День рождение Ясура.
POV Лилия
Через пару дней состоялось торжество по случаю рождения наследника Бонифациев. Были приглашены гости со многих дружественных земель. Меня же единственную не пригласили на торжество, а привычно заперли в подвале гарема.
Именно на сегодня мы с Тиль запланировали побег. Сумка с мужскими штанами и рубахой при мне, золотая монета, подаренная Тиль при мне. Оставалось дождаться появления пособника. Я старалась не давать эмоциям выйти наружу, закрывала их в себе, надежно прятала, чтобы не дать слабину и не засомневаться в правильности решения. Нам с Артуром не суждено быть вместе.
План прост. Тиль отвлекает охранников при входе в гарем, открывает мою дверь ключом, украденным у служанок(Во все подробности побега она не посвещала, лишь вкратце, как будет запутывать следы), далее дает мне лошадь, и я уезжаю в одном направлении. В тоже время в другую сторону она пускает вторую лошадь с похожей на меня рыжеволосой женщиной, запутавшейся в поводьях. Эту женщину протаскивает по песку, вследствие чего невозможно распознать внешность пострадавшей. Вся ее кожа будет содрана до мяса. Я думаю, это заранее подготовленный труп рыжеволосой девушки.
Все это в идеале, а как должно получиться неизвестно.
В ожидании Тиль я долго сидела на кровати и невольно вспоминала недавний странный всплеск эмоций от Ярина. Вызывало неприятие то, как он разозлился на отказ. Вышел из себя, применил силу. Если бы не спугнувшие охранники, вполне возможно он схватил бы меня и насильно утащил?
Странное поведение принца напрягло и я так глубоко погрузилась в мысли, что не сразу услышала шаги в гареме. Только, когда они приблизились к моей двери. В ту же секунду подорвалась с кровати, ожидая, когда Тиль откроет, и мы начнем действовать. Ключ несколько раз повернулся, скрипнув по моим нервам, и открыл замок. Дверь распахнулась, после чего я рефлекторно осела обратно на кровать. Слишком пораженная ликом гостя, что забыла, как правильно необходимо приветствовать столь важную персону. Запоздало поднялась с кровати и припала на колени, рассматривая старца‑шейха. С отцом Артура мы не встречались, но издалека его несколько раз видела и потому не составило проблем узнать личность.
Богатые одежды, перстни, украшающие его морщинистые руки, седая аккуратно подстриженная борода – всё это говорило о статусе человека и его богатстве. Хотя плечи старца уже начали сгибаться под тяжестью прожитых годов.
– Добрый день, дитя, как жаль, что ты вынуждена сидеть взаперти. Сущая несправедливость. В деревне творится безумно захватывающие представления. Я хотел бы сопроводить тебя на прогулку, думаю, сын не будет против. Пойдем, дитя? – мужчина распахнул пошире дверь, тем самым разрешая мне выйти из комнаты.
Таааак. Что‑то план побега приобрел новые пункты.
Предложение старца естественно не оспаривается и не обсуждается и потому не было выхода, хотя мне не очень хотелось идти с ним, ведь с минуты на минуту должна была появиться Трин. Я бегло оглядела комнату: мою собранную сумку, которую, к сожалению, не удастся сейчас взять с собой и меч, подаренный Артуром. Старец заметил мой взгляд на оружие и спокойно пояснил:
– Не волнуйся, со мной четверо охранников. Мы всего лишь поднимемся на крышу, оттуда увидим великолепное представление, происходящее за стенами дворца. Это награда для народа.
В коридоре первого этажа мы столкнулись с Тиль, которая, увидев меня за спиной шейха, потеряла способность говорить. Издала неопределенные звуки и запоздало поклонилась:
– Дорогая Тиль, что‑то случилось? По какой причине вы не на празднике вместе со своим господином? – тонкое замечание, что рядом с Артуром должна быть она, а не я.
Может быть я слишком мнительна и выдумала этот показательный намек? Вероятнее всего шейх не имел ввиду ничего подобного.
– ЭЭЭм... Ясур захотел кушать и мы пришли... – Тиль ответила, попутно бросая на меня странные взгляды. Она явно решала, как исправить наш план.
– Что ж поспеши, милая, покормить наследника, мы тоже идем гулять!
Никто не смел перечить достопочтенному шейху, поэтому каждый сделал требуемое. Я обернулась поверх плечей охранников, идущих за нами, и посмотрела на замершую Тиль. Ощутила исходящие от нее странные волны тревоги. По неизвестной причине она будто думала пойти за мной или нет.
На крыше дворца была похожая обстановка, как и на крыше Вацлавов. По центру находились огромные кадки с цветами. По бокам две тропинки, вдоль которых можно ходить по крыше и оттуда наблюдать за красотами оазиса. Положив локти на высокий бордюр, мы начали наблюдать за событиями, происходящими за стенами. Дворец находился выше стен оазиса и позволял увидеть очень далеко, даже – бескрайнюю красную пустыню.
Один из воинов передал шейху бинокль, а тот в свою очередь передал его мне и, прижав его к моим глазам, велел:
– Смотри внимательно... Видишь обнаженную женщину с пышными рыжими волосами? – я пригляделась повнимательнее. Бинокль очень сильно увеличивал и позволял увидеть площадь деревни, людей, стоявших кругом, а в центре – позорный столб с колодками, куда просовывались голова и руки провинившегося. К этому страшному, позорнуму месту двое мужчин вели за руки совершенно обнаженную деву.
– Вижу, господин, – сглотнула я, понимая, что одно из равзлечений в день рождения малыша – общественная порка и унижение.
Мне совершенно не нравилось то, что я видела.
Напряженно впившись пальцами в бинокль, я смотрела на это публичное действие. Руки и голову девушки просунули в колодки. Плотно зафиксировали механизм. Теперь женские ягодицы позорно оттопырены для лучшего вида народа. Густые рыжие волосы накрыли пышным каскадом ее лицо, скрывая от народа.
– Хорошо видишь, дитя, эту женщину? – переспросил старец.
– Да. Хорошо, – заторможенно ответила, наблюдая, как к девушке подошел глашатай и, стоя рядом с ней непозволительно близко, рукой в черной перчатке похлопал ее по ягодицам. Не сильно, а скорее насмешливо.
Передвинув бинокль, я обнаружила позади позорного столба высоко мужчину в ослепительно белых одеждах, скрестившего руки на массивной груди и молча взиравшего на действо. Артур...
– Эта женщина жестоко провинилась, – начал рассказывать старец. Я же была поглощена действием на площади, а больше всего мне не нравился Артур, который позволял такие унизительные наказания. Никогда не замечала за ним удовольствия от унижения других, за исключением унизительных наказаний в случае, если задели его гордость. Что же натворила бедняжка, если подобное зрелище происходило при сотне приглашенных гостей?
– Знаешь, что с ней произойдет? – теперь я явственно почувствовала в голосе шейха злорадство, эйфорию. Да. Интуиция не подвела. Мне не показалось что‑то странным в его общении со мной. – Целые сутки ее будут использовать во всех смыслах. Это настоящая живая кукла. Достаточно одному человеку подойти и плюнуть ей на ягодицы, как остальные почувствуют жар похоти. Ее изобьют, изнасилуют, изуродуют ее тело и не остановятся до тех пор, пока не будет поздно. Она умрет возле позорного столба.
Волосы на теле мигом встали дыбом, страх прошиб тело, сковал цепью и ударил плетью. Я видела, как глашатай рассказывал что‑то про женщину, видно перечислял ее грехи, а затем мужчина отошел в сторону, рукой показывая на позорный столб. Теперь любой вправе подойти к ней и осуществить самое извращенное желание, которое только придет в голову. Все, что всплывет в больной фантазии. Кукла на позорном столбе все издевательства выдержит.
Мой поспешный стук сердца отсчитывал секунду, проходящие с того момента, как разрешили издевательства и до того, как они начнутся. В легких сжался воздух и с трудом проходил по гортани, отчего создалось впечатление нехватки воздуха.
Кто первый решится? Секунды складывались в минуты, но ничего пока не происходило. На площади на удивление толпа стояла смирно. С удивлением поняла, что они не торопились издеваться?
Глашатай внезапно решил поджечь интерес толпы, выхватил кнут и несколько раз саданул по спине девушки, заставив ту от боли прогнуться в спине. Мужчина показал пример раз уж остальные не торопились действовать.
Но и после этого с облегчением и легким вздохом я радостно заметила отсутствие интереса со стороны толпы насмехаться.
– Они уже насилуют ее, дитя, или нет? – он действительно ждал этого момента. Скосив взгляда на старца, отметила его задумчивую улыбку, направленную предположительно в сторону, где осуществлялось наказание.
– Нет, – четко и довольно грубо ответила, отнимая бинокль от глаз и отдавая его мужчине, чтобы удостоверился.
– Как нет? Почему? – он, наконец, приставил бинокль к глазам и посмотрел вдаль. Я испытала некое злорадство, увидев, как уголки грязной ухмылки старца поникли и опустились вниз, выдавая его разочарование.
– За что ее? – иссохшими губами спросила.
– Это принцесса, посмевшая отказать и выставить дураком Зверя Красных Песков. В отместку он выкрал ее со свадьбы и запер в наших казематах. Несколько месяцев он насиловал ее в камере, пока девица не начала испытывать к нему ответные чувства.
– Насиловать? – с ужасом вырвалось.
Это должно быть девушка, чьи стоны я слышала в подвале. Я очень надеялась, что все же это не Артур совершал насилие над женщиной. От этой мысли было совсем противно. В момент рот наполнился горечью и возникло етественное желание исторгнуть свой завтрак на пол. Как он мог так поступать? Это просто ужасно, омерзительно, грязно.
– Не заостряй внимание на мелочах. Мой сынок не занимается грязной работой. Конечно, он не не насиловал ее, но все должны думать, что насиловал. Каждый человек должен знать, что Зверь не прощает ошибок и предательства. Знаешь, кто эта сука, прикованная к столбу?
Тошнота от осознания невиновности Артура прошла, но тем не менее улыбка на лице старца заставляла мои нервы напряженно сжиматься и сигналить об опасности.
– Возле позорного столба – это ты, дитя мое. Потаскуха Вацлава...
Неизвестная рука схватила за волосы на затылке и натянула их, а к шее прислонили тонкое лезвие меча.
– Ты там должна сейчас стоять, но мой сынок пожалел тебя. Очень жаль. Только не пойму, почему толпа не действует? Абаш, будь добр, сбегай на площадь и узнай, в чем дело? – одного охранника старец отправил разведать подробности. Итого их осталось четверо против меня одной.
– Странно... – мужчина вновь посмотрел в бинокль и пожал в недоумении плечами. – Почему они не действуют, а просто стоят? Такое веселье приготовили для них.
– Может потому что когдаэта рыжая потаскуха их пожалела и не дала повелителю отрезать им руки? –поинтересовалась у старца. В тот же момент меч сильнее надавил мне на горло,заставив замолчать.
POV Лилия
Вот и славный конец, Лилия‑Роза. Одно лишнее движение и меч пустят в ход. Лезвие перережет твои жилы и кровь щедрым потоком хлынет из тела. И уже через несколько секунд ты испустишь дух, который вскоре будет поглощен красными песками.
Ничего. Умирать не страшно. Я примерно представляла, почему старец желал моей смерти. Выходит его подручные толкнули меня с лестницы и его шпионы следили за мной и Ярином в палатке? Значит, в рядах воинов сарацинов Артура были шпионы его отца?
Мыслительный процесс хорошо отвлекал от осознания неотвратимости судьбу и помогал свыкнуться с мыслью, а не паниковать. Даже в моем случае с мечом возле горла и в окружении четырех мужчин должна быть хоть маленькая, хрупкая надежда на спасение. Должна быть, но почему‑то ее нет. Тиль заодно со старцем? Нет. Не похоже. Она была удивлена тому, что старец пошел со мной на прогулку. Возможно она будет ждать меня на первом этаже.
– Мой сынок, моя плоть и кровь не ведает ошибок, не прощает предателей. Он всегда действовал, как истинный шейх земли, но всего лишь однажды, повстречав глупую девчонку, потерял покой и трезвый ум. За одну ошибку он подставил нашу землю по удар и сам поплатился хромотой!
– Никогда не видела его хромым! – упрямо заявила, проверяя насколько охранник позади меня бдителен. Будет ли шанс обмануть его и вырваться? Воин доказал свою внимательность. Сильнее схватил за капюшон и волосы. Плотнее приставил острое лезвие, предупредительно царапнув кожу. С намеком, чтобы заткнула рот.
Старец мягко и задумчиво улыбнулся солнцу, но понятно, что его эмоции принадлежали любимому сыну.
– Он терпит боль в ноге при ходьбе, мне ли не знать его эмоций и способностей? – слова были произнесены с нежностью и любовью, когда дело касалось сына. Но когда шейх повернулся ко мне, то его улыбка пропала и голос обрел мрачность и угрозу. – И это всё из‑за тебя, потаскуха! Ты – угроза, помеха величию моего сына. Я говорил, что он должен убить тебя, но он не послушал. Я даже посылал младшего сына, чтобы устранить тебя, но он... он... посмел ослушаться. Такой был великолепный шанс убить тебя, когда ты упала с лестницы и была покусана змеей, но Ярин пожалел тебя. Притащил какую‑то знахарку, чтобы спасти тебя. Сделал бы вид, что никого не нашел. И в палатке наедине столько раз мог убить, подсыпать тебе какой‑нибудь яд, накрыть твою голову подушкой и заставить задохнуться, но мой непослушный сын пошел наперекор! Дети совсем не слушаются, слишком своенравые!
Не смотря на то, что отец гругал сыновей, но все равно чувствовалась его безграничная любовь к обоим сыновьям. Для них он все сделает. Даже выполнит самую грязную работу – убьет меня. Я должна быть польщена, ведь мужчина столько сил и времени потратил, чтобы устранить обыкновенную рабыню.
– Как же я ненавижу таких потаскух, как ты и моя жена. Я знаю, что Артур – мой сын хоть жена утверждала обратное. Не хотела, чтобы я забирал его. За свою потаскуха испустила дух в падшем доме, среди таких же потаскух, как и ты. За предательство и устроенную резню в нашем оазисе и ты достойна смерти!
– Вы ошибаетесь, – крикнула, почувствовав, как лезвие сильнее надавило на горло. Но старец показал охранникам жест, обозначающий остановиться и дать мне слово. Приговоренный к смерти всегда имеет право на последнее слово. Также и мне позволено высказаться.
– Я не знала о резне, я хотела только освободить родного отца! Спасти его из плена!
Передо мной ярко встали картины из прошлого. Одна за другой. Все такое красочное и яркое. Прошлая жизнь без проблем. Мой любимый некогда отец, выполняющий почти каждую бездумно высказанную мною прихоть, а в последующем его жестокость и безжалостные пощечины за то, что отдавалась врагу земли.
Все картины яростно полыхнули и сгорели за секунду до огольков. Пепел воспоминаний рассыпался по ветру и оставил теперь лишь вот эту жизнь в плену и крови.
– Это вы! Вы, проклятые варвары, вырезали мою землю!
Именно злость подарила мне силы и подсказала, как правильно действовать. Я сильно надавила на меч собственным горлом, испытывая боль, а потом резко подала голову назад, ударяя затылком по носу охранника. Замешкавшись тот ослабил хватку и внимание. Его лицо тут же залила кровь от разбитого носа. Я же успела вывернуться почти без потери, только небольшой порез от меча защипал на правой стороне шеи.
Оттолкнув воина в сторону, рванула по проходу между цветами и бордюром, но изысканная вуаль цеплялась за растения в кадках и мешала бегу. Драгоценные браслеты звенели, выдавая мое местоположение. Я не знала, куда бежала, ведь впереди тупик. Думаю, именно поэтому охранники не сильно переживали, упустив меня, только старец гневно попенял за невнимательность:
– Плохо, охранник. Я разочарован. Упустить мелкую девчонку?!
Дорога вела лишь в одном направлении. Конечном. Разветвлений нет. Ни вправо ни влево. Либо назад, где убийцы либо вперед, где тупик. Сердце громко заколотилось, долбя изнутри молотами по моей грудной клетке и от этого чувствовалась легкая боль. Я начала считать метры, отделяющие меня до заветного конца пути. Один метр, два, три. Слишком далеко и воины слишком быстро наступали. Пожирали мои шаги, вынюхивали меня, желая сомкнуть челюсти на моей плоти и перебить кости. Я никогда так быстро не бегала. Зная, что моя жизнь зависит от скорости и только собственных сил. Никто не поможет, поскольку кроме стражи во дворце нет лишних людей. Все жители собрались на празднование в честь рождения маленького Ясура. Идеальное время для моего убийства. Капли крови с шеи стекали по мне и оставляли следы моего побега.
За непрерывными мыслями я почти добежала до заветного бордюра, но и охранники в тяжелой амуниции заторможенно, насколько могли быстро бежали за мной. Уже настигали, судя по лязгу мечей и топоту ног.
Но ничего, я должна была успеть. Подбодрила сама себя. Улыбнулась, ощущая вкус свободы. Вот и маленькая надежда на спасение. Хоть и высоко, но внизу густые деревья, благодаря которым можно смягчить падение. Можно переломать ноги, руки, содрать живьем кожу, а можно отделаться легкими синяками, но риск лучше, чем очевидная смерть от мечей охранников.
Да. На все воля Красных песков. Они решат, кого помиловать, а кого казнить.
Одной ногой вскочила на бордюр, вторую начала поднимать...но не закончила. Подо мной, точно мягкий ковер устилали густые кроны деревьев. Именно за них необходимо было зацепиться. Широко раскинув руки, приготовилась это сделать. Ветер победно зазвенел в ушах, кровь загремела, но в следующую секунду всё прекратилось. Красные пески решили мою судьбу по‑другому. Я почувствовала на лодыжке мощный захват, помешавший полететь. Всего несколько секунд не хватило для прыжка.
Меня дернули за ногу, и я рухнула лицом об бордюр. В момент удара хрустнули кости лица, лоб словно раскроили острым камнем, в глазах потемнело. Кровь отпечаталась на каменном бордюре и оставила на нем памятный след от моего разбитого лица. Охранники потянули меня, оглушенную и находящуюся, как в некоем бреду, непролазном тумане, обратно на крышу.
Находясь опасно на краю падения я увидела внизу человека. Кто‑то шел по тропинке по направлению дворца. Девушка.
Пожалуйста... посмотрите наверх. Куда вы спешите? Закричать я не могла, но попыталась поднять хотя бы руку, хоть палец. Превозмогая боль, подняла указательный палец. Это было безумно сложно, но я смогла. Само солце улыбнулось, когда женщина, почувствовав неладное, подняла взгляд наверх, но меня уже не было видно. Охранники затянули меня обратно на крышу и кинули на пол.
– Проклятый дьявол, там вторая наложница нашего шейха, – услышала раздосадованный голос. – Что делать? Она могла все увидеть?
– Глупцы! Я велел убить ее! Пусть бы она свернула шею при падении с крыши! Идиоты! Ничтожества!
– Но мой господин, вы велели перезать горло, а мы всегда с точностью выполняем распоряжение.
Сквозь дымку в сознании и перед глазами я расплывчато увидела черты разгневанного старца и то, как он ударил воина рукоятью меча по лицу.
– Глупцы! Всё надо делать самому! – Меч поднялся высоко‑высоко и ослепительно блеснул на солнце.
Смерть пахнет кровью и солнцем. Вот что я могу ответить, если задать вопрос, что значит чувствовать приход смерти. Это последнее, что ощущаешь легкость в теле и обреченность.
– Ваше Величество! – женский голос, утяжеленный после быстрого бега, не дал мечу старца пронзить мою плоть.
Старец наигранно спокойно, словно ничем страшным не занимался, убрал меч и повернулся к Трин.
А я просто лежала, сражаясь с кровью в голове и думала, что это предсмертные галлюцинации. Трин не могла с такой скоростью и с подобной храбростью оказаться подле меня. Тем более на крыше.
– Дитя, прошу вас, не смотрите. Непослушная наложница посмела открыть рот на своего повелителя и потому я вынужден прибегнуть к мерам.
Малышка Трин не поможет. Зачем я ее позвала? Наверное ожидала, что она хотя бы расскажет Артуру и только. Просто рефлекторно привлекала внимание единственного человека, который, покинув место празднования, по неизвестной причине возвращался во дворец.
– Уходи, – прошептала, а она в ответ улыбнулась, не поняв угрозы. Глупышка. Свидетеля тоже могут убить.
Я попыталась встать, но хватило сил только сесть и привалиться спиной к стене. Голова постоянно кружилась, а веки сонно закрывались.
– Спускайся, дитя, в гарем. Готовься к приходу Артура, – приказал шейх, отвернувшись от нее. Как само собой разумеющееся, она должна была выполнить указ. Трое воинов также потеряли интерес к девушке, повернувшись к ней спиной. Они встали вокруг меня, закрыли мощными фигурами солнечный свет. Поглотили тьмой.
В полусознательном состоянии я отвернулась, не желая смотреть на их лица. Не хотелось бы, последнее, что увидеть в своей жизни – это лица убийц. И потому я посмотрела сквозь ноги воинов на Трин, которая не торопилась выполнять приказ. Лучше ее лицо увидеть последним.
Малышка Трин все время налюдала за воинами и старцем. В какой‑то момент она опустила голову и от того создала эффект тени на глазах. Ее взгляд за секунду преобразился. Показался таким жутким. Злым. Жаждущим крови. В ее руке сверкнул кинжал, который она выхватила из‑под резинки шелковых дорогих штанов.
Кинжал точно вошел в живот одного из стражников и точно также быстро вышел. А стражник захрипел, забулькал кровью во рту и упал под ноги удивленных мужчин.
И это Трин, которая якобы не могла защитить себя от пьяных гостей во дворце Вацлава? И именно она сейчас с легкостью вырвала кинжал из тела человека, при условии что давление крови, мышц на него не позволило бы с легкостью это сделать.
– Ты кто такая, сука? – вскинулся старец, выхватив, как и остальные двое охранников свой меч.
У Трин всего один кинжал, а у них три меча. Силы далеко не равны.
– Я – личный сарацин его величества и его госпожи, поэтому вынуждена остаться. Мне дан приказ охранять их жизни даже, если прямая угроза исходит от лица его брата или отца! Не почтите за дерзость и своеволие мои действия, бывший шейх нашей земли! – Трин улыбнулась, держа кинжал перед собой.
Сквозь мутное пятно крови на глазах я наблюдала со стороны, как ловкая женщина не билась, а словно плясала в паре со своим кинжалом. Как опытный любовник он точно и любовно выссекал кровь из тел стражников. Ее волосы красиво развивались на ветру, а сталь блестела, как яркие вспышки огней. На некоторое время я даже перестала опасаться смерти и поверила в хороший конец истории. Весь бой длился не больше минуты. За это время ей удалось победить двух охранников, но меч старца вошел через ее позвонки и проткнул хребет. Вышло лезвие уже с другой стороны тела. Извернувшись в последний раз, она опустила кинжал старцу в икру, после чего меч в ее теле был повернут и она молча, раскинув руки, опустилась на пол.
Сволочь старая. Мысленно прокляла его и сожгла взглядом. Невидимо на расстоянии уже задушила его. Располосовала на куски и дала сожрать диким лесным ягуарам.
– Ах, ты ж, юркая сука! – старец выдернул кинжал из ноги и опрометчиво выбросил его на пол. Все свое внимание отдал ране на ноге. Присел возле стены, а про меня давно забыл, поскольку я на грани потерять сознание. Так и есть.
Но для того, чтобы растерзать эту дрянь я решила сохранить пока рассудок. Я упала на локтики и поползла на животе к клинку, который удачно был выброшен в мою сторону. Всего метр не больше до заветного клинка Трин. Я старалась не делать резких движений и не шуршать одеждой, но как уж получалось. Моя голова кружилась и от того при каждом движении мне казалось, что сейчас упаду на бок, но кое как удавалось удержать равновесие. Видно, потому что у меня была цель, к которой я ползла. И я доползла.
Окровавленными пальцами осторожно прикоснулась к кинжалу и сжала его до крови в собственной ладони, чтобы спрятать от взгляда старца. Мало ли прекратит завязывать повязку на ноге и повернется ко мне. Я ползла очень тихо и медленно, чувствуя, как от усилий не потерять сознание, проступил пот.
Но все же доползла и благодаря тому что старец сидел мне всего лишь оставалось перекатиться на бок и воткнуть кинжал ему в шею. И я это сделала! Без сожалений! Старец даже не понял, откуда явилось правосудие.
После этого я завалилась на спину и выдохнула, слыша, как сильно заколотилось сердце. Вот и всё. Конец.
Я легла вместе с мертвыми и принялась смотреть в небо, куда на запах мертвечины слетелись стервятники.
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)