4.Кощей
---
Я стояла в самом эпицентре шумного веселья, окруженная Вовой, Вахитом, Кудрявым (Турбо), Маратом и Андреем. Музыка гремела так, что дрожал пол, а мы, сбившись в свой тесный круг, танцевали, подпевали и смеялись до слез. В этой хаотичной энергии было что-то освобождающее. Я забыла о своей роли правильной воспитательницы и просто отдавалась моменту, чувствуя, как тревога и скованность тают с каждым движением.
В конце концов, я совсем запыхалась, сердце бешено колотилось в груди. Сделав знак рукой, что мне нужна передышка, я отступила к стене, в тень. Ко мне сразу же пристроился Турбо. Он молча достал из нагрудного кармана косухи пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянулся, выпуская струйку дыма в потолок. Его взгляд, колючий и насмешливый, скользнул по мне.
-А тебя как зовут? - спросила я, чтобы разрядить молчание. Хотя я слышала его прозвище, хотелось узнать настоящее.
-Турбо, - коротко бросил он, как будто это исчерпывающий ответ.
-Надя.
-Да знаю я, не впервые видимся. Тебе хоть сколько? - перевел он тему.
-Скоро двадцать будет.
Турбо резко закашлялся, словно сигаретный дым попал не в то горло. Он смотрел на меня с неподдельным, почти комичным изумлением.
-Ебануться, через залупу кувыркнуться! - вырвалось у него громко.
-Турбо! - воскликнула я, инстинктивно заткнув уши и делая строгое лицо, хотя внутри уже поднимался смех. - Можно же без мата!
-Да ты как маленькая! - фыркнул он, но в его глазах читалось не столько пренебрежение, сколько недоумение. - Уже двадцать на носу, а досихпор как ребенок, ручки ушками закрываешь.
Я не выдержала и рассмеялась, и на мое удивление, он тоже хрипло рассмеялся. В этот момент к нам подошли остальные: Вова, Марат, Андрей и Зима.
-Ну что, пошли в качалку? - предложил Вова, поправляя манжет рубашки. - Там продолжим.
-Пошлите отметим за приезд брата! - закричал Марат, подпрыгивая от нетерпения. Тут же он получил легкий, но меткий подзатыльник от Вовы.
Я снова не смогла сдержать смех, на этот раз прикрыв рот ладонью. И тут же заметила, что все пятеро смотрят на меня с одинаковым удивлением.
-Тоже удивились, да? - с ухмылкой произнес Зима.
-Вы о чем? - не поняла я.
-Да ты такая... правильная, - пояснил он, разглядывая меня будто экспонат в музее. - В отличие от других девок, что с нами тусуются. Рот прикрываешь, когда смеешься, не материшься, не бухаешь. Неженка ты наша, одним словом.
В его словах не было злобы, скорее констатация факта. Я улыбнулась, пожимая плечами.
-Ну, такая уж я есть. Что теперь поделать.
Мы дружной гурьбой вывалились на морозную улицу. Я уже собиралась попрощаться и повернуть к дому, но Андрей ловко подхватил меня под локоть.
-Я тебя потом провожу, че слово! Пошли с нами! - он смотрел на меня с такой мальчишеской надеждой, что отказаться было невозможно.
-Ладно, хорошо, - сдалась я. - Только ненадолго.
-Ты кого это провести решил, а? Андрей? Маленький еще! - крикнул Турбо и шлепнул Андрея по затылку.
Я нахмурилась, бросив на Турбо сердитый взгляд, но он только рассмеялся в ответ, и мое негодование тут же растаяло.
Качалка, или «штаб», как они его называли, оказалась в полуподвале соседнего дома. Спускаясь по скрипучим бетонным ступеням, я почувствовала легкий укол тревоги. Когда я зашла последней, в нос ударил резкий коктейль запахов: металла от тренажеров, старого дерева, табачного дыма и чего-то крепкого, алкогольного. Я невольно поежилась.
Помещение было заставлено самодельными скамьями и стойками, на стенах висели вырезки из газет и какие-то непонятные граффити. В центре стоял большой стол, заваленный бутылками и закуской.
-Нихуя себе! Адидас, рожа автоматная, как вырос то в Афгане! - раздался хриплый голос из угла.
К нам шел мужчина лет тридцати с лишним, с жидкими кудряшками и колючим взглядом. В одной руке у него была сигарета, в другой - почти пустая бутылка водки. Он грузно похлопал Вову по плечу.
-Здорово, Кощей! - улыбнулся Вова, но в его улыбке читалась осторожность.
Взгляд Кощея медленно пополз ко мне. Он просвистел сквозь зубы, и на его лице расползлась ухмылка, от которой стало не по себе.
-Ууу, а это кто у нас такая фарфоровая? Миледи, проходи, не стесняйся! - его речь была уже слегка заплетающейся.
Я, преодолевая робость, подошла и протянула руку для рукопожатия.
-Надя Александровна.
-Кощей, - буркнул он, сжимая мои пальцы так, что кости хрустнули. Затем он с преувеличенной галантностью поцеловал мне тыльную сторону ладони, но не отпустил, а резко потянул к себе, обхватив за талию.
Я вскрикнула от неожиданности. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего. От него пахло перегаром и потом. Я замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки страха. Предательские слезы выступили на глазах.
-Ну-ну, чего ты так? Я же тебя не съем, - он грубовато большим пальцем стер мою слезу. Его прикосновение было шершавым, как наждак.
-Простите, я просто... пугливая, - прошептала я, пытаясь вырваться.
Кощей громко рассмеялся и наконец отпустил меня.Я тут же отступила к Зиме, ища защиты.
- Тогда отмечаем приезд Вовы! - кто-то крикнул, и все дружно подхватили: «Адидас! Адидас!»
Все расселись за стол. Я, отказываясь от алкоголя, осталась стоять в стороне с Маратом, который наливал себе какой-то мутный напиток. Мы перебрасывались парой слов, но я чувствовала на себе тяжелый, неотрывный взгляд. Это был Кощей. Он сидел в стороне, в кресле, похожем на трон, и не сводил с меня глаз. Потом он медленно, почти незаметно кивком головы показал мне в сторону небольшой комнаты за его спиной - «комнату старших».
Я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Взгляды Зимы, Вовы и Турбо, устремленные на меня, были полны тревоги. Но что-то в этом взгляде Кощея, смесь приказа и вызова, заставило меня сделать шаг. Я медленно пошла к нему, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.
- Что-то надо? - тихо спросила я, останавливаясь в дверном проеме.
-Садись рядом, - его голос был хриплым и неразборчивым.
-Вы пьяный... Я не хочу.
-Я трезвый как стекло. Садись! - это прозвучало как приказ, не терпящий возражений.
Он встал, и его высокая, грузная фигура на мгновение закрыла весь свет. Он захлопнул дверь, и щелчок замка прозвучал как приговор. Мы остались одни в маленькой, прокуренной комнате, заставленной спортивными трофеями и старыми диванами. Я послушно, как загипнотизированная, опустилась на край дивана. Он тяжело рухнул рядом.
- Ты не бойся меня, милая. Я не кусаюсь, - он снова рассмеялся, налил из стоявшей на полу бутылки полный стакан водки и протянул его мне.
-Я не пью.
-Еще и не куришь, скажешь?
-Да. Не курю и не пью, - ответила я как можно тверже, глядя ему прямо в глаза, хотя внутри все дрожало.
Кощей удивился, потом на его лице снова расползлась медленная, хищная улыбка. Он опрокинул стакан себе в горло одним движением.
-Ну, рассказывай, Александровна, откуда будешь такая «правильная»?
-Из Москвы.
-Ясно, ясно. А сколько лет-то тебе?
-Скоро двадцать. А вам?
-Ого. Выглядишь моложе. Мне двадцать шесть.
Я невольно отодвинулась от него. Он заметил это мгновенно, и его лицо нахмурилось.
-Ну чего ты отодвигаешься? Не сделаю я тебе ничего. Не настолько я плохой, - сказал он, и в его тоне вдруг прозвучала какая-то усталая нота.
Потом он неожиданно лег, положив голову мне на колени, и снова закурил.
-Не против? - бросил он, глядя в потолок.
Я лишь молча покачала головой, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Он закрыл глаза, затянулся и медленно выдохнул дым. Мы сидели в тишине, нарушаемой только его глубокими вдохами и выдохами. Постепенно мой страх начал отступать, уступая место странному любопытству. Его волосы, эти жидкие кудряшки, оказались на удивление мягкими. Я, почти не осознавая своих действий, осторожно дотронулась до них кончиками пальцев, потом стала накручивать одну из прядей на палец. Это было бессознательное, успокаивающее движение.
Вдруг я почувствовала его взгляд. Он смотрел на меня снизу вверх, и на его лице не было ни ухмылки, ни злобы. Какая-то странная, задумчивая мягкость.
-Кощеевной станешь, нежность ты наша? - спросил он тихо, и в его голосе снова появилась та самая усталая нота.
-Не стану, - так же тихо, но твердо ответила я, и почему-то улыбнулась.
---
От лица Кощея.
Пока ее пальцы перебирали мои волосы, я смотрел на нее сквозь прищуренные веки. Ее руки были теплыми, прикосновения - нежными и осторожными, будто она боялась сделать больно даже моим давно огрубевшим волосам. Она так погрузилась в это занятие, что забыла о моем взгляде. А когда заметила, то чуть вздрогнула, и на ее лице промелькнуло удивление. И я... я почувствовал, как по моей обычно каменной физиономии расползается какая-то дурацкая, блаженная улыбка. Я не помнил, когда последний раз улыбался просто так, а не усмехался ехидно или зло.
«Кощеевной станешь?»
«Не стану».
И ее улыбка в ответ... Господи. Она была не такой, как у других. Не вызывающей, не соблазняющей, а какой-то... теплой. Ласковой. Как будто изнутри светилась. Этакая дурость московская, наивная. Или она одна такая особенная? От этой мысли стало и противно, и любопытно одновременно. Я закрыл глаза, позволяя этому странному ощущению покоя окутать себя. Запах ее духов, легкий и цветочный, смешивался с дымом и перегаром, и почему-то именно ее запах перебивал все остальное. Я уснул, чего со мной в трезвом виде никогда не случалось в присутствии посторонних.
Проснулся от того, что затекли ноги. Голова была тяжелой, но трезвой - я всегда быстро отходил. Она сидела на диване, склонив голову на спинку, и тихо посапывала. Неужели ждала, пока я проснусь? Дура. В голове пронеслось: «А не остаться ли тут еще на часик?» Но я резко встал, снова надевая на себя привычную маску. Вышел из комнаты. Ребята все еще бухали, но при моем появлении за столом повисла напряженная тишина.
-Который час? - буркнул я грубо, своим обычным тоном.
-Три ночи, - отозвался Марат-Скорлупа.
Я вернулся в комнату. Она уже сидела, протирая глаза, словно испуганный ребенок, разбуженный посреди ночи.
---
От лица Нади.
Я проснулась от того, что тяжелая голова с моих колен исчезла. Кощей стоял в дверном проеме, спиной ко мне, его могучая фигура заслоняла свет. Я попыталась встать, но ноги, затекшие за несколько часов неподвижности, онемели и не слушались. Я чуть не рухнула с дивана.
Кощей резко обернулся и подхватил меня. Он легко вздернул меня на руки, как перышко, и его грубоватый смех прозвучал прямо над моим ухом.
-Ноги отсидела, москвичка? - он снова усадил меня на диван, и его руки на моих плечах были на удивление аккуратны.
-Мне домой надо, - пролепетала я сонным голосом. - Хочу спать в своей кровати.
-Может, останешься тут? - спросил он, и в его голосе не было прежней наглости, скорее какое-то непонятное ожидание.
Я решительно покачала головой.Спать на этом пропахшем табаком диване я не хотела категорически.
Кощей тяжело вздохнул и вышел, вернувшись через минуту с Зимой. Тот шатался, и его глаза блестели неестественным блеском. Я снова рассмеялась, по привычке прикрыв рот рукой.
Кощей с раздражением посмотрел то на него, то на меня.
-Блять, и с кем тебя отправить-то? Все бухие в хлам! - он крикнул почти отчаянно, и я невольно вздрогнула, сжавшись. Он заметил это, и его взгляд смягчился.
-Я сама дойду... - робко предложила я.
-Не можешь. Опасно. Тут группировщиков - дохера и больше. Нападут, выебут, и все. Ты вафлерша, тебя сразу видно.
От его грубых, но, увы, вероятно, правдивых слов, у меня перехватило дыхание. Я с ужасом представила эти темные переулки.
-Ладно, я отвезу, - буркнул Кощей, натягивая свою кожаную куртку.
Я молча последовала за ним к старой «Волге», припаркованной у обочины. Села на переднее сиденье, сжавшись в комок. Когда он устроился за рулем, я не выдержала:
-Ты же тоже пил... Как ты поведешь машину?
-Не бойся, - он завел мотор, и машина с рычанием тронулась с места. - Я когда трезвый, хуже вожу.
Мы доехали до моего дома молча, но быстро. Он вышел вместе со мной и проводил прямо до двери моей квартиры. Я уже вставила ключ в замок, когда обернулась. Он стоял на лестничной площадке, чуть пошатываясь, и смотрел на меня темным, нечитаемым взглядом.
Что-то внутри меня дрогнуло. Может, жалость? Или благодарность за то, что все обошлось? Или эта странная, зародившаяся за вечер связь?
-Заходи... переночуй тут, - неожиданно для себя сказала я. - На улице холодно, а ты...
Он удивленно поднял бровь, но, не раздумывая, переступил порог.
-Не боишься? Вдруг сделаю что-то? - спросил он, снимая пальто, и в его глазах снова мелькнул знакомый огонек.
Я отступила на шаг назад, и на моем лице, должно быть, снова отразился страх.
-Да шучу я, господи, - он покачал головой, и в его голосе прозвучала легкая насмешка, но без злобы. - Неженка ты неглядная.
Я выдохнула с облегчением и повела его в маленькую комнату для гостей, которую почти никогда не использовала. Достала из шкафа свежее, пахнущее мылом белье и начала заправлять диван. Вдруг я почувствовала его взгляд. Обернувшись, я увидела, что он стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку, и смотрит на меня. В его взгляде была какая-то тяжелая, уставшая дума.
Потом он медленно подошел ко мне, все еще слегка пошатываясь. Его руки снова обхватили мою талию, на этот раз не грубо, а почти с нежностью, притягивая к себе.
-Кощей... - тихо выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь.
-Неженка, - прошептал он с той же ухмылкой, которую я чувствовала, но не видела.
Он нежно повалил меня на только что застеленную кровать и навис над ней, опираясь на руки. Мое сердце заколотилось в панике. «Вот оно... Сейчас начнется...» - пронеслось в голове. Слезы снова выступили на глазах.
Но вместо этого он всего лишь наклонился и поцеловал меня в щеку. Его губы были обветренными и шершавыми. Потом он рухнул рядом, тяжело вздохнул, перевернулся на бок и обнял меня, прижав к себе так крепко, что я оказалась прижатой лицом к его груди. Я слышала, как бьется его сердце - ровно и громко.
-Кощей... ты чего? - прошептала я, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец.
-Поспи со мной, - его голос прозвучал приглушенно, уткнувшись лицом в мои волосы. - Мне холодно.
«Врет и не краснеет», - подумала я. Но его объятия были крепкими, а тело - на удивление теплым. И в этом тепле, в ритме его сердца, несмотря на весь страх и непонимание, я неожиданно почувствовала себя в безопасности. Спустя час, слушая его ровное дыхание, я сама незаметно уснула, запутавшись в его объятиях, как в сети, из которых и не хотелось вырываться.