28 лучшая стратегия -это действовать не торопясь
Шесть шрамов на душе
28. Лучшая стратегия — это действовать не торопясь
Адриан твердо решил провести пресс-конференцию и открыть наконец правду о произошедшем шесть лет назад. Он надеялся, что после того, как расскажет всем, что Кот Нуар не злодей, у общественности больше не будет причин подозревать Ледибаг в сговоре с ним, а у полиции — держать Маринетт и Натаниэля под стражей. Адриан собирался признаться во всем: и в том, что его отец был предыдущим Бражником, и в том, что в разгаре битвы Нуар действительно убил его.
И в том, что Котом был он сам.
А доказательством его слов должна была стать трансформация перед камерами.
Адриан прекрасно понимал: после такого откровения пути назад точно не будет. Вся его жизнь изменится кардинально, но какими будут эти изменения, он не знал. Одно точно: место в центре внимания прессы ему обеспечено. Возможно, у Кота Нуара снова появятся фанаты, благодарные герою за то, что он избавил Париж от зла. Наверняка его будут осуждать за то, что так долго обманывал всех. Что ж, Адриан был готов к любому повороту событий.
В том числе и к тому, что его задержат, заключат под стражу, а потом и осудят за убийство отца.
— Давно пора, — вздохнул он, решив, что больше не будет убегать от наказания. Ни то, что герой применил «Катаклизм» к злодею, ни то, что он пытался защитить Ледибаг, не меняет того, что он убил. Адриан, будучи Котом Нуаром, лишил жизни собственного отца; и ведь была возможность избежать этого, но он, охваченный яростью и гневом, не смог совладать с эмоциями. Все эти шесть лет Адриан винил себя в том, что сделал, тосковал по отцу, мечтал повернуть время вспять, вновь пережить тот роковой день и попытаться изменить его…
Вот только стоило вспомнить лежащую в луже собственной крови любимую, ловил себя на мысли, что поступил бы так, даже зная, каким ужасом для него это обернется.
Его отец осознанно хотел убить Ледибаг и — что-то подсказывало — не остановился бы ни перед чем. Габриель Агрест никогда не прощал тех, кто вставал на пути к его цели. Ему была известна настоящая личность пятнистой Леди, и даже если бы герои отняли его брошь, он бы сделал все, чтобы лишить Маринетт жизни. Только уже не ради того, чтобы принести ее в жертву для воскрешения жены, а для того, чтобы отомстить ей.
Если бы случилось это, Нуар бы применил «Катаклизм» без сожалений.
Адриан раскаивался в том, что убил отца, но мог жить с этим бременем. То, что стало бы с ним, если бы он потерял Маринетт, жизнью назвать было бы нельзя.
И если бы не умер от горя в первые пару лет, точно последовал бы отцовскому примеру, пытаясь любой ценой вернуть ее из мертвых.
— Ну и какой из меня герой после всего этого? — запустив руку в волосы, устало произнес Адриан.
— Без понятия, что ты имеешь в виду под «всем этим», — проворчал Плагг, скрестив лапки на груди, — но точно не самый умный.
— Как всегда, спасибо за «поддержку», — усмехнулся парень. Когда Габриель Агрест был жив, то не баловал сына вниманием. Ледибаг игнорировала ухаживания Кота, а сейчас Маринетт отказалась принимать чувства Адриана. И только черный квами всегда был на его стороне, пусть и показывал это несколько специфично. Дороже этого черного летающего сыроеда для Адриана была только Леди, а ближе — никого.
Но ради того, чтобы помочь Маринетт, чтобы искупить грехи и исправить последствия своей лжи, Адриан был готов даже к тому, что придется расстаться с ним. Ведь как только станет известна вся правда, Кота решат привлечь к правосудию, и ему придется отказаться от Камня Чудес.
— Не думаешь, что заходишь слишком далеко? — спросил квами, описав круг вокруг подопечного. Он выглядел на редкость серьезным, не клянчил сыр, хотя уже несколько часов не ел, и не сводил внимательных глаз с хозяина.
Словно надеялся, что тот откажется от своих планов, найдет другой способ помочь Маринетт, согласится втянуть, черт возьми, всех и вся, лишь бы Плагг мог продолжать будить его по утрам своим ворчанием.
Но Адриан был настроен решительно.
— Я давно должен был это сделать, — почесав котенка за ухом, произнес он.
Агрест готов был прямо сейчас выступить перед прессой и рассказать все, ведь от этого зависело то, когда его Принцессу и Натаниэля отпустят из-под стражи. Однако перед этим нужно было уладить несколько дел.
Потому что заняться ими после того, как на его запястьях сомкнутся наручники, Адриан уже не сможет.
Конференция должна была состояться через три дня. Все организационные вопросы парень поручил Натали, которой также велел обязательно пригласить Карла Руссо. После того, как Нуар нанес продажному журналисту визит, тот пообещал, что больше не будет клеветать на него, Леди и Бражника. Настало время доказать правдивость этих слов.
Свою помощь предложила и Сабрина. Адриан долго извинялся перед ней за то, что она оказалась втянута в произошедшее, и был очень благодарен за готовность выполнить любое поручение, которое он ей даст. Она пообещала никому — даже Хлое — не рассказывать о том, что узнала у него дома, не задавала лишних вопросов, позволяя себе лишь уточнять те детали, которые непосредственно касались ее задач, и не просила никакой награды за это.
А Сабрине просто хотелось быть нужной. Помочь героям, не раз спасавшим ее и Хлою, и одноклассникам, попавшим в беду. И она даже не представляла, насколько неоценимую помощь уже оказала, доставив Адриану серьги Удачи, и насколько важно то, о чем он попросил ее перед тем, как позволил уйти.
Адриан сам не заметил, как заснул прямо перед ноутбуком. Проснулся же он от назойливого жужжания телефона, на экране которого высвечивался входящий от Альи. От мысли, что ее звонок может быть связан с Маринетт, сон как рукой сняло. Приняв вызов, парень поднес телефон к уху…
И чуть не выронил его, потому что оглушающая тирада мадемуазель Сезер раздалась из динамика прежде, чем он успел произнести даже «алло».
— Слушай сюда, Агрест, — грозно произнесла она. — Ты сию минуту отменяешь пресс-конференцию и тащишь свою блохастую задницу в «Гранд Париж». И больше никакой самодеятельности, если не хочешь еще больше навредить Маринетт. Все понял?
— Н-не совсем, — опешив от неожиданно гневного тона подруги, пролепетал Адриан.
— Ах, «не совсем»? — переспросила Алья, и он был готов поклясться, что она покачала головой и закатила глаза. — Ты чему пресс-конференцию посвятить собираешься? Не просветишь? Черт бы тебя побрал! — выпалила она, не дав Адриану и шанса ответить. — Мы с Нино места себе не находили, переживали и за тебя, и за Маринетт… — голос Альи дрогнул. — А ты… Значит, собрать конференцию и рассказать правду всему миру тебе легче, чем поделиться ею с друзьями? — Сезер тихо всхлипнула. — Что ты, что Маринетт… Почему вы настолько упрямы, что ни шанса не даете себе помочь? Разве мы с Нино вам чужие люди?
— Алья, прости, я…
— Сейчас же отправляешься в отель, — шмыгнув носом, продолжила она. — За арестом Маринетт и Натаниэля стоит человек, желающий заполучить ваши Камни Чудес.
Густав Моро раздраженно постукивал пальцами по столу. Он надеялся, что вскоре могущественные Камни Чудес окажутся в его руках, однако Маринетт Дюпен-Чен и Натаниэль Куртцберг отказывались признавать себя героями Парижа и отдавать их ему.
Но ведь он не мог ошибиться!
Девять лет назад, посетив выставку, посвященную Древнему Египту, Моро обнаружил на древнем папирусе изображение девушки в пятнистом платье. Тогда он лишь посмеялся над тем, что уже в то время жили поклонники Ледибаг, посчитав все это простым совпадением. Однако не прошло и года, как он стал допоздна засиживаться в Национальной библиотеке Франции, ежедневно изучая мифы, легенды и сказания о воительницах, облаченных в алый костюм с черными пятнами.
Именно в таких одеждах сражалась с Гераклом царица амазонок Ипполита, когда Еврисфей поручил ему раздобыть ее пояс. Ханьфу такой расцветки надела Хуа Мулань в день, когда обнаружили, что она обманом выдавала себя за мужчину, чтобы отправиться на войну. В пятнистый доспех на одной из гравюр была облачена и Орлеанская дева.
Слишком часто встречалось подобное в истории, чтобы говорить о совпадениях.
Слишком часто рядом с пятнистой девой или в стане ее врагов можно было обнаружить обладавшего недюжинной силой мужчину, облаченного в черные одежды и маску кота.
Черной была шкура Немейского льва, которую носил на себе Геракл. В черный ханьфу был одет верный оруженосец Хуа Мулань, имя которого позабыто историей. Говорили, будто черную кошачью маску иной раз надевал Хидзиката Тосидзо, когда вел за собой отряд Синсэнгуми на войне Босин. Сражалась ли в той войне Божья коровка, выяснить, увы, не удалось.
Но и этого было достаточно, чтобы утверждать: защищавшие Париж Ледибаг и Кот Нуар были не первыми в истории.
Густав Моро еще глубже ушел в изучение книг.
Он обращал внимание на малейшие факты, старался улавливать самые незначительные детали. И пришел к выводу, что не всегда сила божьей коровки доставалась женщине, а сила кота — мужчине, и что героев было намного больше. Под красным пятнистым плащом скрывал свою личность благородный разбойник Робин Гуд. Черной кошкой была знаменитая Покахонтас. Александр Македонский усиливал свою армию, насылая волшебных бабочек, и по всему миру встречались целители, облачавшиеся в костюм черепахи. У большинства героев магия скрывала настоящую личность, позволяя им оставаться неузнанными, и лишь единицы открыто давали знать о том, кто они есть.
А силу свою они черпали из реликвий, именуемых Камнями Чудес.
В одних легендах они были дарами богов, в других — сокровищами исчезнувших цивилизаций, в третьих доставались в награду за помощь старцу, оказавшемуся волшебником. Но каким способом получали герои волшебную силу, было не так важно, как то, что случалось, если завладеть сразу несколькими Талисманами.
Невероятное могущество. Абсолютная власть. Богатство и слава. Исполнение любого желания.
Становилось понятно, ради чего Бражник насылал на Париж злодеев, требуя, чтобы те принесли ему Камни Чудес.
Но совершенно неясно, почему в один день весь город поверил в то, что целью повелителя мотыльков была смерть Габриеля Агреста.
Чем дольше мужчина думал о «предательстве» Кота Нуара, тем больше сомневался в том, что тот убил модельера, заключив сделку с бывшим врагом. Бражник не мог просто так отказаться от своей цели заполучить Камни Чудес (Моро бы не отступил!), равно как и не мог жаждать обычной мести, иначе его злодеи уже давно бы убили Габриеля Агреста и без помощи Кота. Вот только с тех пор нападения акуманизированных прекратились, словно Бражник действительно сдался или…
Был мертв.
Неожиданное осознание многое расставило на свои места. Габриель Агрест был Бражником, поэтому после его смерти никого не захватывали черные мотыльки. Лицо его сына Нуар наверняка расцарапал из-за того, что тот попал под руку, вот только почему после этого Кот объявил себя злодеем? Хотел отойти от дел, но лучше способа не придумал, понимая, что жаждущий мести Адриан Агрест просто так не отстанет? Но ведь Нуар мог сказать, что убил Бражника, тогда бы французы носили его на руках!..
Ни что послужило причиной столь странного поведения Кота, ни был ли во всем этом смысл, Моро не знал, но он был уверен, что сможет извлечь для себя пользу.
Настала его очередь охотиться за Камнями Чудес.
Мужчина понимал, что силой он ничего не решит, ведь даже Бражник с его армией мотыльков не смог отнять Талисманы у двух героев. Нужно было подорвать доверие общества к ним, загнать их в угол, заставить добровольно отказаться от чудесных реликвий. То, что Кот убил Габриеля Агреста и объявил себя преступником, оказалось хорошей почвой для кампании по разрушению образа героев. Журналист Карл Руссо стал отличным исполнителем, готовым искажать любые факты до тех пор, пока ему платят, не задаваясь вопросом, зачем нанимателю это.
Самому же Моро оставалось лишь терпеливо ждать.
Когда поднятая Карлом Руссо по его указке шумиха достигла таких размеров, что даже в Сенате начали обсуждать, стоит ли доверять Ледибаг и ее новому напарнику, Моро тоже начал вещать с трибун о том, что нужно ввести закон о регистрации и идентификации героев. Он понимал, что если перегнет палку и Ледибаг уйдет в тень вслед за Котом, то у него не будет и шанса добраться до Камней Чудес, вот только внутренний голос шептал: не уйдет. Именно поэтому Моро не собирался останавливаться. Он заставит героиню жить под таким давлением общества, что однажды она совершит ошибку и раскроет свою личность.
А в один день его внимание привлекла девушка, вопреки всеобщей ненависти к Коту Нуару следившая за чистотой его памятника. Поначалу он не придавал этому никакого значения — мало ли безумных фанаток, — но когда спустя шесть лет отсутствия Кот объявился рядом с ней, Моро посетила безумная мысль.
А что, если она Ледибаг?
Мужчина тотчас же принялся за изучение схем с маршрутами патрулей героини Парижа, которые лично составлял на протяжении нескольких лет — благо сделать это было довольно легко благодаря «Ледиблогу» и другим фанатским ресурсам. Большая часть маршрутов за последние четыре года начиналась и заканчивалась именно в том округе, где жила эта девушка, а за предыдущие годы — в том, где находилась пекарня ее родителей.
Как неосторожно.
Политик принялся изучать биографию Маринетт Дюпен-Чен, интересовался всем, что с нею связано, и с каждым новым открывшимся фактом все больше убеждался в том, что героиней Парижа была она: даже будучи подростком, ни разу не подвергалась атакам акумы, в прошлом была подругой создательницы «Ледиблога», которой давала интервью чаще, чем другим журналистам. Ледибаг однажды потеряла учебник коллежа «Франсуа Дюпон», в котором училась Маринетт. Самовлюбленная Хлоя Буржуа была ее одноклассницей, а героиню Парижа называла лучшей подругой. Именно Хлоя не позволила всплыть фотографиям Кота Нуара и этой девицы в первый раз.
А еще Маринетт Дюпен-Чен и живший с ней Натаниэль Куртцберг основали фирму, названную «Noir & Bug». Неужели и Кот найден?
Чувствуя, что наконец приблизился к своей цели, Моро решил ускорить процесс.
Он обналичил свой банковский счет — как только Камни Чудес окажутся в его руках, он вернет все с лихвой, — раздал взятки нужным людям и устроил так, чтобы выписали мандат на заключение под стражу Маринетт Дюпен-Чен за связь с Котом Нуаром. Через комментарии очевидцев на «Ледиблоге» он следил за последним патрулем героини Парижа и завел полицию туда, где девушка должна была снять трансформацию (ведь в таком случае Камни Чудес точно должны быть при ней!)…
Вот только даже обыскав девушку, полицейские не нашли ее серьги. А рентген, на который ее направил следственный судья, показал, что никаких посторонних предметов Маринетт Дюпен-Чен не проглотила.
Не нашлось Камней Чудес и у Натаниэля Куртцберга.
Но Моро не мог ошибиться! Не после стольких лет ожидания!
Угрожая задержанным пожизненным заключением, мужчина надеялся запугать их и вынудить отдать Камни Чудес. Он дал им двое суток на то, чтобы обдумать ответ, лишив возможности общаться друг с другом и с кем бы то ни было даже не подозревая, что не один он может заплатить следственному судье.
Моро был уверен, что еще чуть-чуть — и Камни Чудес окажутся в его руках.
Ровно до тех пор, пока в окно его кабинета не залетела Ледибаг, огорошив политика фразой:
— Кот Нуар охотится на вас. Но не бойтесь, я здесь для того, чтобы вас защитить.