Пробуждение
POV Лилия
Я помнила странные картины, искаженные, изуродованным моим сознанием. Какие из них реальность, а какие – сон не представлялось возможным разграничить. Отделить фантазию от реальности. Странные события плавали в мыслях в течение длительного времени, пока я находилась где‑то «не здесь» и рождали зудящее беспокойство.
Впервые я очнулась с сильным ощущение, будто... потеряла связь с жизнью. Это необъяснимое чувство сложно описать, но оно подсказывало, что со мной что‑то не так. Что‑то изменилось в голове или в теле. Точно не знала, где именно. Возможно именно это чувство и заставило сознание резко и столь активно заработать, но тело, как бы я того сильно не желала, по‑прежнему не желало двигаться. Поднять руку или ногу оказалось непосильной задачей.
От бессилия я разочарованно простонала сквозь крепко сжатые зубы. В голове сразу возникла ужасная мысль: «Я калека! Почему не могу двигаться?!»
Паника затапливала и играла с моими чувствами. Заставляла их буйствовать.
Почувствовав мою панику, неизвестный человек прикоснулся к моей руке и, обвив запястье, успокаивающе погладил. Я покрылась нервной дрожью от властного прикосновения и пот мерзкими каплями выступил на ключицах, шее и лбу едва поняла, что рука принадлежала – мужчине. Слишком сильная и грубая для женщины. Сбросить руку не смогла, но сил хватило, чтобы вяло, хриплым голосом потребовать:
– Артур, не прикасайся.
Последняя отчетливая картина, как Артур нес на руках из кровавого замка Вацлавов. А еще раннее возникло воспоминание о первой брачной ночи, но не с мужем!
Теперь мне вовсе казалось, что я устала от неутомимого Артура и в бессилии заснула. Скорее всего от его ненасытности заснула и именно поэтому каждую мышцу, кость в теле будто мечом резали. Жестко давили и едва не ломали.
Как только потребовала не трогать, так пальцы, повинуясь моему желанию, послушно прекратили сжимать и гладить.
Открывать ли глаза жестокой реальности? Напротив, захотелось вернуться в то состояние спокойствия, в котором пребывала во сне. Но сон, где не существовало боли и тысячи мыслей, ускользал. Безвозвратно исчезал.
Пришлось просыпаться.
Сражаясь с сухостью во рту и ощущением тухлой крови на губах, я силилась раскрыть глаза, но всё было настолько темное, что пришел страх от глупой мысли по поводу вернувшейся слепоты. Возможно ли я всё еще слепа и свадьба – это ночной кошмар? Но тогда почему в животе так плохо и тошнота поднималась к горлу?
– Тихо... тише...тише, не двигайся, – неизвестный вновь взял мое запястье и очень крепко сжал. Странно. Необычно нежно. И прежде чем голос пояснил, я уже поняла, что это не мой главный враг. Тот не умел проявлять ласку, исключая моменты интимной близости.
– Я не Артур, Роза. Можно буду называть тебя Розой? Мне так привычней.
– Да хоть отродьем, – хрипло вырвалось признание. Несмотря на жуткую обстановку Ярин рассмеялся над своеобразным прозвищем, которое мне подарил Артур в те давние времена, когда я была в шкуре худого мальчика.
Очень хорошо, что я проснулась рядом с Ярином. Насколько помнила, этот человек не причинял мне никогда вреда. Наоборот веселил и своеобразно заботился – однажды предложил девственнику отродью найти сладкую девочку для потери девственности.
Рядом с этим человеком оказалось не плохо и даже в некоторой степени его рука на запястье успокаивала и даровала необходимое человеку тепло.
– Что произошло? – как ни старалась век поднять не смогла, только голос немного слушался, хоть и звучал достаточно вяло и хрипло. Неужели я долго кричала и сорвала голос?
Но принц не торопился отвечать, только крепче сжал мое запястье, вливая силу в мои ледяные, как у мертвеца, пальцы.
Очень странная вышла запинка, от которой повеяло ледяным порывом и заставило покрыться гусиной кожей.
Ярин слишком длительное время размышлял ответить на вопрос или не торопиться. Вероятно, боялся, что ответ причинит боль или расстроит. Стало очевидно, что в моей памяти брешь, сквозь которую утекли воспоминания. И это незнание за одно мгновение расшатало мои нервы. Я затараторила, потому что хотела побыстрее узнать правду:
– Я я ничего не помню... после дворца. Ярин, что случилось? Где? Почему я с тобой? – меня начала одолевать проклятая паника. И тогда я живо открыла глаза и нет, я оказалась зрячей, постаралась подняться, но меня насильно уложили на мягкие одеяла. – Прошу... скажи...я не помню...
Когда открыла веки, то посмотрела в ясные глаза светлого Ярина, склонившегося надо мной и державшего меня за плечи и не дававшего подняться. Увидела в них тепло и жалость. Мерзкую, отвратительную жалость, которую всегда ненавидела. Не надо меня жалеть! Не надо жалости.
– Спокойно. Тебе не стоит волноваться. Всё хорошо. Мы везем тебя домой.
– Какой дом? Куда? Раф? Где Раф?
Я слабо забилась в его руках. Чем больше Ярин сдерживал меня и ласковее говорил, тем сильнее я нервничала. Ощущение, что зверька считали за душевнобольную и боялись, что правда его уничтожит.
Я нормальная! Я нормальная! Беззвучно кричала Ярину. Я нормальная! Кто‑нибудь услышьте меня! Я нормальная!
Ничего не могла с собой поделать, поэтому билась в его руках, пока в палатку не вбежала женщина преклонного возраста и вдвоем с Ярином не влили мне в рот горькую настойку.
Я сама собой не управляла, не понимала, что творится. Неизвестность слишком шокировала.
После настойки благополучно забылась сном.
* * *
Следующие дни запомнились урывками. То, как меня постоянно трогала женщина, ласково говорила, поила травами для скорейшего выздоровления.
Второй раз пришла в сознание уже в разгар дня. Веки жгло от сильного жара и как только раскрыла их поняла, что под ногами – море песка. Сама я сидела на лошади, голову положив на твердое мужское плечо. Его хозяином вновь оказался златокудрый Ярин.
На этот раз паника и темнота пока не появились. Мысли были ровнее и четче, но воспоминания все равно тусклы.
Зрение теперь вернулось почти полностью. Зрячий не один глаз, но и частично второй.
Я попыталась поднять туловище с мужского плеча, но Ярин настойчиво пригнул мою голову обратно. Кажется, улыбнулся, разогнав жарким дыханием мои волосы на макушке.
– Спи дальше. Еще несколько часов до заката.
Но какой сон, когда ощущение будто спала целую вечность, а теперь заново родилась? Я беспокойно заерзала и всё же подняла спину от плеча Ярина. Немного сонно и расфокусированно посмотрела по сторонам. Мысли о случившемся не покидали. Какое‑то неприятное чувство гноило внутри и подсказывало о чем‑то плохом. Наверное, это интуиция, но сегодня я не пожелала ее слушать. Напротив, оглянулась по сторонам и увидела множество всадников; туман песка, который от конских копыт поднимался вслед за нами.
– Где мы?
– Пытаемся вернуться домой, пока не изрубили на кусочки преследователи! – на ухо шепнул Ярин, что подсказывало его нисколько не пугала эта угроза.
Когда принц ответил, то в голове вспышками пронеслись несколько воспоминаний. Тот зал, в котором я давала клятву Рафу любить и хранить верность до самой смерти, а потом взмах руки, и я на коленях перед Артуром приказываю дать умереть. Но враг не помиловал. Не пожелал подарить свободу предательнице.
В то время, как я ворочалась, вспоминая события своей свадьбы, младший Бонифаций меня держал за плечи и не давал ерзать.
– Только не нервничай, сейчас не время впадать в панику.
– Я и не собиралась... – заметила, все также наклоняясь чуть в бок, чтобы заглянуть назад и узнать где мой муж, где Клара и Трин? Живы они или нет. Живы или нет. Живы или нет?
Ярин достал флягу и, открутив крышку, предложил выпить. Небесное наслаждение... От удовольствия я блаженно прикрыла веки и раскрыла губы, наслаждаясь простой водой.
Я пила так жадно, что капли попадали мимо рта и стекали по губам и шее на рубаху, покрывая ее мокрыми пятнами. Блаженство. Ох, это ощущение свежести, от которого я высунула кончик языка заставило ловить каждую блаженную каплю. Первое время, пока утоляла жажду не замечала внимания и глотала долгожданную воду. Словно тысячу лет не пила. Но едва от собственной жадности поперхнулась, а к горлу подступила тошнота, то прекратила хлебать и оторвала губы от фляги.
В тот же момент обнаружила со стороны правого плеча вороватый почти невидимый взгляд. Украдкой посмотрит и отвернется. Посмотрит и отвернется. Вновь посмотрит на мою мокрую от воды рубаху, но отвернется. Вскоре мужской взгляд прекратил сражаться сам с собой и решился – прекратил отворачиваться. Затем оценил, как медленно я сомкнула влажные от воды губы.
Либо я не проснулась, либо попала в иной мир...
Не долго поразмыслив над странным поведением мужчины, я сделала вид невинной девочки, изобразив, что заинтересована всадниками перед нами. Успела подсчитать количество лошадей и поглядеть, где же Артур. Но делать вид слепой вскоре больше не могла, поскольку ягодицами почувствовала...откровенно напрягшийся. Возбужденный член. И этот факт заставил выпитую воду подняться комом в горле и едва не выплюнуть ее обратно.
В миг я гордо вытянулась по струне, стараясь не соприкасаться бедрами с мужским телом. По моему поведению Ярин сразу понял, что был замечен за подглядыванием и вынужденно отвернулся, после чего с равнодушием пояснил:
– Женщины давно не было. Не трись об меня.
Ответ был достаточно жестким для того, чтобы я почувствовала облегчением. Только не хватало, чтобы у него вставал на меня. Мне конечно, лестно, но понимала, что воины довольно голодны до женщин. До любой женщины. Хоть слепой, хоть кривой, хоть вонючей. А я уверенна, что давно не мылась и от меня разило за версту и отнюдь не сладкими маслами.
После его резкого ответа и демонстративного взгляда на скакавших впереди всадников, воцарилось долгое изнуряющее молчание, которое откровенно раздражало. Странная обстановка напряжения родилась будто между нами что‑то витало. Такое неправильное, ненужное. Я отсела подальше от странного чувства, не давая ему дальше развиваться. А еще для того, чтобы ягодицами не соприкасаться с членом, который не расслаблялся. Был активен и напряжен.
Это неловкая ситуация длилась очень долго. Я не знала успокоился мужчина или нет, поэтому вскоре пребывая в разрозненных чувствах, поторопилась отвлечь нас обоих от неловкой ситуации.
– Что со мной произошло!? – тихо, но твердо потребовала, наконец, прямого ответа на вопросы.
Ярин с громким выдохом, но думаю скорее показательным, нежели действительно рассерженным, подробно рассказал о событиях. Да, я смутно помнила все события до того, как вышли из кровавого дворца. Именно это повторил и младший Бонифаций. Ни словом больше. Видимо, от меня что‑то утаивали. Единственное, что узнала полезного – муж жив и даже с зашитой раной. Пленники передвигались в конце колонны. Артур – впереди, как и положено главнокомандующему, вел воинов.
Прошло уже пять дней с даты свадьбы, но поскольку мы сильно торопились из‑за возможного преследования со стороны врагов, мне не дали времени прийти в себя, а несли в бессознательном положении.
Оставалось загадкой, почему именно Ярин обо мне заботился. Мы ведь даже не друзья? Всего несколько раз общались, в один из которых принц обещал зверьку научить его азам секса и найти сладкую девочку для утех.
А теперь катал на лошади и успокаивал в палатке вовремя первого пробуждения.
– Можно подумать, что ты беспокоишься за меня! – нервно хохотнула и стукнула его по плечу. – боюсь, если принц влюбится в меня, то я этого не вынесу!
Хоть смех был и наигранным, но Ярину пришлись по душе нереальные слова.
– Я постараюсь не терять головы!
Обмен смехом пришел на пользу и помог не паниковать. В конце концов, нормальная реакция мужчины, если он не евнух. И этот момент я благополучно выбросила из головы, поскольку других проблем немерено... такие, как Артур. Воин с самыми дикими в мире глазами во главе армии.
– Какова моя участь? – поинтересовалась, но вопрос остался без ответа. Коротко взглянув в лицо мужчине, я так и не поняла по его лицу свою участь. Если выхаживают, значит, убивать не будут и это хорошо. Если ударить меня ладошкой, то я без сил рухну с лошади. Сил очень мало в моем теле, настолько что держаться прямо, чтобы, не дай красным пескам, прикоснуться опять к мужским бедрам, было очень затруднительно. Не хотелось повторения подъема мужского органа.
Когда солнце начало садиться лошади синхронно остановились, видимо кто‑то впереди отдал приказ расставлять лагерь. Услышав громкий цокот лошади и ржание, я рефлекторно прислонилась головой к плечу Ярина и прикрыла глаза, притворившись спящей. Ярин удивленно спросил, что со мной, но я не ответила, поскольку всадник приближался и мог услышать разговор. Я знала, кто это был. Говорить с ним не то, что не хотелось, а казалось чем‑то ужасным. Смертельным. Как только посмотрю в его глаза, так непременно сожжет дьявольская ненависть. Лучше вцепиться ему в лицо ногтями и покусать, чем заговорить.
Прежде чем Ярин растолкал меня, всадник остановился неподалеку. Спрыгнул с коня и молчаливо взял меня на руки. Ярин не сдал по поводу притворства. Принял нейтральную выжидательную позицию, тем самым позволил меня забрать в безвольном состоянии.
Пока Артур меня нес, я старалась вести себя, как можно натуральнее, а он держал меня все долгое время пока воины расставляли лагерь. Наверное, тяжело держать ношу и я искренне удивлена, что меня не протащили мордой по песку, или как в зале тащили по полу за руку к месту казни.
Возможно, что я до сих пор бредила или пребывала в некоем коматозном состоянии, где один брат держал зверька на руках, а второй – членом упирался между ягодиц? Это показалось смешным и не реальным. Бонифаций ни о ком не волнуется (возможно о членах семьи), а больше ни о ком. Только о своем детородном органе и мужской чести.
– Она не просыпалась? – видимо, Ярин кивком подтвердил, поскольку принц сразу продолжил говорить. – Знахарка сказал, если больше пяти дней не проснется, то она действительно...
Ярин странно покашлял, заглушив дальнейшую речь.
– Брат, давай не будем о смерти, а поговорим о хорошем. Мы возвращаемся домой. Погони нет. Мы завоевали новую землю. Ты завоевал две земли меньше, чем за два года. Только наш прапрапрадед мог похвастаться подобными достижениями!
Во время разговора братьев теперь точно осознала – от меня что‑то тщательно скрывали. Эта попытка перевести разговор на другую тему ощутима, настолько что я едва не выдала себя перед Артуром и не пошевелилась.
Старший вполне аккуратно положил меня на мягкие одеяла в палатке Ярина и прежде чем уйти отдал приказ:
– Когда проснется, то я хочу ее видеть немедленно!
Как только шаги в палатке стихли, я молча развернулась на спину и поднялась на локтях, рассматривая выход из палатки. Ярин не преминул попенять за мое поведение:
– Бесполезно лгать. Брат все равно узнает, что ты в сознании, а затем всыплет и тебе, и мне за ложь.
Головой я все это прекрасно осознавала, да только видеть его не хотелось. Ни сейчас, ни завтра, ни через год. Никогда.
– Вы от меня тоже что‑то скрываете, – я не пожелала слушать нотации Ярина, а перевела разговор на другое. На странный длительный период восстановления. И это не могли быть последствия падения с лестницы. Чем больше я силилась вспомнить, тем сильнее болела голова и приходилось сжимать виски.
Несколько часов бодрствования сильно измотали и хоть я ничего не делала, но веки уже сонно закрывались, а еще при движении туловища, сильно болели ребра. Очевидно, что после падения с лестницы. Я повернулась на бочок, спиной к Ярину, давая понять, что устала и закрываю разговор.
– Я не собираюсь ему мстить за своего отца или землю, но это не значит, что я хочу его видеть.
Ярин продолжал нудить над ухом и склонять к благоразумию. Думаю, младшего принца никогда, не считали за удобную вещь, которой приятно пользоваться. И сейчас мне добровольно идти туда, где будут снова считать вещью? Благодарю, но не очень хочется.
Да, может быть трусливо с моейстороны и глупо избегать встречи с Артуром, но не хочу. Не могу его видеть. Ябоюсь ногтями вцеплюсь ему в лицо и выцарапаю его стеклянные глаза, а потомразобью это стекло на несколько тысяч осколков.
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)