Глава 25
Стоило сразу закрыть дверь и ничего не слушать. Я ведь знала - и знала твёрдо: что бы он сейчас ни сказал, как бы ни попытался нагородить новой лжи, а это уже абсолютно ничего не могло изменить между нами.
Никогда уже я не посмотрю на него прежними глазами. Никогда не поверю ни единому его слову. Никогда даже просто не смогу находиться рядом и не испытывать отвращения после всего, что он сделал.
Любовь, наверно, может простить все. Но во мне её не осталось больше ни капли. Только пустота и разочарование от того, что человек оказался совсем не таким, каким я его видела. В какого верила…
И когда с тобой поступают так, как это сделал Тэхен – не год, не два и даже не пять, а всю нашу совместную жизнь – банальное самоуважение должно превалировать над всеми иными чувствами.
Да, я должна была захлопнуть дверь прямо перед его носом, но его вид – потрёпанный и слабый, вызвал во мне чувство жалости. Такое, какое бывает к бродячей собаке, увязавшейся за тобой вслед… Ни больше, ни меньше.
- Что тебе нужно? – поинтересовалась сухо, не торопясь все же впускать его в квартиру. – Пришёл снова упрекать меня во всех смертных грехах, как ты это любишь делать?
Я бы не удивилась даже этому. Тэхен филигранно умел, как выяснилось, две вещи: лгать и перекладывать вину с больной головы на здоровую.
Он оттолкнулся от стены, на которую опирался плечом, поднял на меня усталый, измученный взгляд…
- Нет. Совсем нет. Пожалуйста, выслушай.
Казалось, его буквально заело на этом слове. Возможно, ему даже было не столь уж и важно, что я ему отвечу, он просто хотел… облегчить собственную душу?
Но хотела ли я это слушать? Не больше, чем диалог из слезливого сериала.
И все же мы прожили вместе много лет. Хотя бы в память об этом я могла выполнить его просьбу, которая станет последним из того, что я для него сделала.
- Ладно, - ответила холодно и предостерегающим тоном добавила:
- Но если только позволишь себе в мою сторону хоть какие-то обвинения и оскорбления – вылетишь за порог.
Конечно, подобные вещи звучали, наверно, смешно из уст достаточно миниатюрной женщины в адрес мужчины, но, видимо, что-то в моих глазах и голосе заставило его принять эти слова всерьёз. Тэ покорно кивнул и, повинуясь моему жесту, вошёл в квартиру и прошёл внутрь.
Он совсем не казался опасным. Скорее… сломанным. Потерянным. Бесконечно жалким.
Я кивнула ему на стул и он послушно сел. Сама я отошла чуть подальше, к окну, и, скрестив на груди руки, молча ждала, опершись бедром о подоконник.
Тэхен обвёл задумчивым, горьким взглядом кухню, где мы устроились. Она была ещё не совсем обжита, хотя оборудована всем необходимым, и все же я даже сейчас успела расставить в этом помещении несколько вещичек, которые делали его более живым.
Взгляд Кима остановился на одной из них. На часах в виде фигурки совы – немудрёная керамика, но мне они очень нравились.
Губы его нервно дрогнули, словно именно сейчас чётко пришло осознание: это и в самом деле конец. Ничего больше не будет так, как раньше. И привычные вещи больше не находились на своих местах.
Мне тоже было жаль. Себя, своей веры и всех прожитых в обмане лет. Но я должна была идти дальше и не оглядываться на то, что не вызывало ничего, кроме горечи.
- Ловко ты… провернула все с этой квартирой, - заметил он с кривой улыбкой, но в словах его не было злобы и обвинения.
- Что, хочешь забрать единственное, что дал своим детям? – поинтересовалась насмешливо.
- Нет.
Одно короткое слово – но такое весомое, исчерпывающее…
Тэ опустил вниз голову, сцепил руки в замок и стал медленно поглаживать пальцами одной руки – костяшки другой. Я знала, что этот жест его успокаивал…
Поразительно. Я знала о нем так много… а главного – его гнилой сути – не разглядела за столько лет.
- Я всю прошлую ночь… не спал, - проговорил Ким после паузы. – Не знал… что мне делать, куда идти. Дома все напоминает о тебе… о детях. И я просто… не могу там быть. Без вас…
Что это было? Чего он этими словами добивался? Жалости, сочувствия? Но ему ведь не было жаль ни меня, ни даже своих собственных детей. И как только хватало совести теперь давить на мои чувства?..
От которых остался только пепел.
- По-моему, абсолютно очевидно, куда тебе идти, - произнесла холодно и безразлично. – К Дженни, конечно. Она ведь так ждёт! А ты – совсем не торопишься.
Он резко подался вперёд, ко мне – так, что даже пошатнулся, едва не соскользнув со стула. Возможно, ошибочно принял эти мои слова за признак неравнодушия. Потому что следом горячо заговорил:
- Лис, ну ведь если бы я действительно хотел к ней уйти – сделал бы это уже давно!
- О, теперь ты уже не отрицаешь, что у вас все было? – отозвалась язвительно. – И мне, может, еще тебе в ножки поклониться за то, что не ушёл раньше?
В ответ он только издал рваный вдох, словно в лёгких у него резко кончился воздух. А я, досадливо поморщившись от бессмысленности этого диалога, добавила:
- Слушай, Тэхен, давай уже ближе к делу. И сразу хочу тебе сказать – если ты пришёл мне исповедоваться в том, что вы с Дженни все двенадцать лет по постельным аттракционам скакали, то ты опоздал. Она уже все охотно и в подробностях мне выдала. И, кстати, именно её можешь благодарить за то, что всем теперь известно о том, что бизнесмен из тебя… липовый.
Он стал, похоже, ещё бледнее, чем был, хоть это и было, казалось, невозможно. Я уже не ждала ответа, когда он все же разомкнул губы и хрипло произнес:
- Нет. Я хотел сказать вовсе не это. Я хотел… чтобы ты просто меня поняла.
- Поняла что?
- Почему все… вышло так. Так, как я не хотел. И пусть это меня совсем не оправдывает… я хочу, чтобы ты знала, что я… не всегда был таким… дрянным.