14
Чонгук
Мои пальцы задрожали. Нет. Все тело задрожало, когда дочь босса коснулась моих пальцев своими дерзко улыбающимися губами.
Прошлой ночью Лалиса мне снилась. Не в первый раз, но это определенно был самый яркий и пошлый сон.
Хотелось надеяться, что это разовая ошибка и результат изрядного количества перно, но, учитывая мой резко участившийся пульс при взгляде на нее, я уже не питал особой надежды.
Я глотнул кофе. Мне нужно переключить внимание в другое русло и, желательно - на иных женщин. Лалиса - моя работа, а вовсе не доступная девушка. Мне надо вбивать последнее утверждение себе в голову до тех пор, пока последняя клеточка моего тела не поймет это.
- Выражение твоего лица весьма напряженное. Что стряслось? Не нравится круассан? - Лалиса обескуражила меня дразнящей улыбкой.
Я не понимал почему, но со вчерашнего вечера я даже не мог толком сопротивляться. Вероятно, неувязка скоро пройдет.
Кроме того, если на что я и мог рассчитывать, так это на талант Лалисы выводить меня из себя.
- Просто пытаюсь осознать тот факт, что какое-то время буду жить во Франции.
- Есть места гораздо хуже для жизни, чем Париж.
Стоило признать, что до сих пор Париж меня приятно удивлял, однако я бы предпочел вернуться в Чикаго.
- Как насчет того, чтобы сделать задуманное именно сегодня? - предложила она, удивив меня. - Но сперва я переоденусь.
К сожалению, мои мысли тотчас обратились к разнузданной сцене из моего сна.
Вот этого сегодня точно не произойдет.
Или в любой другой день.
Я не особо изучал Париж. В конце концов, я не в отпуске, но имелось одно место, которое привлекло мое внимание после прочтения статьи о городе.
- Катакомбы.
* * *
Посетить катакомбы в холодный зимний день и идти домой под снегопадом, вероятно, было не лучшим выбором.
Лалиса дрожала, когда мы ввалились в квартиру.
- Признайся, ты хотел, чтобы я замерзла до смерти, чтобы ты мог улететь в Чикаго.
- Если ты умрешь в мою смену, мне лучше вообще не появляться в Чикаго. Твой отец сделал бы мои последние дни на земле не особо приятными.
- Папа - справедливый дон.
Я лукаво улыбнулся. Возможно, Лалиса забыла, что я был его силовиком в течение многих лет. Да, Данте справедлив, что не делало его менее жестоким и безжалостным, чем любого другого дона.
Данте судил людей по своим стандартам морали и справедливости.
- Вряд ли Данте поступит со мной как дон со своими солдатами, если дело будет касаться именно тебя.
- В таком случае тебе лучше позаботиться о том, чтобы я согрелась, - заявила она, снимая мокрую куртку.
Блузка Лалисы стала прозрачной и плотно облегала тело девушки. Кружевной бюстгальтер дразнил меня сквозь легкую ткань.
- Прими горячий душ, - отрезал я.
Я редко когда замерзал, но сейчас и я с нетерпением жаждал принять теплый душ.
Она прислонилась к двери ванной, снежинки таяли на ее волосах.
- Мы могли бы принять душ вместе. - Она закусила губу. - Или ты мог бы начать с того, что согрел бы мои губы своими.
Неужели она забыла, что именно ее поцелуй привел меня сюда? И самое ужасное было то, что я не мог перестать думать об этом.
- Зачем мне снова тебя целовать? Чтобы ты могла меня шантажировать?
Я сбросил влажную обувь.
Она вздохнула, скрестив руки на груди.
- Прости. Мне не следовало использовать наш поцелуй против тебя, клянусь, я больше никогда так не поступлю. Париж чрезвычайно важен для меня.
- Явно больше, чем моя безопасность и чувства.
- Неужели у тебя есть чувства? Ты хорошо их скрываешь.
Я бросил на нее взгляд, ни капли не забавляясь. И я уж точно не стал бы делиться переживаниями с ней, хотя за последние несколько недель они заполнили меня целиком.
- Я бы ничего не сказала папе, даже если ты не сделаешь того, чего я хочу.
- Я должен поверить твоим словам?
Лалиса выглядела искренне обиженной, но я не собирался легко ее отпускать. Никто раньше меня не провоцировал. Только она.
- Я еще ни разу никого не выдавала, когда дело касалось чего-то серьезного. Даже Лиина, когда брат меня злит.
- Думаю, я никогда не узнаю, как все обстоит в действительности. Теперь я в Париже, а твое желание исполнилось.
Она отвела взгляд.
- Ну и не верь. - Она исчезла в ванной, и по какой-то причине я почувствовал легкую вину, но, наверное, она тоже. Эта девушка снова запудрила мой мозг!
Я пошел в спальню, снял уличную одежду и переоделся в спортивные штаны.
Раздался визг. Я выбежал из комнаты, по дороге схватил пистолет и помчался в ванную не раздумывая. Лалиса стояла перед душевой кабиной, мокрая и абсолютно нагая.
Я замер, мой разум на мгновение перестал соображать.
Я опустил руку, в которой сжимал пистолет.
- Что случилось? - Мой голос стал хриплым.
Взгляд Лалисы остановился на моей обнаженной груди, однако девушка и не удосужилась прикрыться. Мне следовало отвернуться, но я просто не мог.
От нее захватывало дух. Мое воображение, даже самые смелые мечты не воздали ей должного. Мурашки покрыли все ее тело. Соски у нее были твердые и пыльно-розовые, грудь идеально круглая. Капли воды стекали по животу, застревая в прекрасном пупке, за исключением нескольких капелек, которые скользили ниже, к подстриженному треугольнику темных волос.
Я заставил себя поднять взгляд, только чтобы встретить застенчивую улыбку Лалисы.
- Нравится то, что ты видишь?
Нравится? Я чертовски загипнотизирован.
- Почему ты кричала?
- Вода внезапно стала ледяной.
Я прищурился, шагнув вперед. Схватил полотенце и протянул его ей.
Ей все же надо прикрыться, поскольку мне необходимо сосредоточиться на чем-то, кроме ее плоти.
- Держи.
Она взяла полотенце, выгнув бровь, но продолжила держать его в руке, вместо того чтобы обернуть вокруг туловища.
Стиснув зубы, я заглянул в душевую кабину и повертел краны.
- Вода теплая.
Лалиса потрогала струю пальцами. Я старался не обращать внимания на то, насколько близко находилось ее обнаженное тело к моему, как хорошо она пахла и как сильно мне хотелось протянуть руку и притянуть ее к себе.
Ее губы образовали букву О. Лалиса была довольна и вновь смущенно улыбнулась.
- Клянусь, она была холодной.
- Я велел тебе прекратить глупые игры.
- Я не играю ни в какие игры, Чонгук. Ты бесишься из принципа, потому что не хочешь здесь находиться.
Чертовски верно. Я попятился, нуждаясь в большем расстоянии между ее дразнящим обнаженным телом и мной.
Ситуация выходила из-под контроля. Я практически чувствовал это. Ненавидел тот факт, что она имела власть надо мной, но не мог ничего поделать. Да и не хотел, если честно. Но...
- Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я не намерен оставлять позади всю свою жизнь, семью и друзей? Ради тебя?
***
Лалиса
Чонгук выглядел разъяренным. Я сглотнула. Я и правда его не спрашивала.
Он, который был подобен тени, стал моей реальностью.
Я с трудом могла вспомнить время, когда он не являлся моим телохранителем и не собиралась размышлять о будущем, когда он перестанет им быть.
- Ты прав, - тихо сказала я. - И если тебя тяготит пребывание в Париже и защита дочери дона, тогда я попрошу папу дать мне другого телохранителя.
Чонгук пренебрежительно отмахнулся:
- Мне не по нутру терпеть долгий полет. Не говоря уже о том, что ни один секьюрити не выдержит перепады твоего настроения.
Мои глаза округлились.
- Ох, извини, что тебе приходится терпеть перепады моего настроения. Сомневаюсь, что кто-то справился бы с ними хуже, чем ты.
- Я лишь делаю свою работу. Я - единственный человек, который не пытается с тобой заговорить, чтобы завоевать расположение Данте.
- Жаль, - пробормотала я. Он оказался одним из немногих людей, с которыми я была бы не прочь поболтать.
Чонгук снова покачал головой:
- Прими душ и ложись спать. И если ты еще раз закричишь, я не прибегу. - Он повернулся, демонстрируя сильную спину и идеальную задницу в низко посаженных спортивных штанах. Чонгук захлопнул дверь с большей силой, чем необходимо.
С легкой улыбкой я вернулась в душевую кабину. Я не солгала, когда сказала, что вода была холодной, но теперь она стала приятно теплой.
Я откинулась на плитку и закрыла глаза, чтобы воспроизвести выражение благоговения, которое появилось на лице Чонгука, когда он увидел меня обнаженной. Все внутри сжалось при мысли о том, как близко он стоял и как хорошо от него пахло. А его яростное выражение лица?
Я скользнула своим пальцем между ног и нащупала свой и без того пульсирующий клитор. Один сердитый взгляд Чонгука возбудил меня сильнее, чем поцелуй Мориса или Сехуна. Я медленно гладила себя, жалея, что еще не нашла времени распаковать игрушки. Но даже без них мне не потребовалось много времени, чтобы достичь оргазма.
Что только заставило меня вожделеть большего.
Когда я вышла из ванной комнаты, Чонгук сидел на диване и смотрел новости, уставившись в маленький телевизор. Мужчина уже надел футболку. На мне была моя любимая шелковая сорочка рубинового цвета и шорты в тон.
Он мельком взглянул в мою сторону, прежде чем снова сосредоточился на экране.
Я скользнула к нему и присела на подлокотник дивана.
- Что тебе надо?
Я вглядывалась в его лицо: твердая линия челюсти, настороженный блеск в глазах.
- Ни за что бы не подумала, что ты - трус.
Он напрягся.
- Я не трус, малышка.
Мое сердце заколотилось, когда он назвал меня мило по-французски. Он не вкладывал в словечко какой-то особый смысл, но мне все равно понравилось слышать это из его уст.
Я пожала плечами:
- Ты меня боишься.
Чонгук снисходительно улыбнулся.
- Да. Боишься, потому что хочешь.
- С каких пор ты стала экспертом в определении желаний мужчины?
Меня бесило, насколько резким он мог быть, как легко мог отмахнуться от меня после увиденного в ванной.
- Во время поцелуев с Морисом и Сехуном я видела их желание. Кстати, Сехун отлично целуется. - Я в принципе не лгала. Я предположила, что Сехун хорошо целуется, учитывая его успех у девушек, да и сама удосужилась попробовать. Конечно, я не слишком заинтересована в женихе, но последнее вовсе не означает, что он плох.
Ярость сверкнула в глазах Чонгука. Он мог говорить что угодно, но ему претила мысль о том, что я целовала других парней.
- Ты не хочешь меня трахнуть, но начинаешь злиться, когда я говорю о поцелуях с мужчинами.
- Сехун - не мужчина, он мальчик. Когда ты побываешь с настоящим мужчиной, то почувствуешь разницу.
- Ты забываешь о Морисе.
Чонгук усмехнулся:
- И он не мужчина.
- А кто сказал, что я не была с кем-то еще, кроме Сехуна и Мориса? - спросила я в отчаянии. - А Сехуну плевать на наши традиции. Он и не надеется, что я буду ждать до свадьбы.
Лицо Чонгука стало каменным.
- Ему повезло. - Затем его губы тронула ехидная улыбка: - Ты можешь делать все, что хочешь, но я больше не буду тебя целовать. Я усвоил урок.
Мне хотелось закричать от разочарования. Почему он настолько упрям?
Я решила попробовать иной - честный - подход.
- Я такая же послушная, как и ты, Чонгук, но я хочу глотнуть свободы до того, как стану женой политика. Если Сехун развлекается, почему мне нельзя?
Чонгук молча покосился на меня.
Я мечтала узнать, что происходит у него в голове.
- Ты бы предпочел, чтобы я развлекалась с кем-то другим?
- Твой отец просил меня защищать тебя, что я и делаю.
Я фыркнула:
- От секса.
Теперь Чонгук таращился в телевизор.
Я встала, пожала плечами: - Тогда я просто обойдусь без твоей помощи, как и в душе. - Повернулась, не дожидаясь его ответа, и направилась в свою комнату, не удосужившись закрыть дверь.
- Ты в курсе, где меня найти, если наберешься смелости.
Спустя секунду я услышала шаги, затем Чонгук схватил меня за плечи и развернул лицом к себе.
Он сердито прищурился.
- Чего ты на самом деле хочешь, Лалиса? Чтобы я потерял контроль? Разум? Работу? Жизнь?
Голос его был резким и низким, разжигая огонь в моем животе.
Он являлся самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Которого когда-либо желала.
- Я хочу, чтобы ты потерял контроль.
Чонгук зарычал и оттолкнул меня, сделав два шага назад. Не сказав ни слова, он вылетел из моей комнаты и захлопнул дверь.
Я закусила губу и закрыла глаза, слушая бешеное биение сердца. Золотая клетка доставляла мне мало удовольствия и еще меньше острых ощущений. Но провокации по отношению к Чонгуку, они всегда вдыхали в меня жизнь.