Лес ведьм

Зазвенели ключи и решетка со скрипом сдвинулась с места.

— Заключенный Потапов, на выход.

Толик поднялся с нар и спрятал руки за спину.

— Вперед, — поторапливал его милиционер.

Уже у стойки дежурного ему дошло, сначала не верил, но после того как дежурный отдал телефон и личные вещи, не сомневался — его отпускают на волю.

Он вышел на улицу и вдохнул полной грудью. Поднял глаза к небу и улыбнулся. Улыбка быстро исчезла с лица, беспокоили подозрения. Почему вдруг отпустили, что случилось? Явно что-то не в порядке. Толя хотел было вернуться и спросить, но тут из-за угла окликнули.

— Толян!

Он обернулся. Саня Команч махал и шел навстречу.

— Здорово, брат, — обнял друга и хлопнул по спине.

— А ты здесь как?

— Так сказали, что тебя отпускают на волюшку. Дай думаю встречу!

Толя еще больше обеспокоился.

— Кто сказал?

— В селе говорят. Никаноров забрал заявление, малой от своих слов отказался. Якобы претензий не имеет, и вообще перепутал тебя с другим пацаном.

— Что за дичь? — не мог так просто Никаноров забрать заявление.

Саша помрачнел, положил руку на плечо друга и поделился печальным известием.

— Так и есть, Толян. Твоя Полина лично ходила к Никанорову и просила забрать заяву.

Толик посмотрел на него остекленевшими глазами, губы побледнели. Его Полина ходила к этому уроду, этого не могло быть. Нет, не возможно. Если он сейчас на свободе, значит Никаноров, действительно, забрал заявление. Но почему уступил Полине?

— Короче, Толян, — поспешил прояснить ситуацию Команч, — Полина снюхалась с Никаноровым. Теперь они вместе.

Толя за малым не ударил за прозвучавшие слова, кулак непроизвольно сжался, рука дернулась. Сашка понял, что ему сейчас влетит и отскочил на безопасное расстояние.

— Толян, спокуха. Я просто говорю, как есть. Ты не расстраивайся. В море еще полно рыбы, — подмигнул он.

— Что ты несешь? — Толик скривился и сплюнул, дальше слушать не стал и направился в сторону больницы, там осталась машина.

Команч догнал его.

— Блин, да Толян! Короче, мне очень жаль. Давай поедем к нему в охотничий домик, сам убедишься. Она прямо туда переехала.

Толик резко остановился, слова больно резали уши, а еще щемило что-то внутри.

— Да ну нафиг, — выдохнул он и пошел еще быстрее.

Сашка не отставал, сел с ним в машину, по-братски разделил бутылку пива. Алкоголь моментально ударил в голову. Откуда-то взялась еще одна бутылка. Уже в деревне Саша предложил зайти в бар, выпить по сто грамм. Толя согласился. Конечно, он не верил, Полина не могла, просто хотел разобраться для чего Команч сочинил эту историю.

Выпили по рюмке, потом еще. Сашка махнул рукой и со словами "да что мы играемся" купил бутылку. Толик окосел, да и Команч тоже. Пытался дозвониться - никто не отвечал, хотя это очень похоже на его девушку, которая могла запросто не зарядить мобильный телефон. Иногда она вела себя, словно беспомощный ребенок.

В накуренном баре было тихо, только они вдвоем с самого утра бездельничали.

— Зайду к пацанам, — невнятно сказал Толя.

Сашка пошел следом. На железной двери висел чужой замок.

— Да что за хрень здесь творится? — возмутился Толик, никогда такого не было, чтобы гараж пустовал, обязательно кто-то кутил, курил, выпивал или просто отсыпался. Он попробовал набрать номер Кости Барабана.

— Да ну их, — махнул Саша, пошатываясь и не дал ему совершить звонок. — Поехали в домик Никанорова.

Толя настойчиво рекомендовал другу отправиться в мягкое место и поплелся к машине.

— Толян, ты должен это видеть, — тот ударил по капоту и упал под колеса, затем резко поднялся и запрыгнул на сидение рядом. — Я твой друг.

— Отвали, — буркнул Толя и свернул на свою улицу.

Сашка схватил руль и повернул обратно.

— Ты что творишь?! — заорал Толик. — Чокнулся?!

Машину занесло в сторону, закрутило. Толя с трудом выровнял руль и пригрозил Сашке.

— Еще раз так сделаешь — втащу.

Саша поднял руки и остаток дороги ехал смирно.

Дед Анатолий чесал за ухом Хряка, за этим занятием и застал его Толик.

— О! — воскликнул дед и подлетел к внуку. Размахнулся и дал подзатыльник. — Ты покуда будешь мою кровь пить, изверг, ты хуже фашиста.

Толя виновато опустил глаза в пол и смиренно слушал оскорбления.

— Мало я тебя порол, свинота! Да ты меня на тот свет скоро отправишь. Ни стыда ни совести. Вырастил на свою голову!

Наконец-то дед выдохся и закурил папиросу.

— Как оно вообще? — спросил спокойно. — Тебя отпустили или сбежал?

— Отпустили, — Толик тоже закурил. — Дед, где Полина?

Старик приуныл и долго втягивал в легкие густой дым папиросы.

— Не знаю, — сказал растерянно. — Второй день нету.

Он хотел было поделиться своими подозрениями, рассказать про возможное похищение. Той ночью бандиты могли ее похитить. Парень, которого он сдал милиции, шел на попятную и вины не признавал, не выдал своего главаря и молчал как рыба.

Дед открыл было рот, но не успел ничего сказать, к ним подскочил Команч и затараторил:

— Толян, сейчас позвонили, Полину видели возле бара. Поехали.

— Кто позвонил?

— Да какая разница. Подруга моя.

Старик подозрительно косился в его сторону, вроде той ночью слышал похожий голос, но всё произошло так быстро. Бандиты налетели, скрутили и заперли в погребе.

Толя потушил сигарету и пошел к машине. Дед проводил его и не стал останавливать, вдруг и правда видели Полину.

Дождался, когда машина скроется из виду и зашел во двор. Прислушался и оторопел, из дома доносился крик, кто-то звал на помощь. Дед Анатолий прибежал в комнату и обомлел от шока - на стуле сидела связанная Полина.

"Что за чертовщина?" — он бросился к ней и быстро освободил.

— Как ты тут оказалась? Тебя, да не сойти мне с этого места, здесь не было!

— Потом расскажу, — взволнованно ответила Полина. — Толик не появлялся?

— Да только что здесь был, — развел дед руками, — поехал тебя искать.

— Как? — Полина стала бледнее мертвеца. — Куда он поехал?

— В бар. Сашка его потащил за собой.

— Нет, только не это, — она обессиленно опустилась обратно на стул.

Дед побежал за водой, брызнуть ей в лицо, но Полина уже собралась с духом и без объяснений вылетела пулей из дома.

Она бежала, что есть мочи, выскочила за ворота и врезалась в неожиданно возникшую преграду. Ее тут же схватили за руку выше предплечья.

— Добрый день, Полина, — поздоровался участковый.

Он был не один, а в компании работниц службы опеки.

— Наконец-то мы тебя нашли. Собирайся, милая, поедем, — сказала инспекторша.

— Нет! — завопила Полина и попыталась вырваться. — Пустите! Там Толик! Его сейчас убьют!

Участковый не слушал ее вопли и не позволил сбежать, ему изрядно надоело сюда приезжать битую неделю подряд.

— Немедленно прекрати сопротивляться, — строго велела ей инспекторша, — и садись в машину.

На шум вышел дед, не растерялся и принялся отбивать внучку.

— Ах, вы фашистки, а-ну отпустите ее, изверги!

Женщины перегородили ему путь, участковый запихнул Полину в машину и запер. Она неистово барабанил в окна и надрывно кричала: "Там Толик! Его убьют!".

Дед Анатолий пытался открыть запертую дверь. Участковый и опека сели в машину, не обращая на его проклятия и мольбу внимания.

Полина вцепилась в инспекторшу.

— Выпустите меня! Вы не понимаете! Сейчас Базука убьет Толика!

Остальные две еле оттащили ее.

— Фух! — одернула шубу инспекторша. — Да она какая-то ненормальная. Нужно будет ее срочно показать психиатру.

Полина их царапала, кусала, но в одиночку ей не совладать с тремя взрослыми женщинами. Они придавили ее к сидушке своими тучными телами, скрутили руки и велели заткнуться.

— В карцер посадим тебя на трое суток, посмирнеешь.

Естественно Толя и Сашка никого не застали ни в баре, ни возле.

— Поехали в домик, — в сотый раз повторил Команч.

Толик устал это слышать. Он точно знал, что Полины там нет, но согласился проверить. Может Команч наконец-то успокоится и перестанет сочинять небылицы.

Охотничий домик выглядел неплохо, такой же как и все дома в селе. Никаноров использовал его для попоек с друзьями, а перед остальными хвастался. Говорил, что когда охотится, ночует там, поэтому домик охотничий. Он выбрал хорошее место, подальше от села и любопытных глаз, на стыке леса и поля.

Толя вышел из машины, Саша не спешил, поэтому не видел, как друг нервно кусает губы и водит испуганно глазами. Залюбовался на миг ясным небом, на улице потеплело, хотя в воздухе пахло зимой. Солнце было необычного цвета — багрово красное. Полине бы понравилось, подумал Толик и взглянул на притихшего друга.

Саша натянуто улыбнулся и вышел к нему.

— Иди первый, — сказал он, потупившись в землю.

Толя окинул его ироничным взглядом и серьезно заметил:

— Ну ты и дурак, — сам пошел вперед.

Возле дома Команч отстал, Толик обернулся и сразу всё понял. Друг отступал, бледный и испуганный, жалкий трус и предатель.

Дверь распахнулся и на порог выскочил Вован с распростертыми объятиями. Со всех сторон из кустов подтягивались его люди.

— Кто к нам пожаловал! — громко поприветствовал  Базука и похлопал застывшего Толика по плечам.

Толя проморгался, понял, что не мерещится и понимающе кивнул.

— Заходи в дом, — подтолкнул его Вован.

У печки курил Никаноров и пускал дым в поддувало. Увидел долгожданного гостя и тоже обрадовался.

— Очень хотелось с тобой, Анатолий, повидаться напоследок.

Одно безумно радовало Толика - он убедился, что Команч врал, Полина здесь не при чем. У него словно камень с души упал, такой огромный валун, даже дышать стало легче.

Базука толкнул его на пол. Толя быстро вскочил и повернулся.

— За тобой должок, мразь, — Вован приготовился нанести удар.

— Тихо-тихо, — Никаноров остановил его. — Сейчас мне кровью ковер испачкаешь. Выводи его на улицу.

Вован ухмыльнулся.

— Ничего, новый купишь, — его кулак рассек воздух.

Толик увернулся и ударил главаря по печени. Базука согнулся, остальные без лишних слов встали на защиту босса, вывернули руки за спину.

— Один на один слабо? — с вызовом спросил Толик.

Вован косо посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Нет, Толян, больше я на твои понты не поведусь, — и замахнулся битой.

Дальше Никаноров смотреть не стал. Вышел на улицу, вальяжно прошелся по своим владениям, достал из кармана сигареты и закурил, смаковал каждую затяжку и любовался видами. У самого горизонта нарисовалась фигура, кто-то убегал без оглядки в сторону села. Владимир Андреевич хмыкнул, догадавшись, что это делал ноги Сашка Команч.

В лучах багрово красного солнца глаза председателя неественно вспыхнули огнем. Он был очень доволен, даже счастлив. Обычно в подобных случаях говорят: душа поет. Правда, у него души давно уже не было.

И довольный Никаноров вспомнил незамысловатую песенку, которая звучало буквально из каждого утюга, а если однажды ее услышал - то из головы не выкинуть. Над черным вспаханным полем эхом расстелилось его фальшивое пение:

"Ветер с моря дул, ветер с моря дул,

Нагонял беду, нагонял беду..."