34 глава
Jungkook
— О Боже, — звук текущей воды почти заглушил стон Дженни. — О боже... ох, черт. Чонгук!
Она издала сдавленный крик, когда я врезался в нее, звук моего имени разорвал мою сдержанность в клочья. Ее мокрые волосы были обернуты вокруг моего кулака, а ее руки лежали на плитке, пока я безжалостно трахал ее, прислонив к стене. С каждым резким толчком вырывались прерывистые стоны.
Жар пробежал по моей спине и отбил пульс. Я хотел сказать ей, насколько она хороша, как я хотел похоронить себя внутри нее, пока не сделаю татуировку на каждом дюйме ее сердца и тела. И что она всегда будет моей.
Но я этого не сделал.
Я проглотил слова, которые грозили вырваться из меня, уткнувшись в изгиб ее плеча. Одна рука сильнее сжала ее и потянула ее голову назад; другая скользнула вверх по ее талии и легла на мягкую грудь. Ее сосок напрягся под моей ладонью, когда она отклонилась назад от моих толчков.
— Раздвинь для меня ноги шире, детка, — мои зубы впились в ее кожу, превратив мои мягкие слова в твердую команду.
Дрожь сотрясла стройное тело Дженни и она без колебаний подчинилась.
— Прекрасно, — простонал я.
Мы чертовски идеально подходим друг другу. Ее тело прильнуло к моему, как будто оно было создано для меня. Скольжение в нее было для меня самым близким попаданием на небеса, и, черт возьми, я никогда не хотел уходить.
Устойчивый стук воды барабанил по моей спине, когда я погружался в нее глубже, наша мокрая кожа шлепалась друг о друга в грязной, эротической симфонии, которую не мог очистить никакой душ.
Дженни снова всхлипнула. Она была близко. Я почувствовал характерное напряжение ее мышц и развернул ее прямо перед тем, как она кончила.
Ручейки воды стекали по ее лицу и на грудь, когда она запрокинула голову, ее рот приоткрылся, освобождая место для пронзительного, задыхающегося крика, который потряс нас обоих до глубины души.
Я больше не мог сдерживаться. Спазмы от ее оргазма все еще ощущались вокруг меня, когда я вышел из нее и облил ее своей спермой. Душ смыл его раньше, чем мне бы хотелось. Мы обнимали друг друга, а наши сердца бились синхронно, прерывистое дыхание тонуло под постоянным потоком воды. Я хотел заключить этот момент в янтарный цвет, но, как всегда, он закончился слишком рано.
Дженни высвободилась из моих рук и обошла меня. Холод пробежал по моему телу, когда я выключил душ и наблюдал, как она берет полотенце. Моя грудь сжималась от ее предстоящего ухода.
Я не могу обещать ничего, кроме секса.
Именно этим мы и занимались последние три недели. Она звонила мне, когда хотела меня видеть, и я появлялся. Она ходила на свидания, о которых я никогда не спрашивал, а я отправлял ей приглашения, которые она никогда не принимала.
Я обернул полотенце вокруг талии и последовал за ней в спальню. Сегодня мы встретились в пентхаусе, а не в ее квартире или отеле, что было необычно. Обычно она избегала нашего старого дома, как чумы.
— Тебе пока не обязательно уходить, — сказал я. — Сегодня вечер пятницы. Мы можем заказать еду и посмотреть фильм.
Дженни колебалась, ее взгляд скользнул по нашей кровати и помолвочной фотографии на тумбочке. Мы сделали ее перед библиотекой университета Пусана, где впервые встретились. Мы наполовину целовались, наполовину смеялись. Выглядели такими молодыми и понятия не имели, что нас ждет в будущем.
Горло Дженни дрогнуло. Нерешительность отразилась на ее лице, и опасное семя надежды проросло у меня в животе. Она не отмахнулась от моего предложения, как обычно.
Прошу, скажи да.
— Я не могу, — она отвела взгляд от фотографии и закончила застегивать молнию на платье. — У меня... у меня сегодня свидание.
Ее признание ошеломило меня жестоким ударом. Этого не должно было быть. Я знал, что она встречается с другими людьми; Чимин и Тэхён подтвердили это, основываясь на сплетнях своих жен. Но знать что-то и слышать это — две разные вещи.
— Ох, — я заставила себя улыбнуться сквозь разбитую оболочку надежды. — Тогда в следующий раз.
— Да, — сказала она тихо. — В следующий раз.
Дверь с тихим щелчком закрылась, и она ушла. Если бы не слабый аромат персиков, я бы сомневался, что она вообще когда-либо была здесь.
Я оделся и направился в свой кабинет. Я пытался работать, но не мог сосредоточиться.
С кем она была на свидании? Куда он ее повел? Они целовались? Вздыхала ли она, когда он прикасался к ней, или считала минуты до того, как сможет пойти домой?
Мое воображение мучило меня образами Дженни и ее безликого спутника жизни, пока я не выдержал. Я схватил телефон и набрал номер единственного знакомого мне человека, не имевшего с ней никакой личной связи.
Он взял трубку с первого звонка.
— Встретимся в «Pung new» через час, — сказал я. — Мне нужно выпить.
*****
«Pung new» был паршивой забегаловкой в районе Каннам, известной своими крепкими напитками и барменами, которым было плевать, плачет ли клиент, рвет его или теряет сознание, пока он платит.
Это было идеальное место, чтобы заглушить свои печали, поэтому в пятницу вечером бар толпился конвейером несчастных на вид мужчин.
— Господи блять, — губы Хосока скривились, когда он оглядел комнату. — У меня такое ощущение, будто я только что вошел на собрание анонимных людей с разбитым сердцем.
Я опрокинул свою третью рюмку за вечер, не ответив.
— Все так плохо? — он занял место рядом со мной, его черный свитер и брюки органично сливались с мрачной обстановкой бара.
Мы разговаривали несколько раз, но это была наша первая личная встреча после нашей затяжной драки перед Рождеством. Я по-прежнему доверял Хосоку, насколько мог, но за последний месяц наш бурлящий антагонизм перерос в настороженную осторожность. Он также не был связан с какими-либо более подозрительными смертями, вот и все.
— Дженни на свидании, — слова казались кислыми на моем языке.
— Разве она не ходила на них все это время? — Он сделал знак бармену. — Бурбон. Чистый.
— Она никогда не говорила мне, что пойдет на свидание сразу после того, как мы занялись сексом.
— Ах, — Хосок поморщился, когда официант с пирсингом и татуировками опустил стакан.
Некоторое время мы пили молча. Ни один из нас не был человеком, готовым делиться своими чувствами и утешать других, что делало его идеальным партнером по выпивке. Я не хотел говорить о своих проблемах с Дженни; я просто хотел чувствовать себя менее одиноким.
— Если ты когда-нибудь увидишь меня таким раздираемым из-за женщины, пристрели меня, — сказал он после моей пятой рюмки. — Это жалко.
Определенно не тот тип, который утешает других.
— Ты имеешь в виду, как в тот раз, когда ты плакал, когда Ким Йери бросила тебя, чтобы встречаться с тем студентом по обмену из Тайваня?
Челюсть Хосока сжалась.
— Я не плакал, и она не бросила меня. Мы сделали перерыв.
— Все, что помогает тебе спать по ночам.
— Из всего, что произошло, мой разрыв с Ким Йери вряд ли помешает мне уснуть, — он допил свой напиток. — Поверь мне.
Зажигалка щелкала в такт ударам моего сердца. Я вытащил ее, когда сел, но мне не хотелось видеть что-то такое красивое в таком уродливом месте.
— Насколько плохой была колония для несовершеннолетних?
— Могло быть и хуже, — он не смотрел на меня. — Сколько задниц тебе пришлось целовать, поднимаясь по лестнице?
Напряжение ушло, и злобный смех зашуршал в моем горле.
Возможно, дело было в выпивке. Возможно, дело было в небрежном воздухе, пронизывающем бар. Что бы это ни было, я честно рассказал о том, как я построил Jeon Capital — о связях, стуках в двери и, да, целовании задниц, прежде чем я нашел своих первых инвесторов. Он поделился кусочками своей жизни на протяжении многих лет — различными работами, неприятностями с законом и тренировками по боевым искусствам, которые он продемонстрировал во время нашей ссоры, ублюдок.
Мы уже не те, кем были раньше, и наши отношения никогда не вернутся к тому, что было. Но было приятно поговорить с кем-то, кто знал меня до того, как все изменилось, и я стал тем, кого не узнавал.