Конец войны
Pov Автор
Пространство разорвалось.
Как и в каноне, Кагуя начала метать их между измерениями — лёд, лава, пустота, гравитация, где сама реальность была оружием.
Но теперь их было четверо.
Наруто и Саске действовали слаженно, как две половины одного удара.
Сакура держалась до последнего, прикрывая, исцеляя, ломая невозможное.
И Суми.
Поначалу она сдерживалась.
Держала форму.
Держала баланс.
Но Кагуя смотрела только на неё.
— Ты мешаешь, — холодно произнесла она, отражая очередную атаку. — Твоя сила нестабильна. Ты не завершена.
— Я завершена ровно настолько, — ответила Суми, — насколько сама выбрала.
Кагуя подняла руку.
И мир сломался.
Pov Суми
Я почувствовала это сразу.
Если она ударит в полную силу — Наруто и Саске не успеют.
Даже с печатями.
Я закрыла глаза.
Хватит.
Я больше не ребёнок.
Не проект.
Не сосуд.
Я — результат выбора.
— Простите... — прошептала я, не глядя на них. — Но дальше... я сама.
Pov Автор
Чакра Суми перестала быть просто мощной.
Она изменила качество.
Белизна её глаз сменилась глубиной — в них проявились узоры, не принадлежащие ни бьякугану, ни риннегану.
Крылья распались... и тут же сформировались заново.
Теперь их было четыре.
Два — светлые, словно сотканные из чистой чакры.
Два — чёрные, плотные, как сама пустота.
На её коже появились знаки — не печати, а следы существования, древние, старше шиноби-системы.
Воздух задрожал.
— ...Невозможно, — прошептал Саске. — Это не Ооцуцуки...
— И не человек, — выдохнул Наруто.
Pov Хагоромо (эхо чакры)
...Это не то, что создала Кагуя.
Это — то, что выросло вопреки ей.
Pov Кагуя
Я сделала шаг назад.
Впервые за вечность.
— Что... ты... сделала? — произнесла я.
Она посмотрела на меня спокойно. Без гнева. Без страха.
— Я перестала быть твоей тенью, — ответила Суми. — Я — равновесие между тем, что ты отвергла, и тем, что я полюбила.
Её чакра не подавляла.
Она отменяла.
Мои техники... теряли абсолютность.
Pov Автор
Когда Кагуя попыталась открыть очередное измерение, Суми подняла руку.
И пространство не подчинилось.
— Хватит, — сказала она тихо.
Впервые богиня чакры была ограничена.
— Сейчас! — крикнул Наруто.
Саске рванул вперёд.
Печати приблизились.
Но Кагуя сорвалась — в отчаянии, в ярости, в страхе.
И тогда Суми сделала последнее.
Pov Суми
Я расправила все крылья.
— Это не запечатывание, — сказала я матери. — Это... прощание.
Я коснулась её лба.
Не ударом.
Не техникой.
Принятием.
— Ты больше не одна, — прошептала я. — Но ты больше не будешь править через боль.
Свет и тьма сомкнулись.
Pov Автор
Когда всё закончилось, Кагуя была запечатана.
Но иначе.
Без крика.
Без ненависти.
Суми упала на колени, крылья рассыпались искрами.
Наруто подхватил её первым.
— Эй... — голос дрожал. — Ты нас напугала, знаешь?
Саске смотрел молча.
Сакура выдохнула, будто только сейчас позволила себе жить.
А дальше... дальше был взгляд Гая, который кое-как попытался быть сильным после того, что сделал с ним Мадара.
Он не сказал ни слова. Но смотрел на нее, словно на единственный лучик солнца в среди всех серых туч.
Pov Автор
Когда Кагуя была запечатана, мир ещё не вернулся к жизни.
Бесконечное Цукуёми всё ещё держало тысячи шиноби в плену сна, земля была изранена, леса сожжены, города — разрушены.
Наруто и Саске готовились к своему последнему бою.
А Суми... просто поднялась на ноги.
Pov Суми
Я чувствовала их всех.
Каждого.
Живого.
Раненого.
Спящего.
Чакра мира была порвана, как ткань.
— Этого достаточно, — тихо сказала я.
Я подняла руки.
Pov Автор
Чакра Суми разлилась не волной — дыханием.
Она прошла сквозь землю, сквозь корни деревьев, сквозь тела людей, аккуратно, точно зная, где боль, где разрыв, где смерть ещё не успела поставить точку.
Глаза людей начали открываться.
Цукуёми... рассыпалось.
— ...Я... жив?
— Что произошло?
— Война... закончилась?
Раны затягивались.
Переломы срастались.
Даже выжженная земля начинала зеленеть.
Pov Сакура
...Это не медицинское ниндзюцу.
Это не регенерация.
Это не лечение.
Она возвращает состояние мира, будто война никогда не случалась.
— Невероятно... — прошептала я. — Даже Шестипутный... так не может...
Pov Автор
Пока Наруто и Саске сражались — как и было предначертано,
Суми шла по полю боя.
Там, где была воронка — снова появлялась земля.
Там, где погиб лес — поднимались деревья.
Там, где кровь впиталась в камень — камень становился чистым.
Хвостатые замерли.
— Эта девочка... — пробормотал Шукаку.
— Она не подчиняет чакру... — медленно сказал Курама. — Она с ней договаривается.
Хокаге смотрели молча.
Даже те, кто пришёл из прошлого.
...Если бы она захотела,
мир шиноби перестал бы существовать как система, — тихо сказал Тобирама.
...И всё же она выбрала исцелять, — сказал Хаширама.
Pov Автор
Но был один человек, к которому Суми подошла особенно осторожно.
Майто Гай.
Его тело было почти уничтожено.
Восемь врат забрали всё.
Суми опустилась рядом с ним на колени.
Pov Суми
— Вы опять... — я слабо улыбнулась, — всё сделали слишком красиво и слишком опасно, сенсей.
Я положила ладони ему на грудь.
Не технику.
Не печать.
Я вернула то, что он отдал.
Pov Автор
Кости восстановились.
Мышцы перестали гореть.
Сердце вернуло ритм.
Жизнь — вернулась.
Гай резко вдохнул.
— ...Я... жив?
Суми кивнула.
— Да. И полностью.
Он посмотрел на свои руки. Потом — на неё.
И вдруг рассмеялся. Громко. Искренне.
— ХА! Вот это сила юности!
А потом замолчал.
— Спасибо, — сказал он уже тихо. — Но... нам нужно поговорить.
Pov Автор
Они отошли в сторону, подальше от шума победы.
Гай смотрел на Суми долго. Внимательно. Без страха.
— Я видел твою форму, — сказал он. — И я видел, как на тебя смотрели другие.
— И? — спросила она.
— И мне плевать, — честно ответил он. — Ты осталась собой.
Она выдохнула.
— Я боялась, что после этого... вы будете смотреть иначе.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, что она помнила с детства.
— Я смотрю и вижу ученицу, которая превзошла своего учителя. И человека, которым я горжусь.
Она опустила взгляд.
— Я использовала силу, которая может изменить мир.
— Но не стала, — мягко сказал он. — Вот в чём разница между тобой и богами.
Он сделал паузу.
— Ты больше не обязана идти одна, Суми.
Она подняла на него глаза.
— Тогда... вы всё ещё рядом?
Гай протянул руку и положил ей на голову.
— Всегда.
И впервые за всю войну
Суми заплакала не от боли
а от облегчения.