Спасая зверя

Стоя у окна нашей с Чоном комнаты, наблюдаю за тем, как во двор въезжают три черных джипа. Сердце прыгает в грудной клетке, как Шерик по вольеру, когда Лютого видит. Закусывая губы, едва сдерживаю порыв, чтобы не броситься ему навстречу.

Машины останавливаются у самого въезда, гасят фары и глушат моторы. А затем из них выходят сразу около десяти человек. Отодвинув занавеску в сторону, присматриваюсь и узнаю Чонгука, Тэхёна и Хёнджина. Двух последних я вижу здесь впервые.
Вынув пачку с сигаретами из кармана, Чон закуривает и протягивает зажигалку Тэхёну.
Я дышу тихо - тихо, словно смогу услышать о чем они говорят. Что-то случилось? Почему они сюда приехали?

Хёнджин постоянно звонит кому-то, передает слова собеседника Чонгуку. Тот кивает. Время от времени взгляды на окно бросает. Я не прячусь больше.
Докурив, мужчины расходятся. Чонгук и Тэхён направляются в сторону дома, остальные - к блоку охраны.

Влетев в трикотажные домашние брюки и длинную майку, я собираю волосы на затылке и выбегаю из комнаты.
Снизу доносятся голоса, и я невольно ускоряю шаг.
Прохожу вдоль коридора правого крыла и быстро спускаюсь по лестнице.

Стоя в холле первого этажа, Чон смотрит как иду к нему. На лице усталость, во взгляде тщательно заретушированная нежность.

- Привет. - обращается ко мне его брат. - Как жизнь? Лучше?

- Лучше. - улыбаюсь в ответ. - Привет. А у тебя как дела?

- Отлично. Работаю с утра до ночи. - с усмешкой глядит на брата. - Чтобы вы ни в чем не нуждались.

Я не понимаю, что он имеет в виду. Спускаюсь с последней ступеньки и встаю рядом с Чонгуком. Обняв мои плечи одной рукой, он прижимается губами к моему лбу. По коже разлетаются тысячи мурашек, пальцы ног подгибаются.

- А че в том городке не осталась?
- Тэхён... - осекает его брат.

- Я с такой любовью дом выбирал, а она в нем даже года не прожила.
- Его можно продать! - восклицаю я. - Там все целое.

- Если опять на свободу попросишься, другой покупать?
- Я не попрошусь. - заверяю, поднимая взгляд на Чонгука.

Поджав губы, он смотрит на Тэхёна в упор. Мне становится смешно, ясно ведь, что тот шутит.

- Ты ужинала? - спрашивает на ухо.

- Да. Вам разогреть?

- Не нужно. Иди в спальню. У нас с Тэхёном еще дела, а потом я поднимусь.

Краснея под насмешливым взглядом старшего брата, я киваю и устремляюсь вверх по лестнице.

- Спокойной ночи, сладких снов! - летит от него в спину.

- Спокойной ночи. - лепечу под нос и бросаюсь по коридору в нашу с Чоном комнату.

Быстро скидываю костюм и ныряю под одеяло. На часах первый час ночи, но я настолько взбудоражена, что точно не усну, пока он не придет.

Приходится ждать не менее сорока минут, прежде чем до слуха доносятся шаги за дверью и щелчок дверной ручки. Сердце, дернувшись, подскакивает к горлу. Я подскакиваю вместе с ним. Поднявшись на локтях, смотрю, как Гук заходит в комнату. Воздух тут же становится жарким и влажным. Несколько раз пробегаюсь языком по губам.

- У вас проблемы?

- Лежи, я быстро в душ. - говорит он, на ходу стягивая черную футболку.

Наблюдая за тем, как Лютый раздевается, я мысленно молю Всевышнего, чтобы его никогда не коснулась беда. Больше всего на свете я боюсь, что с ним что-то может случится.

Он скрывается в ванной, а я падаю на подушки и принимаюсь ждать его. На прошлой неделе Чонгук рассказывал о пожаре на их складах. Погибли пять человек, еще несколько до сих пор в больнице с ожогами и отравлением угарным газом. Сегодня, чувствую, снова что-то произошло.

Через несколько минут звук льющейся воды прекращается, и открывшаяся дверь выпускает в комнату обнаженного Гука. Пропитав полотенцем мокрые волосы, он откидывает его в кресло и шагает к кровати.

Я делаю жадный глоток воздуха и обнимаю за шею, едва он накрывает меня. Рот в рот, кожа к коже. Одни мурашки на двоих и резкое вторжение.

С первой секунды я попадаю в ноту. Стону в унисон его хриплого сбитого дыхания. Плавно двигаюсь навстречу движениям его бедер. Даю всю себя и получаю столько же в ответ.

Кожа покрывается испариной, внутри полыхает пламя, сердце кричит о любви.
Целую его жесткие губы, кончиками пальцев капельки влаги с его плечей собираю. Хнычу жалобно, когда он, вскользнув, отстраняется и, раздвинув мои складки, мягко шлепает головкой по клитору.
Боже...

Выгибаюсь, пропуская через себя волну сладких судорог и, срываясь на глухой крик, начинаю кончать. Чонгук вгоняет до упора и, удерживая мою голову обеими ладонями, смотрит в лицо. Я почти не вижу - лишь размытые очертания и закрывающая глаза длинная челка. Тянусь к нему инстинктивно. Максимально близко быть хочу.

Обвиваю его бедра ногами и, прижавшись ртом к щетине, принимаю жесткие нетерпеливые толчки.

Чонгук кончает бурно, долго, словно у нас не было секса неделю. Впивается пальцами в бедра, вбиваясь в меня финальными фрикциями, и, обездвиживая, накрывает своим телом.

Я молчу несколько минут, даю нам обоим время на восстановление дыхания, а затем целую в уголок губ.

- Чонгук?

- М?

- Ты же любишь меня?

- Да.

Жмурюсь и вижу под веками цветные фейерверки. Все мое существо трепещет восторгом. Он любит меня.

Перекатившись на спину, Чонгук притягивает меня к себе и укладывает голову на свое плечо.

- Спи.

Я обнимаю его. Льну всем телом и не перестаю целовать - ключицу, крыло татуировки.

- Расскажи, что случилось. - прошу тихо. - Что-то серьезное?

- Нет. В том-то и дело, что все спокойно. Турок подозрительно тих последние дни.

- Может, выдохся? Устал?

- Возможно, взял паузу... Не знаю.

Я замираю и от охватившей меня тревоги не могу сделать вдоха.

- Завтра я уеду на несколько дней. Максимум, на неделю. Важная сделка.

- Далеко?

- Пусан.

- Ты будешь звонить? - поднимаю голову и смотрю в его глаза.

- Я постараюсь.