Глава 17
Юля
- Я пр-росто з-заберу оставш-шиеся вещи, - трясусь от осенней сырости и холодного ветра, который пробирает до костей. Заикаюсь, потому что зуб на зуб не попадает. – А п-потом все равно уеду, - остаток фразы выдаю на облегченном выдохе, когда захожу, наконец, в теплый дом.
Хочу подняться в спальню, сбросить с себя покрытую моросью дождя одежду и забраться под одеяло. Я невероятная мерзлячка - даже в разгар лета сплю под пледом. Мэт давно изучил мои привычки, так что включает отопление с первыми признаками похолодания, чтобы прогреть большой дом. Сам при этом терпит жару (в его восприятии) и ходит в футболках, а порой шутит, что меня надо откормить, чтобы я поправилась и не дрожала на сквозняках.
- Ты просто идешь в ванную и принимаешь горячий душ, - громыхает за спиной одновременно с раскатом грома. Сумасшедший ливень шумит на улице, и мне не хочется туда возвращаться.
Дергаюсь, но на мои плечи тут же ложатся мужские ладони. Фиксируют все тело, почти не прилагая усилий. Согревают лучше отопления и самого плотного, шерстяного одеяла. Лишь на душе по-прежнему мороз.
Даня снимает с меня короткую спортивную куртку, небрежно отбрасывает ее в сторону, чтобы тут же перехватить меня и прокрутить вокруг оси.
- Почему ты ведешь себя так, будто между нами ничего не произошло? Будто приехали мы не от бракоразводного юриста, а, допустим, с романтического свидания… Того самого, которое могло случиться, но сорвалось. Помнишь, почему?
Запрокидываю голову, чтобы посмотреть в его глаза. Бездонные, темно-синие, с грязными рваными кляксами на радужке, как тучи на грозовом небе. В глубине зрачков поселилась тоска. На секунду мне становится жалко до слез… Его. Себя. Нашего малыша, которого мы так хотели… Или это была только моя мечта? Которой я задолбала любимого мужа и довела до измены.
Вздрогнув, отгоняю от себя эти мысли. Такими темпами я начну оправдывать предателя и себя винить.
Но все-таки… Как же уютно в его объятиях! Словно я после изнурительного путешествия вернулась к родному очагу. Уставшая, голодная, а теперь хочу пригреться и отдохнуть… А потом опять получить нож в спину. Нет уж, изменщиков не прощают.
- Потому что меня подставили, малыш, - ласково произносит Даня и подталкивает меня к двери в ванную комнату. – Я понимаю, что ты не веришь мне. Со стороны все выглядит неоднозначно и не в мою пользу, но я докажу тебе, что я не виноват.
- Ты же согласился на развод? Опять солгал мне? Сколько можно… - разочарованно постанываю. – Отпусти меня.
- Кхм, да, но… - Даня запинается, отводит взгляд. – Ты ведь сама просила разойтись по-человечески. Юрист сегодня озвучил условия, мы на них согласились. Пройдет месяц и… - выдыхает: - и все.
- И я свободна? – прищуриваюсь.
- М-гу, - мычит неопределенно. – Но об этом потом! Ты дрожишь. Набери себе ванну, переоденься. На крючке по-прежнему висит твой халат, в шкафчиках лежат твои полотенца, на полках - выставка твоих шампуней. Давай-давай, а я пока чайник включу, - заботливо подгоняет. - Или ты хочешь заболеть?
- Мне нельзя сейчас болеть, - забыв все свои обиды, импульсивно обнимаю живот.
Ловлю на себе внимательный, недоуменный взгляд Дани и, пока он ничего не заподозрил, прячусь за дверью. Мне и правда не помешает теплая ванна с магниевой солью. Регулирую температуру, выбираю по запаху эфирные масла, от которых не тошнит, а, наоборот, становится легче. С учетом моего нового состояния подготовка занимает больше времени. Расслабившись и потеряв над собой контроль, я нежусь в мягкой, ароматной воде. Как в старые добрые времена, будто все как прежде и мне некуда спешить. Я дома.
Когда я кутаюсь в махровый халат и выглядываю в коридор, то слышу, как Даня шумит на кухне. Крадусь на запахи еды, пытаюсь подавить урчание в желудке, но сдаюсь, ведь на столе меня ждет горячий чай и ужин.
Все в точности, как раньше. Только мы с мужем теперь чужие.
- Фу, овсянка, - забывшись, выпаливаю и привередливо морщу нос.
- Не капризничай, - бархатно смеется Даня, разворачиваясь ко мне. Ставит пиалу с запеченным яблоком, добавляет молоко в мой чай. Оценивает ужин и удовлетворенно кивает. – Ты на диете. Стол номер два, - простреливает меня нарочито строгим взглядом. - Думаешь, я не вижу, что с тобой? – одной фразой припечатывает меня к стулу.
- Что? – сипло выжимаю из себя, и ладонь невольно опускается на живот.
Я только успокоилась, но муж опять заставляет меня волноваться. Что если он узнает? Тогда точно не даст мне развод.
«Имущество делить легче, чем детей», - вспоминаются слова юриста.
Я своего малыша никому не отдам, а Даня… пусть на стороне наследника воспитывает.
- У тебя тошнота, нет аппетита и болит живот. Судя по твоей позе, даже сейчас, - жестом указывает вниз, и я одергиваю руку. Ерзаю на стуле, двигаюсь ближе к столу, чтобы скрыть свой секрет, хотя по мне и так пока ничего не видно. - Опять гастрит обострился?
Чувствую, как по телу прокатывается волна облегчения. На секунду прикрываю глаза, тихонько выдыхаю и хватаю ложку, чтобы занять трясущиеся пальцы
- Угу, - ковыряю вязкую, неаппетитную кашу и боюсь поднять глаза на мужа. – На нервной почве, - бросаю с налетом обиды.
Даня садится напротив с большой чашкой кофе. Ничего не ест, лишь внимательно следит за мной и изредка делает глоток.
Нехотя пробую овсянку – и… к моему искреннему удивлению, мне нравится. Да и чай с молоком на вкус вполне сносный. Наверное, я очень проголодалась за день. Не замечаю, как моя тарелка становится пустой. На смену приятной сытости приходит легкая тошнота, и я отстраняюсь от стола.
Оказывается, в беременности есть свои нюансы, особенно, когда тщательно пытаешься ее скрыть.
- Юля, я предлагаю следующее… - дождавшись, пока я доем, Даня отставляют кружку, а сам подается вперед. Не вплотную, но достаточно близко для того чтобы я уловила его запах, а моя внутренняя кошка замурлыкала. Мысленно приказываю ей: «Брысь!» - и принимаю отстраненный вид.
- Что же? – уточняю без интереса, при этом нетерпеливо покачиваю ногой. Случайно задеваю Даню под столом, вспыхиваю и замираю.
- Раз уж условия юриста предусматривают наше совместное проживание, то оно должно быть комфортным для нас обоих, - невозмутимо продолжает он, будто ничего не почувствовал. – Спальня полностью в твоем распоряжении, я переберусь в гостиную… Впрочем, ты и так меня выгнала в нашу последнюю ночь дома, - добавляет как бы невзначай. – Трогать тебя не буду, раздражать своим присутствием – тоже. Днем я в ресторане, ночью постараюсь не стеснять. Думаю, месяц продержимся.
«Продержимся», - эхом проносится в голове и отдается тупой болью в груди.
- Может, все-таки мне лучше к родителям? – лепечу с тоской.
- Нет, - грубовато осекает Даня и тут же поясняет спокойнее: - Как же твои занятия с детьми? Ты не сможешь каждый день приезжать, это очень далеко. Или уволишься? Тогда зачем так долго и упорно боролась со мной за право работать? – выгибает бровь.
- Я не собираюсь увольняться, - воинственно чеканю.
- Вот и решили, - резко закончив разговор, он выходит из-за стола. – Я пока перенесу свои вещи, а заодно уберу бардак. Там кто-то спальню вверх дном перевернул, - хмыкает, вызывая у меня острое чувство вины.
Плетусь следом за почти бывшим мужем, опираюсь о косяк двери и расстроенно осматриваю нашу комнату. Закусив губу, тоже принимаюсь за уборку.
- Извини, погорячилась, - бубню чуть слышно. - Особенно в ресторане. У тебя теперь проблемы из-за меня?
- Думаю, да, - задумчиво тянет. – Однако я все решу, - оглядывается и ласкает меня потеплевшим взглядом. – А ты была шикарна, Валькирия, - восхищенно улыбается.
Все бы хорошо, но… Шикарным не изменяют.
Чертов лицемер!
- Я просто не в курсе, как надо реагировать на измену мужа. Не подготовилась – и действовала на эмоциях, - холодно цежу. – Больше не повторится.
- Я тебе не изменяю, - устало повторяет.
- М, - сжимаю губы и отворачиваюсь.
Замечаю знакомый пакет, хватаю его и с трепетом в груди раскрываю. Даня собирается сказать что-то еще, оправдаться или углубить ссору, но я перебиваю его:
- Откуда? – шокировано подцепляю пальцами нежную ткань свадебного платья, замечаю под ним смятый, испачканный пиджак. – Как? З-зачем? – приоткрыв рот, вопросительно смотрю на мужа.
- Затем, Юля, что воспоминаниями не разбрасываются, - отчитывает меня. – И тому бездомному мой костюм совсем не шел, - усмехается с горечью. Молчу, не понимая, как воспринимать его порыв. – Только надо после того мужика все отстирать. Я не успел, за тобой рванул, - протягивает ко мне руку.
- Нет, я сама. Испортишь, - подскакиваю на ноги и прижимаю сверток к груди. – Щадящий режим нужен, порошок специальный, бальзам. И стирать отдельно.
- У вещей тоже развод? – грустно шутит он, покосившись на пакет.
Оставляю его реплику без ответа. Убегаю в ванную, разбираю одежду, наклоняюсь к стиральной машинке и… часто моргаю, очнувшись и вернувшись в суровую реальность.
Что я делаю? Наш брак не отстирать…
Однако я на автомате продолжаю возиться с платьем, роняя слезы и оставляя новые пятна на белой ткани. Тем временем Даня приводит спальню в порядок, а сам переселяется в гостиную. Как и обещал, не мешает мне и больше не пытается заговорить.
Мы расходимся по разным комнатам, закрываем за собой двери. Как соседи, вместе снимающие жилье.
Я долго не могу уснуть, прокручивая в мыслях события этих кошмарных дней. Устав нервничать и плакать, тихонько всхлипывая в подушку, я зацикливаюсь на самом главном.
Я беременна! Спустя столько лет и попыток.
До сих пор не могу осознать это и принять. Решаю завтра же записаться к врачу в частную клинику. Не хочу становиться на учет до развода, однако надо подтвердить мое положение и посмотреть, все ли в порядке с малышом.
Нашим с Даней малышом.
Не верится.
Шумно вздохнув, беру телефон, чтобы установить будильник. А еще, как маньяк, проверяю почту. Мало мне общения с любовницей мужа? Зачем опять открываю злополучную переписку…
- Хм, а где? – сажусь на постели.
Проверяю еще раз.
Нет ни одного сообщения от этой стервы. Не сохранился даже снимок УЗИ. Во входящих стерильно чисто. Словно и не было ничего, а я истеричка, страдающая галлюцинациями.
Даня все удалил? А если нет, то как я ему докажу, что видела? Покрутит пальцем у виска и посчитает меня сумасшедшей. Посмеется надо мной, как обычно. Интересно, а о ребенке он вообще знает? О том самом, которому шесть неделек... Выдра успела ошарашить моего мужа «радостной новостью»? Или я помешала им своим шоу в ресторане?
Я уже ничего не понимаю!
И что это, черт возьми, за видео, отправленное на неизвестный мне номер?
Запускаю короткий ролик, несколько секунд рассматриваю разгромленный мной ресторан и, откинув одеяло, возмущенно подскакиваю. Кто додумался это снять, зачем и кому переслал? Я бы сама никогда!..
Ноги сами несут меня к мужу. Не замечаю, как уже стою под дверью его комнаты. Хватаюсь за ручку.
- Я не могу приехать прямо сейчас, - Даня говорит с кем-то по телефону. - Потерпит твоя новость до завтра, - зло выплевывает. - Я с женой…
У меня не остается сомнений, кто на том конце линии. Это уже переходит все границы!
Мы, конечно, разводимся, но это не повод так открыто и нагло созваниваться с любовницей.
Врываюсь в гостиную без стука, обращаю все внимание Данилы на себя.
- Давай, не могу сейчас говорить, - бросает трубку и оборачивается.
На доли секунды замечаю его мрачное выражение лица, молнии в глазах и играющие желваки на скулах, а потом, будто по волшебству, Даня смягчается и теплеет. Я же по-прежнему негодую.
- По работе опять? – скептически прищуриваюсь.
- Глеб, - показывает мне контакт на дисплее.
Усмехаюсь.
Даня не сохранил бы номер любовницы под ее настоящим именем. Он не настолько глуп. В конце концов, даже у меня контакт Олега записан как «Маруся», потому что так проще ориентироваться, чей отец звонит. Своих воспитанников я знаю поименно, а родителей могу забыть.
- В десять вечера?
- И правда, - Даня хмуро сводит брови, проверив время. - Поздно уже. Извини. Наверное, я тебе спать мешаю. Буду тише, Юляш.
От злости и ревности не могу нормально объяснить, зачем пришла к нему, поэтому выставляю свой телефон, показываю видео и рвано выдыхаю:
- Я это не снимала и не отправляла. Понятия не имею, кому оно ушло. Это не я! Ясно тебе? – фырчу, заранее защищаясь, если он мне не поверит.
- Предельно, - медленно произносит после паузы. – Значит, это сделал кто-то из ресторана. В промежутке между твоим уходом и моментом, когда мне принесла телефон… Света, - шипит раздраженно. – Вот же с-с... Я все проверю, - закашливается. – Стоп. А какие эсэмэски ты вчера упоминала? Кроме видео, больше ничего не было.
- Разве не ты мои сообщения почистил?
Читаю ответ на его недоуменно вытянутом лице. Понимаю, что в доме родителей мы говорили о разном. Как два иностранца. Каждый на своем языке.
- Нет, я их даже не видел, - пожимает плечами. – Опять тебя донимали анонимы? – когда я рвано киваю, он вдруг начинает смеяться. Осекается, с сочувствием смотря на меня, как на пациентку психбольницы в день выписки. - Слушай, если там была какая-то хрень про меня, не верь! Все это чья-то жестокая игра. Ты же меня знаешь, малыш.
Безумно влюбленная Юля умоляет послушаться и поверить, но прагматичная Оксана вспоминает детали. Слишком много доказательств, вплоть до ожога, о котором никто не может знать. Если это подстава, то очень правдоподобная.
Телефон в руке Дани призывно вибрирует, а он экстренно сбрасывает звонок.
- Лучше поспеши к своему «Глебу», - ехидно кривлюсь. - Нельзя заставлять ждать. Там для тебя сногсшибательная новость.
- Какая? – изображает недоумение. - Юль, ты чего?
Приступ тошноты, вызванный паникой, накатывает совсем не вовремя. Желудок скручивает спазмом, и я едва успеваю дойти до туалета. Оставив там весь ужин, прячусь от опешившего Дани в спальне.
С нетерпением жду утра, чтобы убедиться в беременности. Хоть что-то хорошее должно остаться у меня от бывшего мужа. На память.