6.Секреты
---
Утро. Месть.
Проснулась я в шесть утра от привычного чувства одиночества, но в этот раз его нарушало громкое, мерное посапывание из зала. Выскользнув из кровати, я на цыпочках прокралась в коридор и заглянула в гостиную. Картина была почти идиллической: в слабом утреннем свете, пробивавшемся сквозь занавески, на диване и в кресле, разметавшись как дети, спали Вова и Кощей. Вова лежал на спине, закинув руку за голову, а Кощей свернулся калачиком, уткнувшись лицом в спинку дивана. На их обычно хмурых лицах запечатлелось редкое выражение покоя.
И тут воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули на меня с новой силой. Балкон. Марат, свешенный вниз головой над пятиэтажной пропастью. Леденящий душу ужас и беспомощная ярость. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Отомстить. Надо было отомстить. Не злобно, нет, а по-домашнему, по-своему, чтобы они поняли, что так с теми, кого я... кого я считаю своими, нельзя.
Я вернулась в комнату и тряхнула за плечо Марата. Тот что-то пробормотал во сне и попытался отвернуться.
-Тихо... - прошептала я ему на ухо. - Пошли водой обольем старших.
Эффект был мгновенным. Марат открыл глаза, в которых сначала мелькнуло непонимание, а потом - дикий, озорной восторг. Он кивал, едва сдерживая смех, его шестнадцатилетняя душа жаждала приключений и мести за свой ночной испуг.
Мы, как индейцы, крались на кухню, наполнили два пластиковых ведра ледяной водой из-под крана и так же бесшумно проскользнули в зал. Я встала над Кощеем, Марат - над Вовой. Мы переглянулись, я кивнула. И в следующую секунду два ведра холодной воды обрушились на спящих.
Эффект превзошел все ожидания. Вова, с ревом похожим на медвежий, подпрыгнул на диване, как ошпаренный. Кощей вскочил с кресла с такой скоростью, что оно отъехало назад, и издал звук, средний между воплем и ругательством. Мы с Маратом не стали дожидаться развязки и с диким хохотом бросились бежать в мою комнату, захлопнув дверь и прислонившись к ней спинами.
Из зала доносился оглушительный концерт мата и ругани.
-Блять! Сука! Надя, что это такое?! - орал Кощей, и в его голосе сквозь ярость пробивалось настоящее изумление.
-Ебанный Марат! Блять, надо было тебя вчера выкидывать с балкона! - вторил ему Вова.
Мы с Маратом, давясь от смеха, держали дверь, хотя атаки на нее и не последовало. Через несколько минут ругань стихла, сменившись гробовой тишиной. Мы переглянулись.
-Кажется, ушли, - прошептал Марат.
Осторожно приоткрыв дверь,мы высунули головы в коридор. В зале было пусто и мокро. Решив, что опасность миновала, мы вышли, все еще хихикая.
- Привет, - раздался спокойный, леденящий душу голос прямо за нашими спинами.
Прежде чем мы успели обернуться, нас схватили. Сильные руки заломали мне руки за спину, и я оказалась прижатой лицом к полу. Рядом с хрипом барахтался Марат. Я оказалась под Вовой, который уселся на меня сверху, не причиняя боли, но и не давая пошевелиться. На Марате восседал Кощей.
- Отпустите! - запищала я, пытаясь вырваться.
-Это Надя придумала! Я не при чем! - тут же сдал меня Марат, его голос был полон панического желания выкрутиться.
Я онемела от предательства. Повернув голову, я уставилась на него с немым вопросом.
-Ты что?! Я вообще-то ради тебя, чтоб отомстить! А ты вот так да? - возмутилась я, чувствуя, как по щекам разливается краска обиды.
-Каждый сам за себя, Надь, прости! - без тени раскаяния ответил он.
И в этот момент нас обоих снова облили водой. На этот раз из каких-то кружек, найденных поблизости. Холодная влага залила лицо, волосы, халат прилип к телу. Они отпустили нас. Я вскочила на ноги, вся мокрая, дрожа от холода и ярости. Тонкая ткань халата и пижамы просвечивала, обрисовывая контуры тела, и я почувствовала жгучий стыд.
-Я вас с балкона тоже потом выкину! - крикнула я им в спину и, не помня себя, побежала в комнату, громко хлопнув дверью.
Переодевшись в сухое платье и наскоро вытерев волосы полотенцем, я вышла из комнаты с видом оскорбленной королевы. Проигнорировала их стоящих в коридоре, прошла в ванную умыться, а затем на кухню. Молча, сгребая с лица мокрые пряди, я начала готовить завтрак. Яичница, бутерброды, чай. Атмосфера была натянутой, как струна.
Парни робко рассаживались за стол, перешептываясь. Я ела, уставившись в тарелку, чувствуя на себе их взгляды - виноватые, испуганные, у Кощея - еще и с примесью какого-то непонятного интереса.
- Ладно, допиваем и уходим! - объявила я, вставая и скидывая со скатерти крошки. Я торопилась в садик. Доставая из сумочки ключи, я не гляду швырнула их на стол перед Вовой. - Закроешь квартиру сам! Мне на работу надо бежать.
Я выскочила из квартиры, не оглядываясь. За дверью я услышала недоуменный возглас, прозвучавший почти в унисон:
-Она что, работает? - это были голоса Вовы и Кощея. До этого момента они, видимо, считали меня просто странной девушкой, которая волей судьбы впуталась в их жизнь.
---
Садик. Вечер.
День в садике прошел как в тумане. Я автоматически улыбалась детям, вела занятия, но мысли были далеко. Юля, как обычно, бросилась мне в объятия, и ее теплая, доверчивая улыбка немного растопила лед внутри. Андрей, ее брат, кивнул мне с своего порога суровым кивком, который я уже научилась распознавать как «спасибо».
К вечеру группа опустела. Родители разобрали своих чад, и в тишине игровой комнаты остались только мы с Юлей, сидевшие на полу среди кукол.
-Снова они, - вздохнула я, хмурясь. Юля что-то бормотала своей кукле, не понимая моих тревог.
В дверь постучали. На пороге стоял Турбо, закутанный в куртку, с красным от мороза лицом.
-Турбо! Сегодня ты за Юлей? - удивилась я, делая ему знак подойти.
-Ага, Андрей заболел. Попросил меня, - он подошел и присел на корточки рядом с нами, улыбаясь Юле, которая тут же полезла к нему на руки.
- Турбо, а почему у тебя погоняло Турбо? - спросила я, вставая с пола и направляясь в раздевалку за своими вещами.
-Потому что Туркин, фамилия такая, - просто ответил он, подбрасывая смеющуюся Юлю.
Мы вышли из садика на холодную улицу. Я закуталась в пальто.
-Пока-пока, Юленька! - сказала я, целуя девочку в щеку у своего подъезда.
-Как пока? Мы идем провожать тебя, шоколадка! - возмущенно надула губки Юля.
-Не надо, я сама дойду, Юль, - улыбнулась я.
-Нет! Муж проводит тебя, он же муж! - с полной уверенностью заявила она, указывая пальчиком на Турбо.
Тот фыркнул, а потом залился таким искренним смехом, что чуть не выронил девочку.
-Ладно, проводим мы Надю, - сдался он, все еще смеясь.
Я покачала головой, но улыбка не сходила с моего лица. Мы шли до моего дома, болтая о пустяках, Юля тараторила без умолку, а Турбо поддакивал. У подъезда мы снова попрощались, и я, поднимаясь по лестнице, думала о том, как странно переплелась моя жизнь с этой компанией.
---
Месяц спустя. Новая норма.
Так прошел месяц. Моя жизнь обрела новый, сумасшедший, но удивительно насыщенный ритм. Работа в садике, где меня хвалили за усердие и любовь к детям. И вечера, а иногда и ночи, наполненные общением с «Универсамом». Мы собирались у меня дома на «начевки» - уже без старших, если те не были побиты и не нуждались в моей аптечке. Мы смотрели фильмы, играли в карты, Марат и Зима постоянно что-то вытворяли. Я стала для них своей, «Надькой», «неженкой», их тихой гаванью.
Новый год мы отметили шумно и весело: сначала в их «качалке», где пахло железом и табаком, а потом на дискотеке в ДК. Я танцевала, смеялась, и впервые за долгое время чувствовала себя не просто Надей из Москвы, а частью чего-то большего. Я искренне радовалась, что переехала в Казань.
---
30 января. Ночные гости.
Вечер 30 января был тихим и уютным. За окном выл ветер, заметая снегом улицы. Я лежала в кровати с книгой, наслаждаясь одиночеством. До моего дня рождения оставалось два дня. «Слава богу, никто не знает», - подумала я с облегчением. Дни рождения всегда навевали на меня тоску, напоминая о детдомовских праздниках с казенными пирогами и фальшивым весельем.
Раздался стук в дверь - негромкий, но настойчивый. В глазке я увидела Вову. Он стоял, поджав голову от ветра, в одном тонком свитере, и жалобно тер замерзшие руки.
Я впустила его.
-Ты чего тут, Вов? - спросила я.
-Да замерз, - он прошел на кухню, его зубы стучали. - А ты самая ближайшая была. Можно у тебя согреться?
-Конечно, можно! - я поставила чайник. - Проходи.
Он сидел за столом, согревая ладони о кружку, пока я заваривала чай. Я поставила перед ним чайник и тарелку с утренней выпечкой.
-Держи.
-Спасибо, Надь! - он улыбнулся, и улыбка была уставшей, но настоящей. - Что бы мы без тебя делали?
В этот момент зазвонил стационарный телефон. Я подошла к аппарату.
-Надя Александровна, слушаю.
-Надь! - взволнованно кричал Марат. - Тревога! Вован у тебя?
-У меня, - успокоила я его. - Живой-целый, греется, чай пьет.
-Слава богу! - в трубке послышалось общее облегчение. - А то ветер ужасный, сидим, думаем, не улетел ли он опять на Афган. Шутки шутками, но страшно.
-А кто с тобой? - поинтересовалась я.
-Да ребята, все тут. Зима, Турбо, Андрей, Лампа, Ералаш... весь состав. В качалке сидим. Даже Кощей вот, как назло, опять пьет сидит.
Я прикрыла трубку рукой.
-Вова, там вся твоя банда в сборе. Кощей там.
-Скажи, что я у тебя на ночевке остаюсь! - громко крикнул он с кухни.
Я убрала руку.
-Вова говорит, что у меня на ночевке остается. К вам не придет.
В ответ раздался оглушительный,хоровой вопль: «Эээээй!», а затем поток самого изобретательного мата. Я рассмеялась.
-Вова, тебя там матом кроят!
Он подбежал,выхватил трубку и приложил к уху как раз в момент наступившей тишины. И сквозь нее ясно прозвучал хриплый, пьяный голос Кощея:
-Ублюдок.
Щелчок. Вова повесил трубку, и мы оба разразились смехом. Мы просидели в зале до глубокой ночи, разговаривая обо всем на свете. Он рассказывал про армию, я - про Москву. В этот момент он был не «старшим», а просто человеком. Мы разошлись по комнатам, и я заснула с чувством странного умиротворения.
---
2:00. Тайна в коридоре.
Я проснулась от неясного шороха. В доме было тихо, но какое-то шестое чувство подсказывало, что я не одна. Накинув халат, я вышла в коридор и замерла.
Передо мной, в тесном пространстве прихожей, освещенной тусклым светом ночника, стояла вся их ватага: Вова в майке и штанах, Кощей, Турбо, Зима, Андрей и Марат. Они столпились, что-то горячо и шепотом обсуждая, похожие на стаю больших, неповоротливых заговорщиков.
Увидев меня, они разом замолкли. Наступила гробовая тишина. И тут Марат, не выдержав напряжения, пронзительно прошипел:
-Шухер!
Турбо, недолго думая, отвесил ему подзатыльник.
-Долбаеб ты ссанный, уже поздно кричать! - прошипел он в ответ.
Я стояла, протирая глаза, пытаясь осознать сюрреалистичность происходящего.
-Что тут происходит? - наконец выдавила я. - Почему вы все в моей квартире? В два часа ночи?
Кощей первым пришел в себя. На его лице расплылась успокаивающая, немного виноватая улыбка. Он шагнул ко мне, мягко обнял за плечи и повел обратно в комнату.
-Все в порядке, неженка. Ничего страшного. Иди спать.
- Постой, что случилось? - засыпала я его вопросами, но он лишь качал головой, продолжая улыбаться той таинственной улыбкой, от которой становилось и тревожно, и любопытно.
В комнате он уложил меня в кровать, поправил одеяло и, к моему удивлению, прилег рядом на краешек.
-Спи, - прошептал он. Его голос был ласковым. - Все хорошо. Это сюрприз.
Его близость, тепло тела и этот таинственный шепот подействовали на меня как снотворное. Чувство тревоги отступило, сменившись странным умиротворением. Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своей щеке, и почти мгновенно провалилась в сон, убаюканная мыслью, что какой-то безумный, но добрый сюрприз готовят для меня эти большие, неуклюжие и такие трогательные в своей тайне мужчины. Последнее, что я почувствовала, - это легкое прикосновение его губ к моему виску.