Клоуны синие и красные
Лера провела две недели командировки в Нью-Йорке так, будто сама жизнь решила вознаградить её за все прежние сомнения. Город, который никогда не спит, вдруг стал для неё чем-то вроде вдохновляющего сна — насыщенного, яркого, чуть абсурдного, но невероятно реального. Утренний шум Манхэттена, кофейные ароматы с угловых кафе, улыбки людей, которые всегда куда-то спешат — всё это сливалось в одно целое и будто подталкивало Леру к новым вершинам.
Неделя выдалась особенно удачной,ибо одна за другой проходили деловые встречи, переговоры, презентации. Казалось, сама судьба складывала для неё идеальные декорации — документы подписывались без задержек, партнёры проявляли редкий энтузиазм, а коллеги смотрели на неё с всё большим уважением. Каждое новое соглашение, каждая подпись на контракте не только укрепляли позиции компании, но и добавляли несколько нулей к Лериной зарплате. В Apple она уже была не просто чудной русской сотрудницей — скорее,все равно чудной,русской,новосходящей звездой, чьё имя звучало в коридорах с лёгким оттенком восхищения из уст коллег и группы в мессенджере.
Начальница не могла скрыть гордости. Каждое сообщение от неё начиналось одинаково.
Мол «Лера, ты снова превзошла себя!» — и заканчивалось очередной премией, бонусом или просто искренними словами благодарности. Лера не считала это чем-то из ряда вон — она просто честно делала своё дело, вкладывая в него душу, энергию и, быть может, ту самую тоску, что не покидала её в последние дни.
Потому что где-то далеко, за шумом мегаполиса и под сводами небоскрёбов, всё равно пряталась мысль о Диме. Он уехал с Серёжей на неделю раньше, по делам, как она поняла. Никто ей толком ничего не объяснил, да и она не настаивала. Возможно, просто не хотела снова попасть в ту воронку непонятных взаимоотношений. Но, как бы она ни старалась отвлечься, Дима жил в её мыслях постоянно в паузах между совещаниями, в вечерних прогулках по Бруклину, в лёгких отражениях огней в окнах офиса.
Иногда, сидя в квартире с бокалом белого вина, она открывала его страницу в соцсетях и смотрела, не появилось ли чего нового. Всё по-прежнему. Ни фото, ни постов в телеграмме. Только тишина. И, наверное, именно она звучала громче всего.
Лера уже смеялась, когда Габриель — лучшая соседка,по видеосвязи вытаскивала карты таро и предлагала «чисто по приколу» заглянуть в будущее.
Но смех звучал как-то натянуто. В глубине души ей было важно узнать хоть что-то — пусть даже через условные символы и загадочные арканы.
И вот конец командировки, когда нужно лететь домой. Самолёт наконец взял курс обратно, Лера почувствовала странное облегчение. Ей казалось, что Лос-Анджелес зовёт её обратно — не как место, где нужно снова работать, а как дом, где можно наконец понять, чего она на самом деле хочет.
А теперь переместимся — домой. В Лос-Анджелес. Туда, где всё началось, и, возможно, где всё решится в дальнейшем?
***
Лера вошла в дом, и прежде чем успела даже снять сапоги, на неё буквально навалились две тёплые вихревые тени — Габриэль и Юля. Воздух наполнился смехом, запахом чужих духов и чем-то очень родным — как будто не время прошло, а лишь короткий миг разлуки. Чемодан с глухим стуком остался у порога, шарф упал на пол, а Лера, всё ещё удивлённая, растерянно улыбнулась — тем самым немного усталым, но искренним выражением лица, которое бывает только у людей, вернувшихся туда, где их ждут.
— How did you get here anyway?(Вы как сюда попали вообще?) — спросила она, пытаясь хоть немного понять происходящее.
Юля хихикнула и, будто в детской победной демонстрации, потрясла перед лицом Леры связкой ключей.
— Ааа... — протянула Лера, внезапно вспомнив. — It was you... I gave you spare ones so that you could take your things to the office... last summer, I think.(Это же ты... я тебе давала запасные, чтобы ты в офис вещи отвезла... прошлым летом, кажется.)
— That's exactly it (Вот именно),— торжественно заявила Юля, словно это оправдывало всё — и внезапное появление, и тайное проникновение.
—When we opened the door (Мы когда дверь открывали), — вмешалась Габи, театрально закатывая глаза, — That Dima of yours was looking at us like that! I thought he was going to pull out a machine gun and start shooting. Maybe he even thought we were robbers?(этот твой Дима на нас так смотрел! Я думала, он сейчас достанет пулемёт и начнёт стрелять. Может он вообще подумал,что мы грабители?)
Она скорчила комичную гримасу, изображая смесь ужаса и невозмутимости, и Лера не удержалась от смеха.
— I've told you a hundred times that there is nothing, Gabi.(Я сто раз говорила, что ничего нет, Габи.)
—Yes, sure (Да,конечно), — протянула та с нарочитой серьёзностью. — We only did "layouts" like that. Just for fun.(Только «расклады»мы так делали.По приколу)
— Well, Gabiii(Ну, Габиии... )— протянула Лера, уже смеясь.
Всё это было по-детски глупо, но невероятно живо. В комнате стало тесно от голосов, от воспоминаний, от внезапного тепла, которое окутывает, когда понимаешь — тебя не забыли. Иногда дом — это не стены, а вот такие внезапные визиты, где каждый звук и жест напоминает, кто ты есть.
Лера прошла в гостиную, всё ещё улыбаясь от этой вихревой радости встречи. Воздух был тёплый, словно напитанный ароматом ванили и старых разговоров, которые когда-то уже происходили здесь. Девочки ввалились следом — каждая со своей неповторимой интонацией, со своими полутоннами в словах, с тем самым лёгким безумием, которого Лере, наверное, так не хватало последние недели. Они почти синхронно рухнули на диван — с мягким глухим звуком, как будто дом сам вздохнул от счастья, что снова живой.
Мгновение все просто сидели, не произнося ни слова. Воздух слегка дрожал от накопленной болтовни, от несказанного, от того, что нужно обязательно рассказать, но сначала — перевести дыхание, поймать момент, впустить его в себя. Габи, как обычно, не выдержала первой. Подскочила, что-то вспомнив, глаза засияли — готовилась, уже втягивала воздух, чтобы начать свой монолог, но Юля вдруг опередила её.
— This Dima brought a woman home a week ago(Этот Дима привёл неделю назад бабу домой.)
Слова повисли в воздухе, как будто кто-то открыл окно, и в комнату ворвался холодный сквозняк.
Лера приподняла брови — удивлённо, даже чуть наигранно, как человек, который не уверен, что расслышал правильно.
— what?(Чё?)
Тонкая пауза. Девочки переглянулись — та самая пауза, когда уже не знаешь, как преподнести новость мягче. Юля всплеснула руками.
—Lera, we're serious. This is fucked up. (Лера, мы серьёзно. Это пиздец.)
—She has been living with him for a week already. (Она живёт у него уже неделю!) — добавила Габи, качая головой, словно не веря в собственные слова.
Мир чуть сдвинулся. Всё как будто осталось на своих местах — мягкий диван, вечерний свет из окна, медленно тающий аромат кофе, — но что-то неуловимо изменилось. Лера не знала, что сказать, да и стоило ли что-то говорить.
— Well, let her live? Maybe she's some kind of sister.(Ну пусть живёт? Может, это сестра какая-нибудь) — вырвалось наконец, больше для того, чтобы заполнить пустоту, чем из реальной веры в собственные слова.
—His sister in Russia, Ler (Его сестра в России, Лер), — тихо сказала Юля.
И снова тишина. Та самая, когда все слова вдруг теряют вес, а мысли становятся громче, чем голоса вокруг.
Лера чуть приоткрыла рот, будто собираясь ответить, но не смогла. Внутри всё смешалось — удивление, лёгкое разочарование, немного раздражения. И, странное дело, не было ни боли, ни злости. Только какое-то тёплое недоумение, будто жизнь подкинула ей новую загадку, которую она пока не знает, как разгадать.
Она откинулась на спинку дивана, чувствуя, как ткань приятно холодит кожу через тонкую рубашку. Мир снаружи снова стал расплывчатым — разговоры девочек уже не были словами, а скорее звуками, фоном. Мысли шли куда-то глубже, туда, где всё становится медленным, почти прозрачным.
Имя, которое не выходило из головы последние недели.
Она ведь не строила никаких ожиданий — просто позволяла себе думать о нём, как о человеке, в котором было что-то… неуловимое. Тот, кто мог раздражать до дрожи, но и заставлять сердце биться чуть быстрее. Он не обещал ничего, не говорил о чувствах — и, может, именно это в нём и было честным.Как и она тоже.
Лера посмотрела на девочек — они спорили, перебивая друг друга, возмущались, жестикулировали. Их искренность была трогательной. Они ведь не хотели, чтобы ей было больно. Просто говорили правду, как умели. И всё же, в этом беспорядке заботы было что-то уютное, родное.
Она пожала плечами — медленно, будто сама себе, не им, и тихо выдохнула. Всё действительно немного странно, но ведь мир и должен быть странным. Люди приходят, уходят, меняются. В конце концов, никто никому ничего не должен. А может, и должен — но не в тех формах, к которым привыкли.
Лера взглянула на телефон. 19:56.
В голове сразу всплыл клуб — место, где гул басов перекрывает мысли, где можно просто раствориться, забыть. Девочки, конечно, будут не против. И, может, именно это сейчас нужно — пьяное развлечение.
Да, возможно, Дима повёл себя как мудак. Возможно, в этом есть доля обиды. Но почему-то, где-то внутри, Лера чувствовала странное тепло — будто знала, что история с ним ещё не закончена. Что за этой нелепой сценой с какой-то особой и пересудами прячется нечто живое, что-то неотыгранное до конца.Ну если честно, Лере он довольно симпатизировал в глубине души.
—let's go to the club? (Погнали в клуб?)
Габи наигранно нахмурилась, театрально сложила руки на груди и, понизив голос до трагически-драматического, выдала.
— Oh no, girls… I can’t… My husband won’t let me go… (О нет, девочки… я не могу… муж не отпустит...)
Она закатила глаза к потолку, будто обращаясь к высшим силам за поддержкой, и сделала такую страдальческую мину, что Юля прыснула от смеха.
— He said: Gabi, stay home, cook dinner, be a good wife. (Он сказал: «Габи, сиди дома, готовь ужин, будь хорошей женой»), — продолжала она, едва удерживая губы от улыбки.
И вдруг — резкий перелом. Мгновение — и на лице Габи вспыхнула её фирменная, безупречно ровная, почти голливудская улыбка. Она хлопнула в ладоши, подскочила с дивана и воскликнула.
— To hell with all men! (К чёрту всех мужиков!) — и, повернувшись к подругам, добавила, уже весело и решительно. — Actually, I agree. Get ready right now, Lera.(На самом деле я согласна. Собирайся мигом Лера!)
Её смех заполнил комнату — звонкий, искренний, чуть заразительный. В нём не было ни грамма горечи — только чистая, безудержная свобода.
Юля зааплодировала, Лера рассмеялась и побежала переодеваться на второй этаж своей комнаты.
***
— Take me to where it's fun(Отвези туда, где весело,) — весело хихикнула Габи, хлопнув дверцу такси.
Мужчина за рулём не сказал ни слова. Его взгляд — холодный, стеклянный, будто отражал неон города, но не видел самих девушек. На заднем сиденье пахло мятой и чем-то железным, металлическим, как будто ржавчиной. Машина тронулась, и Лос-Анджелес, ослепительный и шумный, остался позади, растворяясь в чёрном зеркале окна.
С каждой минутой улицы становились пустее, а машина вовсе завернула в лес.
Девочки переглядывались — Юля пыталась разрядить обстановку шуткой, Лера теребила край своей короткой куртки, а Габи всё время проверяла телефон.
— Hey, where are we going?(Эй, а куда мы едем?) — спросила она, чуть наклоняясь вперёд.
Таксист не ответил. Только щёлкнул поворотником и свернул на узкую дорогу между старыми складами.
Минут через десять мотор стих.
— We've arrived(Приехали), — хрипло произнёс он.
Девушки вышли, и за их спинами, почти мгновенно, мотор снова ожил — машина исчезла, будто растворилась в темноте.
Перед ними, освещённый неровным светом луны, стоял огромный цирковой шатёр. Красно-белая ткань была изорвана ветром и временем, флажки висели мёртвым тряпьём. Вокруг — пустынная ярмарочная площадь. Облезлые аттракционы, брошенные будки с выцветшими вывесками, ржавые карусели, застывшие, словно кто-то выключил время.
— What the hell? Where did he take us?(Что за хрень? Куда он нас привёз?) — Габи уже яростно тыкала пальцем в экран телефона. —Great! I can't get a signal. (Отлично! Связь не ловит!) — Она показушно встряхнула руками, будто пытаясь стряхнуть раздражение, и нахмурилась.
Юля отошла к ржавым воротам, скользя взглядом по обрывкам афиш:" Night Shadow Circus " - Today Only".
Лица на плакатах были странные — не клоуны, не артисты, а какие-то… искажённые.
— I don't think this is a new club.(Не думаю, что это новый клуб), — сказала она, стараясь шутить, но голос дрогнул.
Лера стояла неподвижно, смотря на шатёр. Изнутри, казалось, мелькнул слабый свет. Или это просто игра лунных бликов?
— Girls(Девочки…)— её голос прозвучал глухо. — There's someone there.(Там кто-то есть.)
Ветер донёс еле слышный звук — как будто тихий смех, протяжный и ломкий.
И в следующую секунду — в темноте, под порванным полотном шатра, будто кто-то действительно шевельнулся.
Лера выдохнула, словно пытаясь вместе с воздухом выпустить из себя тревогу. Её взгляд ещё раз скользнул по странному месту — по ржавым воротам, полусгнившим афишам и шатру, который будто дышал в темноте. Ткань его то колыхалась, то застывала, а лунный свет ложился на выцветшие полосы, превращая их в нечто живое, настороженное.
—Let's go there (Пойдёмте туда), — наконец сказала она, тихо, но уверенно, поджав губы.
Юля замерла первой, глаза округлились.
— Lera, let's not go there... what if they kill us!(Лера, давай не будем туда… вдруг нас убьют!) — выдохнула она, интонацией больше похожая на её профессию психолога, уговаривающего клиента не принимать импульсивных решений.
—What else should we do? (А что нам ещё делать?) — спокойно спросила Лера, не отводя взгляда от шатра.
— I don’t know… go back?(Не знаю… идти назад?) — Габи беспомощно оглянулась, словно в темноте должен был вдруг появиться указатель «выход».
—Do you remember the way, Gabi? The maps aren't working, there's no signal. What else can I do? (Ты дорогу помнишь, Габи? Карты не работают, связи нет. Что ещё делать?) — голос Леры звучал ровно, почти устало.
Девочки переглянулись. Несколько секунд тянулись как вечность, и, наконец, Габи кивнула — коротко, с тем самым выражением лица, когда уже всё равно, лишь бы не стоять на месте.
Они пошли.
Шаги глухо отдавались по сухой земле, хрустели камешки. Чем ближе они подходили, тем явственнее слышался лёгкий скрип — будто кто-то внутри медленно покачивал старые доски пола.
Лера первой подошла к входу — выцветший занавес шатра колыхался на ветру, издавая тихий шелест. Она осторожно потянула край и чуть приоткрыла — узкая щель открыла вид на темноту, пронзённую редкими бликами света. Несколько мгновений она стояла неподвижно, прислушиваясь. Тишина.
—Nobody (Никого), — прошептала Лера, и, решившись, шагнула внутрь.
Девочки, затаив дыхание, последовали за ней.
Внутри всё выглядело… нереально.
Шатёр оказался просторным, круглая арена в центре была выложена старым деревянным настилом, в котором кое-где торчали гвозди. Над ней — купол из тёмной ткани, по которой пробегали дрожащие отблески света от старых прожекторов. Казалось, что кто-то включил их наполовину — они мерцали, гудели, будто дышали сами по себе.
Сиденья — глубокие, обитые бархатом, но покрытые толстым слоем пыли — окружали арену кольцом. Некоторые были порваны, из других торчала желтоватая вата. Воздух пах плесенью, старым деревом и чем-то сладковато-гнилым, словно здесь когда-то пролили вино или кровь.
В дальнем конце арены — сцена с тяжёлыми бордовыми портьерами. Над ней висела выцветшая табличка “CIRC HISTORIC RALUY”, буквы поблёкли, но всё ещё читались.
На мгновение казалось, что это просто заброшенный цирк — место, где время остановилось. Но где-то в глубине шатра, будто в ответ на их шаги, раздался тихий звук — лёгкий, как будто кто-то капнул по металлу.
Габи вздрогнула.
— What was that?(Что это было?)
Лера не ответила. Она стояла у края арены, глядя в темноту под трибунами, где что-то медленно шевельнулось.
Ветер тронул занавеси, и оттуда будто донёсся тихий, едва различимый шёпот — не понять слов, только ритм, похожий на смех.
Внезапно — позади что-то резко хрустнуло, будто кто-то наступил на старую доску.
Лера обернуться не успела.
Холодный воздух будто сгустился у неё за спиной — дыхание застывало на губах, а между лопаток пробежала дрожь. Тень, только что казавшаяся просто частью занавеса, выросла, оторвалась от стены и выплыла в тусклый свет арены.
Это был клоун.Человек в костюме.
Маска — белая, треснувшая посередине, с огромной нарисованной улыбкой, где под слоями краски мерцали тёмные провалы глаз. Волосы, облезлые, свисали клочьями, а костюм висел на фигуре, будто был надет не на тело, а на пустоту.
Он двигался тихо, неестественно плавно, будто не ступал, а скользил. Тень от него падала длинной, ломкой полосой, будто заползала по полу.
Девочки замерли. Время будто выдохнуло.
Ни звука — только кап-кап где-то с крыши и тяжёлое, ровное дыхание за их спинами.
И вдруг — взрыв движения.
Что-то мелькнуло, воздух дрогнул, занавес зашуршал, и фигура метнулась вперёд.
Лера резко развернулась — всё тело сжалось от ужаса, сердце гулко ударило в груди. В этом хаосе света, тени и пыли её самообороные инстинкты сработали раньше мыслей: она стукнула в живот локтем и отпрянула, вскрикнув — и клоун, потеряв равновесие, согнулся, задыхаясь от собственного движения.В его руках точно что-то было.
Не дожидаясь, что будет дальше, девочки рванули к выходу.
— let's run(Бежим!)— выкрикнула Габи, и звук её голоса будто порвал тишину, заставив тени завибрировать.
Они неслись сквозь шатёр — пол скрипел, пыль летела клубами, огни мерцали и гасли один за другим, словно кто-то выключал их следом. За спиной — топот, тихий, неровный, будто кто-то бежал по кругу, не прямо за ними, а где-то сбоку, всё время рядом.
Ткань занавеса зацепилась за руку Леры, рванулась, как будто сама не хотела отпускать, но она вырвалась и вылетела наружу.
Холод ночи ударил в лицо, луна выжгла небо белым светом. Девочки мчались по пустой ярмарочной площади — мимо ржавых лошадок, мёртвых киосков, перевёрнутых лавок.
Они не оборачивались.
Добежав до заброшенного аттракциона — гигантского, обрушенного колеса обозрения — они юркнули под металлические балки, осели на холодный бетон. Дыхание рвалось наружу, пальцы дрожали.
—He... he was following us. (Он… он шёл за нами?)— прошептала Юля, глотая воздух.
Никто не ответил. Только ветер проходил сквозь проржавевшие спицы колеса, издавая протяжный вой, похожий на жалобу.
Лера закрыла глаза и, наконец, поняла — смех больше не слышен. Но чувство, что кто-то всё ещё стоит рядом, где-то в темноте, не уходило.
Ночь снова стала тишиной, но тишиной, от которой хотелось кричать.
Лера опустила взгляд вниз — пальцы, дрожащие от холода и адреналина, машинально скользнули в карман куртки. Телефон — холодный, как кусок льда, будто и он переживал эту ночь вместе с ней. Экран загорелся мертвенно-белым светом, высветив усталое, перепачканное лицо в отражении. Она провела пальцем — привычное движение, как глоток нормальности среди хаоса.
В углу экрана мигнула полоска сигнала. Одна. Потом две. И, как будто в ответ на её безмолвную мольбу — три.
— The connection is working(Связь ловит!)— выдохнула она, и голос её, сорвавшийся с дрожащих губ, прозвучал почти как крик радости.
Габи, сидевшая рядом, сжала руки на животе и выдохнула театрально, но в её вздохе слышалась настоящая, почти паническая благодарность.
— Call someone, and quickly!(Звони кому-нибудь, да побыстрее!)
Юля кивала — слишком быстро, как будто любое действие лучше, чем сидеть в этой тишине.
Лера растерянно глянула на экран. Контакты, имена — кто из них способен спасти?
На секунду она зависла. Подумала: «А кому вообще я могу позвонить, если не знаю, куда нас привезли??»
Пальцы зависли над сенсором. И будто изнутри, с какой-то иронией, мысль.
«Опять он. Всегда он».
— Да звони ты уже Диме! — резко сказала Юля на русском, и в её голосе прозвучала смесь раздражения и страха.
— Lera, I... I'm actually pregnant, so I shouldn't be nervous! Yes.
(Лера, я… Я вообще-то беременная, так что мне нельзя нервничать! Да!) — добавила Габи, но голос дрогнул.
Лера моргнула.
—What the fuck? (Что, блять?) — переспросила она, будто не поверив.
Юля тоже уставилась на подругу.
— Gabi, couldn't you have told us earlier?
(Габи, а нельзя было сказать раньше?)
Та взмахнула руками — смешно, почти по-детски, будто оправдывалась за проступок в школе.
— Call me already! I want to save my children.(Да звоните уже! Я хочу спасти своих деток!) — выкрикнула она с надрывом, и в темноте этот крик отозвался эхом, расплескавшись по пустому парку.
Лера стиснула телефон. Экран слепил глаза. Имя «Дима».
Она нажала «вызов».
Гудки.
Один. Второй.
Сердце билось где-то в горле, будто боялось, что он не ответит. Или — что ответит.
— Да, Лер? — голос был хриплый, сонный, но спокойный. Как будто мир вокруг не рушился, а просто наступила ночь.
Лера не дала себе времени на слова приветствия.
— Ты знаешь, где находится заброшенный парк аттракционов? Где старый цирк?
Пауза.
Он молчал.
Пауза длилась слишком долго, чтобы быть обычным замешательством.
— Что, прости? Какой парк? — наконец произнёс он, но в голосе не было тревоги. Было что-то другое — раздражение, усталость, или… фоновое равнодушие.
А потом — тихое хихиканье. Женское.
Мягкое, скользкое, неуместное, как тень на белой стене.
Лера застыла.
Мир на мгновение сжался до одной точки — до этого звука, до дыхания, до чужого голоса в трубке, который не должен был быть там.
Она отодвинула телефон от уха. Смотрела на телефон, как на живое существо, которое вдруг укусило.
Потом снова прижала.
— Класс. У тебя весело, да? — сказала она ровно, но голос чуть дрожал.
Дима что-то ответил, глухо, будто оправдывался, но она уже не слушала.
Она слышала только это хихиканье — не громкое, а скорее ленивое, будто картина была такой,что девушка на заднем плане тянулась за бокалом вина, закидывала ногу на ногу и смотрела, как Лера тонет в тишине между словами.
— Блять… ну пока — в прямом смысле! — процедила она, и палец с силой ткнул в экран.
Звонок оборвался.
Воздух стал плотным.
Ни звука. Только их дыхание и далёкое поскрипывание колеса обозрения.
Габи смотрела на неё широко раскрытыми глазами, будто ждала чуда, как ребёнок ждёт, что взрослые скажут: «Это просто сон».
Юля тихо шепнула.
— Он что, не поможет?
— Нет, — ответила Лера. И вдруг улыбнулась. Улыбка получилась горькой, но живой. — Кажется, никто не поможет.
— This blockhead won't help us?(Эта бестолочь нам не поможет?)
—No, Gabi. It won't help. (Нет,Габи. Не поможет)
В этой тишине, посреди ржавого парка, мысль ударила неожиданно — как будто кто-то шепнул внутри.
«Может, помощь — это и есть иллюзия. Может, мы всегда спасаем только себя.»
Она опустила телефон. Свет погас, экран стал чёрным зеркалом, где отражались три лица — бледные, растерянные, но всё ещё живые.
Где-то вдали снова мелькнул свет — тусклый, мерцающий, будто кто-то махнул фонариком.
Юля вздрогнула.
— What is this?(Что это?)
Лера подняла голову, вглядываясь в темноту.
— I don't know. But it seems the only thing left for us to do is go.(Не знаю. Но, кажется, единственное, что нам остаётся — идти.)
Она встала, чувствуя, как гравий скрипит под ботинками, как ночь будто смотрит им вслед.
И, странное дело, — в тот момент Лера вдруг почувствовала, что страх — это не враг. Страх — это то, что заставляет двигаться, когда всё остальное уже умерло.
Она шагнула вперёд.
За спиной Габи всё ещё что-то бормотала про «деток», Юля пыталась включить карту на телефоне, но тот снова не ловил.
Мир вокруг медленно растворялся в чёрном, а впереди — будто кто-то тихо звал.
Они шли долго. Сколько — никто уже не понимал. Минуты растягивались, как резина, воздух становился всё плотнее, а каждая тень в лесу — всё ближе.
Ноги вязли в мокрой земле, телефоны показывали только чёрные экраны, будто время само отказалось их замечать.
Когда наконец впереди мелькнул свет — тонкая, бледная линия вдоль асфальта, — у всех троих будто сорвалось дыхание.
Они вышли из зарослей прямо на узкую трассу, пустую, как лента между мирами. Луна сверкала где-то сбоку, холодно и равнодушно.
Ни машин, ни людей. Только шорох ветра и собственные шаги.
—where are we? (Где мы?). — Габи выдохнула, глядя по сторонам.
Никто не ответил. Ответа просто не было.
Трасса уходила в темноту, без указателей, без знаков, без намёка на цивилизацию.
Юля опустилась на обочину, устало обхватив колени.
—If anyone passes by right now... even one person, I'll even give them my passport, honestly. (Если сейчас мимо проедет хоть кто-то… хоть один человек, я ему даже паспорт подарю, честно), — пробормотала она, голосом, где между усталостью и истерикой не было границы.
Лера стояла чуть в стороне, слушала тишину.
Там, за деревьями, ещё слышался отголосок — будто кто-то там, в парке, всё ещё двигался.
Она не была уверена, но сердце подсказывало: они не ушли незамеченными.
—We can't stand for long. (Нам нельзя стоять долго), — сказала она тихо, не поворачиваясь. —They could see us (Они могли нас видеть.)
—Who are they? (Кто «они»?) — Габи нервно усмехнулась. —Clowns? (Клоуны? )
Лера не ответила. Только посмотрела вдоль трассы — туда, где вдруг, очень далеко, вспыхнули фары.
Ослепительно, будто две кометы летели прямо на них.
— car(Машина), — прошептала Юля. —thank God (Слава Богу…)
И как же была удивлена Лера, когда остановилась черная Мазерати и оттуда вышел во всей красе Дима. Неужели все таки понял и соизволил помочь? Она конечно была раздражена,что он приехал,но лучше он нежели ещё какой нибудь маньяк.
Девочки втиснулись на заднее сиденье, Габи рыдала, Юля пыталась одновременно успокоить подругу и самой не разрыдаться. Лера остановилась в дверном проёме, глядя на Диму — он стоял в полной боевой красоте: рубашка застегнута, воротник небрежно растрёпан, глаза холодные. В машине пахло кожей и бензином, а в воздухе висело то самое напряжение, которое готово было взорваться одной искрой.
— В какую глушь вас занесло? — прохладно произнёс он, но в голосе уже сквозило то, что можно назвать заботой. Или контролем.
— Нас сюда завезли. Давай, скорее, пожалуйста, — выдохнула Лера, покачав головой и массируя виски, словно пыталась прогнать где-то уцепившийся страх. Она прыгнула на переднее сиденье, Дима фыркнул и закрыл за ними дверь.
Машина рывком тронулась. Дорога узкая, ветви деревьев царапали стекла, свет фар лишь скупыми полосами прорезал темноту. Минуты тянулись как часы. На приборной панели — лишь тихое гудение мотора и собственное дыхание.
Лера уже думала, что, возможно, они чуть не спаслись, когда в боковом зеркале показалось свечение. Оно росло, становилось ярче — две фары, близко и злобно.
— Бля, пиздец. Гони! — вырвалось у Леры, и её голос дрогнул от смеси ярости и паники.
Дима бросил на неё взгляд, быстрый и тяжёлый.
— Cool, катаемся с ветерком, — сказал он с натянутой улыбкой, и в тот же миг нажал газ.
Maserati рванула вперёд, стрелка тахометра скакнула; по тахометрической шкале, по ощущениям, — и по цифрам на дисплее — 200, 220. Дорога стала пульсом. Но сзади преследователь не отставал,что фары висели у них в зеркале, машина шла на их хвосте, как тень.
Первые выстрелы пролились за ними, металлической строчкой в ночи — громкие, но меткие явно не были. Пули летели по воздуху, попадали в асфальт, в прижимающийся к веткам куст; одна взметнула камни у самого бампера Maserati.
Девочки прижались друг к другу, Юля шептала молитвы на двух языках одновременно, Габи всхлипывала, будто держась за жизнь не руками, а голосом. Лера стиснула кулак там, где лежал пистолет в бардачке — холодный, знакомый и вместе с тем чужой. Она вспоминала, как у неё дрожали руки в шатре, как накрывал страх, который одновременно придавал решимости.
— Ты стрелять умеешь? — спросил Дима вдруг, не отрывая глаз от дороги.
— Что? — переспросила Лера, и в её голосе была растерянность.
— Блять… Что-что стрелять умеешь? — он повторил, уже резче.
— Ну… нет, — призналась она, и это было честно.
Дима закатил глаза. Он дернул головой к бардачку
— Да не важно. Стреляй! Сними предохранитель только!
Фраза прозвучала командой, коротко и безапелляционно. Лера почувствовала, как сердце подскакивает к горлу. Она не стала спрашивать «как» — в её теле проснулась та самая животная необходимость действовать. Она сунула руку в бардачок, схватила оружие, пальцы инстинктивно обхватили холодный металл. На миг мир сузился до размера ствола и до крошечной цели в прицеле — фар преследующей машины, бликающей и ужасной.
Она помнила, что Дима сказал «сними предохранитель», и пальцы, не думая о тонкостях, сработали. Никаких подробных расчётов, никаких учёных движений — только голая необходимость.
Выстрел сорвался из её рук. Звук расколол тишину, мурашки пробежали по коже. Пуля попала не туда, где Лера хотела — вместо ровного, чёткого удара по шинам или фаре, раздался стук о металлический бок преследующей машины; искры, хлопок — и кривая, как будто в панике, удалилась вспышка. За ней вторым выстрелом ответил кто-то из-за — уже не Лера — и попал. Машина преследователя задергалась, фары замигали и одна за другой погасли. Тёмный силуэт сверкнул в воздухе, и потом — с глухим скрежетом — машина влетела в кювет, наткнувшись на дерево, которое с лязгом пронзило ночную тишину.
На несколько секунд мир замер. Из динамиков салона доносилось пронизывающее жужжание, воздух пах гарью и пылью. Габи всхлипнула, Юля закрыла лицо руками и тряслась. Дима — без эмоций, только с чёрным, ледяным вниманием — держал руль обеими руками. Его губы сжались в тонкую линию.
— Ты попала? — спросил он.
Лера едва слышно кивнула, её руки дрожали, хотя пульс постепенно стал возвращаться в норму. Она чувствовала не облегчение, а пустоту — словно вытащили из неё что-то.
— Хорошо, — пробормотал Дима. — Умница.
Он сбросил скорость, затем, словно решая задачу, срезал поворот через просёлочную дорожку, скрывая следы и оставляя за собой лишь полоску колеи на мокрой земле. Maserati занесло, машина выровнялась — и ребята все же через 5 минут выехали с леса в пригород и направились на их улицу.
Развезя подруг Леры по домам, Дима припарковал машину возле случайного дома на их улице и вышел. Лера последовала за ним, закрыла машину, нажав кнопку на ключе, и выдохнула так глубоко, будто выдавила из себя всю напряжённость прошедшей ночи.
— Я в ахуе, Лер, — сказал Дима тихо, голосом, в котором слышалась усталость и облегчение одновременно.
— Я не лучше, — ответила она, плечи ещё дрожали, но в этом дрожании была и тихая гордость за то, что они всё пережили.
Он постоял минуту, не двигаясь, закурив сигарету. Кончик тлеющего табака бросал мягкое оранжевое свечение на асфальт, а дым плавно поднимался к ночному небу, растворяясь в темноте. Лера всё так же стояла рядом, хотя могла бы уже идти домой, но что-то удерживало её: ночь только что выплеснула на них страх, и теперь оставалась странная тишина, почти священная.
— А твоя машина где? — наконец спросила она, с любопытством, но без упрёка.
Дима медленно выдохнул дым и сказал:
— Это машина соседа, одолжил прокатиться на день. Моя на месте стоит.
— А, понятно… — Лера посмотрела на асфальт, наблюдая, как тёмный мокрый блеск отражает лунный свет.
Дима, не отрывая взгляда от неё, положил руку ей на голову и слегка потрепал волосы, хотя она и так была вся в беспорядке — растрёпанные локоны, пыль и остатки пережитого хаоса. Её взгляд на секунду встретился с его, и Дима заметил, как в этом хаосе и упрямой усталости она всё равно выглядела мило.
Он выдохнул дым, глядя на Леру, и тихо произнёс:
— Я купила супер крутую игру. Пойдем сыграем? А то не с кем сейчас пробу провести.
Лера вскинула брови, слегка усмехнувшись про себя. «Не с кем… а та девушка?» — промелькнуло в голове.
— А как же та шлюшка дома?
Дима выкинул бычок ботинком, потушив его, убрал руку с головы Леры и сунул в карман джинс, отвёл взгляд, будто вспомнил кого-то у себя дома. Потом он снова посмотрел на Леру, словно стараясь уловить её реакцию.
— Шлюшка… Эээ… Ну типа это просто знакомая… Ну так, чисто… Ну, короче, ты пойдёшь или нет? — пробормотал он, слегка смущаясь, что его слова звучат глупо, почти комично.
Лера покачала головой, улыбаясь.
— Врать научись.
Дима вздохнул.Да он не ангел. Скорее ангел снаружи ,а внутри дьявол,но по своему добрый. Извините,но похождения по бабам будучи холостяком никто не отменял в его жизни.
— Ну пожалуйста, Лер. Я так по твоей язве соскучился… — сказал он и сделал милое, чуть причудливое лицо, как будто просил прощения за всё сразу.
Лера улыбнулась и выдала:
— Гад.
— Это значит, идём? — спросил он, слегка наклоняясь, чтобы уловить её настроение.
Лера кивнула.
звёзды,коммы жду