднем сиденье, провозившись какое-то время с ремнями, а после, пробормотав Антону слова благодарности и пожав руку, уехал, оставив того одного наедине со своими мыслями.
Пацан почувствовал тянущую под ложечкой тоску ровно в тот момент, когда машина скрылась за поворотом, и ему от этого даже не по себе стало. Он внезапно четко понял, что ему действительно тяжело переживать разлуку с Арсом, и причины он понять так до сих пор и не мог.
Хотелось сорваться с места, начать махать руками, закричать во всю глотку его имя и попросить вернуться. Но автомобиль уже давно скрылся за поворотом, и даже если бы Шаст закричал, Арсений бы не услышал.
Экран мобильника загорается снова, и парень чуть вздрагивает, тут же обращая на это внимание и максимально быстро возвращаясь в реальность. Взгляд читает светлые буквы.
Арс (20:33): Спасибо
Шастун берет телефон в руку, бездумно глядя на сообщение. И хмурится. Почему Арс это написал? За что он благодарит его? Не за что благодарить, кажется. Антон непонимающе смотрит на диалоговое окно, и пальцы немного дрожат в согнутом положении над клавиатурой.
Антон (20:35): За что?
Оксана тихонько матерится безобидным «бля», когда из ее рук падает на пол деревянная длинная ложка, которой она мешала белое мясо. Шастун поднимает глаза.
- Вино будешь? - не дав ему задать вопрос, начинает говорить первой Оксана и подходит к холодильнику, открывая дверь и прикладываясь к ней виском. - Красное сухое есть и белое полусладкое.
Фролова поворачивается к парню, который снова весь в телефоне. Оксана слабо улыбается. Ему хотя бы есть кому писать. Антону с Ирой повезло. Ире с Антоном - тем более.
Боль, пожалуйста, уйди из меня.
Оксана чуть морщится от щемящей тоски, которая вырыла уже даже слишком глубокую яму у нее в грудной клетке, и подходит к столешнице, стараясь занять себя готовкой. И Шастун вздрагивает, подпрыгивая на месте, от громкого резкого:
- Ну Антон, ну твою за ногу!
- Че? - не понимает он, беспомощно оглядываясь по сторонам в поисках причины ора подруги.
- Плечо, - рифмует Фролова и раздраженно указывает руками на миску с салатом, нарезкой которого занимался Антон. - Да самого Цезаря мельче порубили, чем ты - этот салат!
Девчонка выпаливает это на одном духу, хмуря аккуратные брови и надувая и без того пухлые губы. Пару секунд на кухне царит молчание, а потом Шастуна резко пробивает на ржач. Его пополам складывает, и Оксана больше не может злиться.
Она улыбается, закрывая лицо ладошкой, и от того, что девушка хоть немного отвлеклась, Антону становится намного легче.
Ты заслуживаешь быть счастливой.
Оксана, кажется, и правда наконец переключается с гнетущих мыслей и вливается в домашнюю реальность этого пятничного вечера. Она задает риторический вопрос по поводу вина, а затем отмахивается, ставит на столешницу бутылку и белого, и красного и тянется наверх за двумя бокалами.
Шастун снова реагирует на внезапное оповещение телефона, и улыбка буквально спустя секунду стирается с его губ. Он напряженно смотрит на экран, а после, сжав телефон в руке, встает на ноги.
- Оксан, только обещай не бить, - произносит Антон, и девушка поворачивается к нему, сжимая в руках бокалы.
- Что такое? - все еще улыбается она, и Шастуну хочется ударить себя по лицу за следующие слова.
- Мне уехать надо, - виновато произносит он.
И девчонка гаснет.
Она опускается с носочков на ступни, широкая улыбка пропадает с губ, и глаза теряют свой блеск. Она поджимает губы, оставляя бокалы на столешнице, и непроизвольно горбит плечи.
Оно ломает ее.
- Не страшно, - улыбается она, поворачиваясь к парню. - Я всё равно поработать собиралась. Спасибо, что заскочил.
Одиночество Оксану убивает. Оно ломает ей хрупкие кости.
Антон подходит к подруге и целует ее в макушку, приобнимая рукой за шею. Шастун для Оксаны - старший брат, в котором она всегда нуждалась. Всегда поддержит, выслушает, поймет.
Наверное, именно поэтому у нее подруг было всегда не так много. Антон был ее абсолютным спасением.
Он снова извиняется, на что девушка только качает отрицательно головой, мол, перестань; прощается с Оксаной немного скомкано, потому что снова весь в телефоне, и, натянув на ноги кроссовки, обещает ей завтра позвонить, после чего закрывает за собой дверь.
И в дом снова просачивается из-под плинтусов гнетущая тишина. Оксана на мгновение закрывает глаза. Вдох. Сжатые на предплечьях руки. Все будет хорошо.
Почему никто не предупредил, что это будет так трудно?
Девушка мотает головой и возвращается на кухню. Сбросив остатки ингредиентов в миску, Оксана мешает все это, заправляя соусом, а после... ставит миску в холодильник, даже к ней не притронувшись. Она берет один бокал, останавливает свой выбор на белом вине и идет в гостиную, усаживаясь возле дивана и упираясь ступнями в рядом стоящий журнальный столик.
Пятничный вечер, который мы все заслуживаем.
Фролова включает телевизор. Какое-то время устройство разогревается, и за это время она успевает налить себе половину бокала. Она делает небольшой глоток, и в тот же момент он встает у нее поперек горла, потому что происходящее на экране дает ей звонкую пощечину.
«Век Адалин».
Оксана прячет лицо в ладонях и старается подавить в себе желание пойти на кухню и покурить. Девчонку ломает, и она не справляется. Вскакивает с места, хватая с журнального столика пачку сигарет.
Она садится на подоконник, сжимает слишком сильно зубами белый фильтр и старается чиркнуть зажигалкой, но дрожащие руки ее подводят. С пятой неудачной попыткой девчонка не выдерживает.
- Нельзя вечно избегать людей, Адалин, - звучит голос из колонок в гостиной. - Остановись. Хватит убегать.
Оксана обнажает зубы в плаксивом оскале и бьется затылком о пластиковую белую стену возле окна. И с каждой последующей секундой ей все хуже. Внутри что-то накаливается и начинает дрожать. Она так устала. Господи, так устала.
- Я хочу, чтобы это закончилось! - срывая голос, внезапно кричит Фролова, хватаясь за голову, и в следующую секунду чуть не лишается рассудка, оглушаясь от трели дверного звонка.
Девчонка вздрагивает и замирает. Сердце пропускает один гулкий удар, не разбивая глухим импульсом грудную клетку. Оксана медленно поднимается на ноги, двумя быстрыми движениями смахивая с щек две противные слезы.
Наверное, Антон забыл что-нибудь. Ну конечно. Кто же еще? Фролова тут же успокаивается от собственных мыслей. Возможно, она не останется одна в этот пятничный вечер, и у Шаста поменялись планы.
Обрадовавшись, девушка широко улыбается и, в несколько шагов почти добежав до двери, тут же ее открывает. И замирает.
Сердце напрочь отказывается работать.
Сережа стоит перед ней собственной персоной, тяжело дышит, будто долго до этого бежал, и смотрит на девчонку, которая сама застыла в дверях, не в силах пошевелиться. Но один его взгляд - один, сука, взгляд, - и Оксана понимает, как страшно сильно нуждалась в нем все эти дни.
Зачем ты сделал это со мной?
Девчонка красивая. Такая красивая. Боже, блять. Матвиенко эти несколько дней без нее поперек горла встали, и он знает, что сам, блять, виноват. Во всем, сука, виноват.
Он загибался. Загибался, блять, без нее.
А ведь Шастун его предупреждал. Да и он сам себя предупреждал, но советов, разумеется, не слушал.
- Прости, - на выдохе произносит он, не в силах перестать смотреть на нее.
Такие огромные, блять, глаза. А в них - космос. Гребаная Вселенная, в которой не страшно и погибнуть. Девчонка несколько раз моргает. Чуть хмурится, не понимая, и сглатывает.
- За что? - покачав головой, шепотом спрашивает она.
И в груди что-то резко так защемляет; как по щелчку - р-раз. Серёжа делает два шага вперед и, обхватив лицо девчонки ладонью, резко наклоняется к ней, прижимаясь своими губами к её губам.
Лишая воздуха. Отключая мысли. Оксана задыхается от прикосновений мягких губ и выдыхает горячий выдох в поцелуй, зажмуривая глаза и сильнее склоняя голову вправо. Позволяя ему углублять поцелуй.
Позволяя ему, блять. Позволяя.
Он нажимает большим пальцем ей на подбородок, заставляя распахнуть губы, и скользит языком внутрь. И внизу живота все переворачивается кульбитом. Трижды.
Леша тебя не достоин. Он тебя, блять, не достоин.
Сережа мягко втягивает в себя ее нижнюю губу и, чуть отстранившись, соприкасается с девушкой лбами. Сердце лупит по ребрам так сильно, что того и гляди - появятся трещины, дыхание тяжелое и частое, а в голове шум, и ноги почти не держат.
- За это, - одними губами произносит Матвиенко и, не дав девушке опомниться, вылетает из ее квартиры, закрыв за собой дверь.
Оксана шарит рукой, стараясь найти опору, и, когда наконец прислоняется спиной к стене, спускаясь по ней вниз, чтобы сесть, касается кончиками пальцев своих губ.
Девушка закрывает глаза. Что, блять, они только что сделали? Она же... хорошая жена? И слова в сознании звучат уже не так уверенно.
Останься в моей голове. Без тебя там слишком одиноко.
Губы все еще пульсируют, запечатав на себе поцелуй Серёжи. И на них - его вкус. А в легких до отказа - запах.
***
Арс (20:33): Спасибо
Антон (20:35): За что?
Арс (20:37): Что ты есть
Попов откладывает телефон в сторону, заблокировав экран, и трет лицо ладонями, крепко зажмуривая глаза. Несмотря на то, что Арс написал эти слова, он все равно корил себя. Потому что снова сделал это.
Снова сказал пацану, что в нем не нуждается.
Ебучая ложь.
Арс нуждается.
Кьяра живет у него всего три дня, но у Арса уже нервяк. Девчушка хорошая, страшно веселая и очень послушная, что нетипично, насколько он знал, для детей, которые на пороге кризиса трехлетнего возраста, что представляет из себя абсолютную поперечность ребенка а-ля «да - это нет», а «нет - это да».
Девчушка же, наоборот, будто чувствует, что папе и так тяжело, поэтому старается быть послушной. Она кушает всю манную кашу на завтрак, показывая папе дно пустой тарелки и улыбаясь при этом так, будто стала олимпийской чемпионкой.
Она ложится на обеденный сон точно по часам, после прогулки и обеда, спит ровно два с половиной часа и, проснувшись, тихонько ворочается, первое время не позволяя себе позвать папу на всю квартиру, чтобы оповестить о том, что она проснулась.
Малышка страшно любит мозаику и копошилась с ней однажды целый вечер, пока Арс старался сосредоточиться на работе, но у него все равно не особо получалось, потому что он внимательно следил за тем, чтобы она никуда эти маленькие детали не пихала, кроме как в специальные лунки на основе.
Казалось бы, мечта, а не ребенок. Живи и радуйся - ты справляешься! И это несмотря на то, что сраная манная каша получается с охуетительными комками, которые девчушка тактично сваливает всякий раз за пределы тарелки.
Но есть одна деталь, которая Арса добивает на максималках. Вот вроде бы и жаловаться-то не на что в целом, ребенок - маленькое чудо. Но, несмотря на всю радость и улыбки малышки днем, ночью все становится на редкость хреново.
Кьяра каждую ночь плачет.
Делает она это тихо, почти беззвучно. И после первой ночи Арс этого даже не понял. Но наличие влаги на подушке объяснилось уже на следующую ночь. Кьяра дожидается, пока папа уйдет, пока выключит свет и прикроет дверь, пока включит телевизор в гостиной, чтобы было не так слышно, и начинает плакать.
Арс услышал это, когда случайно проходил мимо комнаты девочки на кухню. Он остановился, приоткрыл дверь и замер. И у него пару мгновений сердце даже не билось, потому что она прижимала к груди одну из игрушек, которую выбрал для нее Шастун, и, крепко зажмурившись, тихонько плакала.
Девчонка - истинной крови Поповых. На людях может поспорить с солнцем, а в глухом одиночестве - выпустить на волю эмоции. И это проявилось у Кьяры уже в этом возрасте.
Она умна не по годам. И вся, блин, в отца.
Телевизор шипит на маленькой громкости, потому что Арс вслушивается в любые звуки из детской. Он так сильно надеялся, что ничего не услышит, но его ожидания не оправдываются. Попов кусает губы.
Из детской доносится тихий плач.
Арсению самому хочется плакать вместе с дочкой, потому что он копается в себе, стараясь понять причину слез ребенка. Днем она активна, улыбается и заливисто смеется, а ночью выпускает из себя вот такого рода эмоции.
И непонятно: то ли она не говорит, что ей что-то не по душе, то ли это ритуал у нее такой перед сном, чтобы спалось лучше, то ли она старается держать эмоциональный баланс, что, сука, маловероятно, учитывая ее возраст, либо...
Либо по матери скучает.
И такое объяснение кажется Арсению самым разумным.
Он встает с места, потирая лицо ладонями, и идет в детскую, дверь которой всегда приоткрыта. Кьяре спокойнее, когда комнату прорезает полоса света, она так чувствует себя в безопасности, зная, что кто-то рядом. Арс входит в комнату, и девчушка тут же прижимает игрушку к глазам, будто стараясь скрыть эмоции от папы.
Арс же, в свою очередь, чувствуя, как что-то ноет в груди, присаживается на кресло рядом с постелью и, чуть откинув одеяло, берет девчонку под мышки на руки, прижимая к себе. И Кьяра цепко обнимает одной рукой шею папы, из другой не выпуская диснеевского Тигрулю, и опускает голову на плечо родителя, тихо всхлипнув.
- Тише, девочка моя, - поглаживает ее по спине Арсений, стараясь успокоить. - Все будет хорошо.
Малышка всхлипывает, и это в щепки рвет грудную клетку мужчины.
- Папа у тебя так старается. Солнышко, так старается, - покачивается он, закрыв глаза. - Может, ты кушать хочешь?
Она поднимает голову и, убрав рукой с лица волосы, трет глаза. И выглядит это в полутьме ужас как мило, если не знать, что трет глаза малышка не потому, что хочет спать, а потому, что соленые слезы.
- Не хочу, - мотает она головой.
- А что ты хочешь? - старается понять дочку Арс.
Попов ответ услышать боится. Очень боится. Ведь он правда старается. Он так старается, кто бы знал, Господи. И ему не хватает в данной ситуации только одного человека. Антона.
Он страшно нуждается в Антоне.
- К маме.
И у Арса в груди что-то взрывается. Взрывается и болит, причиняя почти физическую боль. Как объяснить трехлетней девочке, что от нее отказалась мать? Как, блять, дать понять ребенку, что маму она больше не увидит? Полный пропиздон. У Арса просто нет слов.
Он не знает, как сказать ей.
Импровизация в помощь, она твоя давняя подруга, Арс.
- Мама уехала, принцесса, - убирая ей за ухо волосы, наконец произносит Арс, слегка запнувшись.
- А куда? - склонив голову вбок, интересуется она.
Любознательная, блин. И такая красивая девочка. Кьяра почти слепит Арса синевой своих глаз. Малышка, ты заслуживаешь знать, что случилось у мамы с папой, но ты пока совсем не готова.
- Далеко, - негромко отвечает он.
- А скоро вернется?
Если бы Арсу дали выбор: участвовать в пяти шокерах подряд или объяснить дочери, где мама, он бы выбрал шокеры. Дважды. Потому что даже они не делают так, сука, больно, как обычные вопросы трехлетней дочери.
- Не знаю, принцесса, - признается Арс. - Я правда не знаю.
Кьяра снова прижимается лбом к слегка колючей щеке Арсения и тяжело вздыхает, перебирая пальцами хвост Тигрули.
- Я скучаю по маме, - максимально открыто и честно говорит девочка.
- Это пройдет, - машинально выдыхает мужчина, глядя на то, как на темных стенах и потолке медленно ползут синеватые пятнышки аналога звездного неба, встроенного в лампу, которую выбрал Антон.
Он укладывает девочку обратно в постель и садится рядом, хватая с полки еще новую, ни разу не открытую книжку про какую-то принцессу с длинными светлыми волосами. Ребенка нужно отвлечь, и Арс начинает читать.
История оказывается на удивление долгой, но малышка слушает внимательно, рассказ не прерывает, завороженно слушает голос отца, чуть ли не в рот ему заглядывая - так завораживающе он рассказывает - и не забывает рассматривать картинки.
Дело уже близится к финалу, когда в дверь внезапно звонят. Арс смотрит на наручные часы. Четверть одиннадцатого. Гостей он не ждет, определенно.
- Кто это? - приподнимается на локтях Кьяра, глядя в сторону двери.
- Без понятия, - трет глаза Арс, поражаясь заряду жизненной энергии девочки, и уже в данную секунду принимает решение гулять с ней вечером подольше.
Он откладывает книгу, поднимается на уставшие ноги и заставляет тело функционировать, очнувшись ото сна. Он почему-то даже забывает посмотреть в глазок, просто открывает дверь и...
- Шаст?..
Вдох. Организм насыщается кислородом.
Господи, ты пришел.
- Т-ты чего пришел? - заикнувшись, моргает Арс.
Спасибо. Блять, спасибо.
- Точка в твоем сообщении меня смутила, - наигранно серьезным тоном заявляет Шастун, и Попов шлепает себе ладонью по лицу.
- Ты нормальный вообще? - не может он сдержать улыбку.
Приехал. Он приехал. Сам.
Шастун улыбается. Господи, и он только сейчас понимает, как сильно скучал. Это же просто уму непостижимо. В груди разливается приятное тепло, и каждый уже готов ринуться вперед, чтобы обнять-пожать-руку-прижать-к-себе-блять-пожалуйста, но что-то невидимое останавливает их обоих, и они только неловко переминаются с ноги на ногу.
- Заходи, - наконец кивает Арс, стараясь сменить тему.
Приветствие действительно скомканное. И они оба не понимают, почему так выходит. Пацан снимает кепку, бросает ее на вешалку и поправляет пальцами челку, отчего по просторному коридору раздается звон браслетов.
И Арса это успокаивает.
- Она еще не спит? - кивает в сторону детской Антон, и глаза у него при этом горят так, что рехнуться можно.
Пацан себе места не находил все это время: он страшно хотел познакомиться с малышкой. Арсений улыбается, глядя на то, как Шастун почти умоляюще ждет ответа Попова, явно рассчитывая на то, что он положительный.
- Не спит, - кивает Арс, и Шастун вскидывает руки, чуть ли не подпрыгивая на месте, и звон браслетов уже граничит с колоколами в воскресных церквях.
- Бля, ура, - выдыхает он.
- Так, во-первых, никаких «бля», - строго начинает Арс, - во-вторых, - он принюхивается, - блять, ты курил?
- Ты ж сказал без «блять».
- Я сказал без «блять», - напоминает Попов, а потом осекается, понимая сказанное. - А, блять. Да блять, - возмущается от собственной глупости Попов, шлепнув себе по губам.
Шастун тихо гогочет, и на душе от этого так тепло становится, что Арс в безобидном жесте замахивается на манер «сейчас получишь леща», но затем успокаивается, в примирительном жесте вскидывая руки.
- Ладно-ладно, тихо, - кивает он. - Сходи помой руки, от тебя несет, как от табачного ларька. Щетка зубная новая во втором ящике под зеркалом с правой стороны. И потом приходи, познакомлю тебя с ней.
Пацан вскидывает брови.
- Давай-давай, шевели булками, она может взять и уснуть в любую секунду.
Шастун послушно идет в ванную и закрывает за собой дверь. Антон улыбается. «Командует, как папочка», - проносится у него в голове, и он смеется над собственным каламбуром.
Выполнив все пункты, которые озвучил ему Арсений, Шаст выходит из ванной, демонстративно показывает чистые руки, попутно с этим едва справляясь с приступом ржача, и они наконец идут в детскую.
Попов ненадолго замирает возле детской, вспоминая, как всего несколько недель назад он точно так же взволнованно стоял возле двери, собираясь показать Шасту комнату, которая должна будет стать детской, и теперь эта комната не пустая. Теперь там живет его девочка.
Наша девочка.
- Кьяра, - негромко зовет ее Арс, и та отрывает взгляд от картинок в книжке, потому что до этого, кажется, терпеливо ждала, когда папа вернется и расскажет ей историю до конца. - Я хочу тебя познакомить кое с кем.
Арс приоткрывает дверь, и девчонка чуть выпучивает глаза, когда видит такую здоровенную улыбающуюся шпалу в розовой толстовке. Антон даже не понимает, как слегка крипово выглядит для малышки, но та держится бойко, хотя и побаивается, но под одеяло не прячется, а это уже хороший знак.
- Привет, - сияет Антон, присаживаясь на колени рядом с кроватью девочки. - Я - друг твоего папы, и меня зовут... Тоша.
Девчонка смотрит на папу, и тот кивает, мол, все хорошо, не волнуйся. И у Арса внутри взлетает ввысь маленькая стая бабочек, когда Шастун протягивает девчушке руку в знак приветствия, и та, немного поразмыслив, цепко хватается пальчиками за его длинный указательный палец.