Это твоё солнце

Я проснулась в семь утра. Поезд отходит в два, но мне ещё нужно собрать чемодан, и, если честно, я уже не могла лежать. Всю ночь я не спала, ворочалась. Думала о том, что теперь моя жизнь точно изменится. Я буду учиться в Москве, я буду жить в Москве. Я до последнего не верила, что меня приняли. Неужели я оказалось одной из лучших? Удача, наконец, мне улыбнулась. Конечно, я много для этого работала, я не помню дня в этом году, чтобы я что-то не учила. Но часто ли девушки из провинциальных городков поступают в лучшие ВУЗы страны? Наверняка, было много претендентов на моё место из столицы, но поступила то я.

Интересно, почему Кирилл до сих пор не спрашивал меня о поступлении? Думал, что если я не говорю, значит, не поступила? Боялся расстроить?

***

Мама за праздничным завтраком даёт мне тысячу наставлений и говорит звонить ей каждый час. Позавтракав и собрав мой чемодан, мы с мамой едем на вокзал. Думаю, Кирилл удивится, увидев меня с мамой и чемоданом. Я боюсь этой встречи. Первый и последний раз, когда Кирилл видел мою маму, она была пьяна и выгнала нас из дома.

Мама всегда косо смотрела на Кирилла, даже когда она вылечилась, всё равно говорила, что мне стоит меньше с ним общаться. Возможно, потому что когда мама пила я часто оставалась у Кирилла, я буквально жила у него. Его родители всё понимали, и никогда ни в чём меня не упрекали. Мне очень нравилась его семья, она так была похожа на мою, которой я в то время практически лишилась. Так что, когда мама перестала пить, первые несколько месяцев я всё ещё жила у Кирилла.

***

13:50. Мы с мамой стоим на вокзале, а Кирилла всё ещё нет, так что я начинаю волноваться и решаю ему позвонить.

-Алло. Ты где?

-Я почти подошёл. Я уже тебя вижу. А ты с кем?

-Я с мамой.

-С мамой?

-Да, она пришла меня провожать,- я специально не договариваю, просто издеваюсь.

-Куда провожать?

-В Москву,- он уже на перроне, ещё далеко, но я могу разглядеть выражение его лица, то, как его глаза становятся шире и шире.- Я поступила.

Я сбрасываю, вижу улыбку на его лице, улыбаюсь ему и отворачиваюсь, будто мы не знакомы.

Через пару минут я чувствую, как он буквально подлетает сзади и обнимает меня. Я поворачиваюсь и обнимаю его в ответ.

-Я знал, что ты поступишь,- я улыбаюсь и немного даже смущаюсь, сама не понимаю отчего.

-Здравствуйте,- Кирилл обращается к моей маме.

-Здравствуй, Кирилл,- она ему улыбается, и я не верю своим глазам.

С чего вдруг мама так резко поменяла своё к нему отношение?

Она спрашивает Кирилла о жизни в Москве и о самом городе. Он отвечает достаточно воодушевлённо. Потом мама говорит о том, как будет по мне скучать. Кирилл шутит, причём совсем неуместно, но мама смеётся, скорее из вежливости, чем от того, что ей действительно смешно. И я так благодарна маме, им обоим за то, что они делают мои последние минуты в родном городе самыми лучшими в моей жизни, забывая о том, что оба относились друг к другу, по крайней мере, скептично. Два моих самых близких человека рядом со мной, у меня кроме них больше никого нет.

Приезжает наш поезд. Я обнимаю маму, я буду по ней скучать, но я рада покинуть этот город. Я люблю маму, но меня всё ещё гложет обида за то, что надо мной смеялись, за то, что её не было рядом. А город мне казался тюрьмой, из которой не вырваться. Однако, вот он - мой побег. Конечно, этот город я буду любить, несмотря ни на что, это город моего детства, здесь каждое место говорящее.

Кирилл берёт мой чемодан, сам он приехал налегке, хватает меня за руку и тащит в вагон.

Наши билеты были на места в противоположных концах вагона, но нам повезло, потому что соседом Кирилла был какой-то очень милый старичок, который с удовольствием согласился поменяться со мной местами.

Мы ехали молча до первой остановки. Я просто смотрела в окно, было так много мыслей в голове, я должна была хотя бы немного с ними разобраться.

На остановке мы вышли и забрели в первое попавшееся кафе, хотя даже на кафе это здание, где подавали еду, смахивало с трудом. Как только мы сели за стол и мой организм почувствовал, что сейчас его покормят, я вмиг оживилась.

Мы с Кириллом сидели и с интересом наблюдали за женщиной пенсионного возраста, которая с таким усердием нас обслуживала, постоянно то ли что-то ворча, то ли, напевая себе под нос. Судя по тому, какая еда подавалась в данном заведении, оно больше смахивало на столовую, но, наверное, потому что у них есть официантка, всё-таки они решили повысить планку.

После обеда я вовсе повеселела и стала рассказывать Кириллу о последней книге, которую я прочитала. Он слушал меня с большим участием и заинтересованностью. Иногда мне кажется, что Кирилл ко всему подходит с воодушевлением, к любому делу, даже повседневному, в общем, к самой жизни.

Мы шли по узенькой улочке, нас окружали дома не выше шести этажей, но они были свежевыкрашенными и потому казались совсем новыми. Жёлтые уже опавшие листья были собраны в аккуратные кучки, но неугомонный ветер гнал их нам под ноги, где-то вдалеке был слышен лай собак, а слева от нас мальчишки играли в футбол на стареньком футбольном поле без ворот. Это и есть настоящая жизнь, не та искусственная спрятанная за красивыми постройками и величественными словами. Настоящая жизнь, в которую веришь, которую чувствуешь.

На следующей остановке Кирилл выбежал, решив, что в этом путешествии нам чего-то не хватает, и вернулся с колодой карт. Так что до ночи, часов до двенадцати, мы играли в карты, а потом Кирилл решил погадать мне. Да, на игральных картах. Нагадал он мне «суженного», «казенный дом», и « дальнюю дорогу». Ну, хотя бы с последним угадал. Такой набор, честно говоря, никак не вязался у меня в голове.

Ещё на одной остановке Кирилл вышел, сказав, что скоро вернётся.

Я сидела в купе одна, смотря на дисплей телефона, который показывал два пропущённых от мамы. Я не хотела перезванивать, уже поздно, и мама наверняка спит. Так я себя успокаивала. Конечно, я понимала, что мама волнуется, но решила позвонить, как доеду.

Прошло достаточно много времени, и я начала побаиваться, что поезд уйдёт без Кирилла, так что я пошла на его поиски, не представляя, где его искать, но как только я вышла на улицу, мой взгляд упёрся в него. Кирилл стоял с сигаретой в руках. Меня это удивило, я не знала, что он курит.

-И давно?- сказала я, сильнее кутаясь в лёгкий кардиган.

-Лет с шестнадцати.

Кирилл улыбнулся, увидев, как сильно я поменялась в лице. Нет, я не злилась, я недоумевала. Зачем было скрывать?

-Не хотел тебя разочаровывать.

Я улыбнулась ему, как бы говоря: «Это невозможно».

В этот момент во мне проснулось что-то бунтарское и мне захотелось попробовать покурить. Так обычно бывает в подростковом возрасте, когда хочешь почувствовать себя взрослым, всё попробовать, но мне тогда было не до этого.

-Я тоже хочу,- это прозвучало ужасно по-детски.

-Что? - Кирилл удивлённо поднял бровь.

-Я хочу попробовать покурить.

Лицо его вытянулось, а глаза округлились, он никак от меня такого не ожидал.

-Ага, конечно. Малая, холодно уже, иди, я сейчас приду,- он ещё раз затянулся.

-Жалко что ли? Я только попробую.

Он закатил глаза, бросил сигарету, затушив её ногой, и, приобняв меня за плечи, буквально впихнул в вагон.

Оставшуюся половину ночи мы говорили о всяких мелочах. За один день невозможно рассказать всех событий года.

Когда начал заниматься рассвет, мы молча стали смотреть в окно. Я представляла новую жизнь, мечтая поскорее в неё погрузиться. Рассвет был багровый чистый, яркий, такие бывают только в конце лета.

-Видишь этот рассвет?- спросил Кирилл, глядя на меня, в его глазах бегали огоньки, так что я невольно оторвала свой взгляд от окна, мне казалось, будто солнце встаёт в его глазах. Сейчас, как никогда в его глазах отражались все его мысли, в них отражалась душа, ни во всех глазах можно увидеть душу.- Это начало твоей новой жизни. Это твой рассвет. Это твоё солнце.