Глава 38
Полтора месяца спустя
Данила
- Пол на таком сроке не определяется, но по частоте сердцебиения можно предположить, что у вас будет мальчик, - спешит обрадовать нас врач после скрининга, еще не осознавая, какого вредного зверька будит в моей жене.
Покосившись на нахмурившуюся Юлю, я предвкушаю большой взрыв. Пока кабинет УЗИ не превратился в черную дыру, беру ее за руку и успокаивающе поглаживаю запястье, пальцем лаская место, где разгоняется пульс. Стучит все быстрее и ощутимее. Быть беде…
- Не угадали, девочка, - фыркает Валькирия, резко подрываясь с кушетки. Опасно покачивается, но я привык, что во время беременности моя любимая стала неуклюжей и неустойчивой, поэтому реагирую молниеносно. Машинально ловлю ее, обнимаю и чмокаю в щеку. - Что? – обращает все свое возмущение на меня. - Я чувствую!
- Я верю, - быстро соглашаюсь, взглядом благодарю узиста и прощаюсь, быстро выводя разъяренную жену в коридор.
- Мне не нравится этот врач, - бубнит Юля, не стесняясь и не сдерживая эмоций, однако я успеваю закрыть за нами дверь. – В следующий раз пойдем к другому.
- Как скажешь, - предпочитаю согласиться, потому что нервировать беременную фурию себе дороже. Поначалу я пытался ей что-то доказать, но это приводило к ссорам, а в итоге жена все равно принимала мою точку зрения. Причем с таким видом, будто она именно так изначально и планировала. Изучив ее, я стал действовать иначе, мягко и дипломатично.
- А может, вообще больше не будем делать УЗИ. Это вредно, - пыхтит на ходу, спотыкается о порог и ругает его, как будто это одушевленный предмет, который специально лег на ее пути. Шумно сдув непослушную прядь со лба, хватается за мой локоть.
- Ты права, - невозмутимо отвечаю, спрятав улыбку. Забавная, но если открыто посмеюсь над ней, пусть и любя, – она опять обидится.
- И вообще, рожать я буду дома в ванной, - чеканит на полном серьезе, вздернув подбородок и глядя четко перед собой. – С доулой. Найду в интернете.
- Мне кажется, это плохая идея, - настороженно изучаю ее красивый профиль. Прищуриваюсь, замедляя шаг. - Ты же не собираешься?..
- Ну, неужели! – вскрикнув, поворачивается ко мне лицом. - Хоть в чем-то ты со мной не согласился. Я думала, совсем меня не слушаешь, а киваешь, чтобы отстала.
- Я внимателен к тебе, как никогда, - произношу как можно любезнее, снимая машину с сигнализации.
- Да ты на каждую сказанную мной глупость говоришь: «Да… Конечно… Ага... Как скажешь», - дублирует мой тон и передразнивает. - Раздражаешь!
Жестом приглашаю жену в салон, помогаю ей устроиться на переднем пассажирском сиденье и захлопываю дверь, протяжно выдыхая с облегчением. Мысленно считаю до десяти, пока огибаю капот. За руль сажусь уже в спокойном расположении духа.
- Так, теперь домой? – перехватываю Юлин взгляд, подмигиваю. – Подброшу тебя, а потом в ресторан заеду. Глеб с утра названивает, - кручу в руке телефон.
- А как же обед? - мило надувает губы, а я нежно целую получившийся «бантик».
- Малыш, сейчас одиннадцать, - указываю на часы. – Какой обед? Ты же только недавно завтракала.
- У меня стресс после УЗИ, - любовно поглаживает ладонью живот, которого почти не видно. Накрываю ее руку своей, тепло улыбаюсь.
- Я очень жду момента, когда можно будет почувствовать, как он пинается, - опускаю взгляд.
– Она! – спорит упрямая жена.
- Сашенька, - произношу наше универсальное имя, которое действует безотказно. Юля начинает сиять.
- Можно мне с тобой в «Александрию»? – жалобно тянет. – Я поем, а ты дела порешаешь. Я буду хорошо себя вести, честно! Тихо, как мышка, - морщит вздернутый носик, и я щелкаю по нему пальцем.
- Ловлю на слове, - сдаюсь без боя, потому что не умею ей отказывать. – Поехали, - завожу двигатель.
Едва трогаюсь с места, как приходится затормозить, потому что Юля буквально повисает на мне. Крепко обнимает, впиваясь пальчиками в шею и грозясь придушить, целует в щеку, скулу, ухо – куда попадет. Отпускаю руль, протягиваю руку к неугомонной жене, но не для того, чтобы оттолкнуть. Наоборот, поглаживаю ее по голове, перебираю шелковистые волосы, собранные в косу-колосок. Расплываюсь в улыбке. У Юли часто бывают перепады настроения. Я с ней, как на карусели «Центрифуга» с вечным двигателем, но ради вот такой стадии любвеобильности можно потерпеть все остальные, менее приятные уровни.
- Спасибо-спасибо, - довольно мурлычет. - Ты лучший муж!
- По сравнению с кем? – ревниво выгибаю бровь.
- Просто лучший, - обхватывает мои щеки ладонями, сжимает и треплет. – На всем белом свете.
Рассмеявшись, подаюсь ближе к ней и накрываю сладкий, но невероятно болтливый ротик поцелуем. Зарываюсь пятерней в волосы на затылке, сгребаю косу в кулак, рискуя получить строгий выговор за испорченную прическу. Наслаждаюсь любимой женой, податливой и ласковой, как кошка.
Пока мы оба не перескочили сразу финальную стадию и не помчались домой «мириться», я нехотя отстраняюсь, перевожу дыхание и все-таки выезжаю на трассу.
Надо немного отвлечься от Юли и сосредоточиться на работе. У Глеба очередной форс-мажор, который нельзя игнорировать.
По пути в «Александрию» мы с Валькирией остываем. Я молчу, а она дремлет в кресле, умиротворенная, милая. Настоящий ангел, когда спит. Даже будить не хочется...
- Малыш, идем покормлю, - шепчу ей на ухо.
- Угу, - мычит, томно потягиваясь и сквозь сон ищет мои губы. Целует мягко и невесомо.
В зале ресторана Юля заметно оживляется. Пока она заказывает чуть ли не все меню, озадачив официанта, я вызываю Глеба.
- Что на этот раз стряслось? – ворчу, когда он подходит к нашему столику.
Вместо ответа перед моим носом опускается какой-то журнал. Подцепляю его двумя пальцами, сминаю уголок и вопросительно смотрю на друга.
- Помнишь, критика в вине? – метко дает Глеб характеристику, которая не оставляет сомнений.
- Ты имеешь в виду Олега Высоцкого? - на всякий случай уточняю, а Юля испуганно вытягивает шею, отложив меню.
- Его самого, - обреченно вздыхает друг и листает журнал в поисках нужной страницы. – Он все-таки наваял нам отзыв. Целую простыню выср… кхм… пардон, выдал, - вовремя исправляется, чтобы не ругаться при моей жене. Зато я не выдерживаю.
- Все так хреново? – гневно скриплю зубами.
Из последних сил отгоняю волну отчаяния. Еще не время хоронить ресторанный бизнес. Подумаешь, рецензия от самого известного критика в городе. Переживем. Наверное…
Черт! Только же все наладилось! «Александрия» процветает, младший Михайлов прибит бесконечными проверками и занят беременной любовницей Светланой, а старший следит, чтобы его сынок больше не натворил ничего противозаконного. Все было так хорошо, что я забыл о Высоцком. А зря… Рано расслабился.
- Я не читал, - пожимает плечами Глеб. – Тебя ждал.
Нервно отмахиваюсь и, опустив глаза, погружаюсь в статью, как мне кажется, разгромную. Вчитываюсь в витиеватые фразы Олега. Усмехаюсь.
- Чертов писака, - выплевываю со смесью злости и... уважения.
Чувствую, как моей ладони несмело касаются холодные пальчики, водят круги и рисуют узоры на тыльной стороне.
- Не переживай, выкрутимся. Подумаешь, какая-то статейка! Да кто вообще эти журналы читает! Ерунда, - успокаивает меня Юля. – Все у нас будет хорошо.
Сплетаю наши руки. Задумчиво хмыкаю, не отрывая глаз от текста, и криво ухмыляюсь:
- У нас и так все хорошо.