Глава 10
Хотелось отбросить от себя телефон, как нечто мерзкое и грязное. Но я знала, что эти фото отныне будут буквально выжжены у меня на сетчатке, клеймом отпечатаны в душе. И сколько бы лет ни прошло – десять, двадцать, пятьдесят – я не смогу этого забыть.
Руки тряслись, в ушах шумело. Вопреки желанию выкинуть телефон и больше никогда не видеть этой гадости, я только крепче сжала тонкий металлический корпус в руках…
Дышать. Дышать. Дышать…
- Лиса! Принеси мои инструменты!
Голос мужа резко вывел меня из оцепенения. Картинка перед глазами прояснилась, мозг лихорадочно заработал…
Медлить нельзя! Я не знала, как это мне может пригодиться и зачем, но предпочла все же перестраховаться. Скринить и перекидывать себе всю эту галерею разврата, а потом ещё подчищать за собой следы у меня времени не было – в любой момент Тэхен мог зайти в комнату, не дождавшись меня на кухне.
- Секунду! Сейчас иду!
Я быстро нащупала в кармане свой телефон и сделала несколько снимков экрана мужа – самые смачные фото, от которых тошнило, несколько кадров их переписки, в которую сейчас не было времени вчитываться…
Наскоро сделав, что могла, я заблокировала телефон Тэ – пусть думает, что это произошло автоматически – и бросила его обратно на диван. После чего метнулась в прихожую, где муж хранил свой хозяйственный чемоданчик и побежала с ним на кухню.
- Держи.
- Чего так долго? – проворчал он в ответ вместо благодарности.
- Оттирала пятно, которое Чэвон оставила на столе. Могло засохнуть.
- Ладно, - буркнул он в ответ и с хмурым видом принялся привинчивать на место кран. – Ну вот как ты так умудряешься вечно все ломать?
От этой претензии стало бесконечно смешно.
- А ты? – парировала с усмешкой.
Мой тон заставил его обернуться, посмотреть мне в лицо. И отвести глаза, словно нашкодившая собака.
А я продолжала:
- Ты правда думал, что если принёс мне цветы – то мы все забыли? Нет, Тэхен. Я даже не знаю, стоит ли вообще верить тому, что ты мне рассказал. Может, стоит у Дженни спросить её версию, как думаешь?
Тэхен со злостью отбросил в сторону ключ, разве что чудом не расколотив этим действом плитку на полу.
Порывисто встал, уперев кулаки в бедра.
- Её версию ты уже слышала – тебе не хватило? Я вообще не понимаю тебя, Лиса! Где твоё доверие? У нас же семья, дети! А ты готова сходу поверить какой-то девице, которая откровенно перед всеми жопой крутит!
Хотелось истерически рассмеяться от его претенциозных речей о доверии. Действительно, и где же оно? Видимо, оказалось погребено под пошлыми фотографиями и документами на квартиру, где не было имён наших детей!
Но всего этого говорить вслух я не стала. Не время.
- Эту девицу я знаю дольше, чем тебя. Она была моей подругой чуть ли не всю жизнь, - отозвалась глухо, с отвращением от него отворачиваясь.
Снова комом в горле встала боль. Перед глазами пролетели долгие годы дружбы – радости, которые мы делили, слезы, которые друг другу утирали…
За что? За что мне этот плевок в душу? Ведь у ног Дженни мог быть практически любой – только помани она пальцем!
Но она захотела его – моего мужа. Почему?..
- Лисёнок, мне очень жаль…
Тэ аккуратно, сочувственно коснулся моего плеча. Меня передернуло от его двуличия – стоял здесь, передо мной, как невинный агнец, а сам вытворял с ней такие вещи…
Господи, да у него даже не хватало порядочности во всем сознаться! Он готов был все свалить на одну лишь Дженни, лишь бы самому остаться чистеньким. А что он тогда вообще пел ей про меня?! Страшно вообразить!
- Не надо.
Я сделала шаг в сторону, брезгуя его прикосновением. Господи, как же так вышло, что человек, которого я так любила, смог теперь стать тем, кого почти что ненавидела?
А впрочем, любовь и ненависть - это, наверно, просто две стороны одной медали. И теперь она безжалостно перевернулась, обнажив свою грязную, черную половину.
Появилась потребность: заставить страдать мужа так же, как он заставил меня. Пусть даже в самой мелочи, пусть ненадолго, но – страдать…
Я внезапно заявила:
- Хотела сказать тебе кое-что. Завтра дети на тебе.
- В смысле?
Я не видела, но буквально чувствовала кожей: он опешил. Он возмущён.
- В прямом. Мне тут предложили работу… получше. И с более полной занятостью, так что я хочу съездить, посмотреть и, наверно, согласиться.
На самом деле никакой работы мне никто не предлагал. Но было совсем не лишним уже сейчас озаботиться поисками чего-то более высокооплачиваемого, чем то, чем я занималась в настоящее время.
- Лиса, ты чего?
В его голосе звучал едва ли не испуг.
- Зачем тебе это? Мы же договаривались: дети и дом – это по твоей части…
Тэхен и впрямь считал, что есть дела чисто женские, которых мужчина касаться не должен. Но сейчас я ощущала: самое время прощупать границы дозволенного, потому что границы эти тонки, как никогда прежде.
Их разъедало его чувство вины.
- Правила меняются, Тэхен, - отрезала категоричным тоном. – И, кстати… садик завтра закрыт. У них карантин.
Ещё одна ложь. Но пора было мужу дать своим детям хоть что-то, пусть даже это всего лишь день в компании папаши.
- В мае?! – возмутился Ким.
Я пожала плечами:
- Зараза не спрашивает, какое на дворе время года. Но ты не переживай – возьмёшь с собой Чэвон на работу. Ей будет интересно.
Он снова развернул меня к себе одним быстрым, порывистым движением.
- Лиса, ты с ума сошла?! Я вас что – плохо обеспечиваю?! Я многого у тебя прошу – заниматься хозяйством и детьми?!
Я вырвала из его захвата свой локоть, который он сжимал до боли, удерживая меня на месте, будто боялся, что сбегу.
- Не забывайся, Ким, - проговорила холодно. – Ты ещё не прощен. И если тебе дорога семья – придётся это доказать.
На самом деле он мог, конечно, доказывать это хоть до посинения – я уже знала, что семье настал конец. Но собиралась выжать из ситуации хоть какую-то пользу. Прежде всего – для своих детей.
- Подъем в семь, - сообщила мужу, когда он так и не рискнул возразить.
А после просто вышла из кухни, испытывая облегчение от того, что Тэхен больше не рядом.