Part 36
Глеб проводил Даяну и стукнул кулаком по стене. Какой же он идиот! Больной на всю башку! Просто придурок! Пригласил ее к себе и даже не накормил ничем.
Если честно, это была его маленькая месть. За то, что она тусовалась с мажором. После перепалки с ним Глеб не мог заставить себя стать милым. Он никогда не считал себя ревнивым. Высокомерно говорил, что ему на всех плевать. И это девчонки ревновали его, а не он их. Потому что Глеб знал — они от него никуда не денутся. А тут... Его будто изнутри грызло. В мажоре он чувствовал соперника и не собирался уступать.
Дома Глеб заставил Даяну делать ему домашку, хотя на самом деле изначально планировал другое. Хотел по совету Макса устроить романтик, но забил на это. Просто сидел и смотрел на нее, пока она что-то писала и искала в интернете. Они вдвоем окружили ее — он и котенок. Будто пригрелись у костра.
Странно, но ему нравилось смотреть на нее. Просто смотреть. С ней даже комната стала уютной. И все время хотелось улыбаться. Хотя, наверное, она его ненавидела и считала моральным уродом. Но Глеб не мог позволить себе быть хорошим. Он просто этого не умел.
Когда девушка ушла, квартира вновь стала казаться пустой и холодной. Глеб лежал на диване и зависал в онлайн-игре, когда ему позвонил Арс и сказал, что засек Егорова.
— Короче, он сейчас по торговому центру шляется, выбирает себе шмотки. Я его случайно увидел, — сказал Арс. — Выглядит здоровым.
— Через двадцать минут буду, — кинул на часы взгляд Дождь.
Он действительно быстро собрался, сел в тачку и поехал в торговый центр, в котором Арс увидел Демьяна
Друг встречал его на входе вместе с каким-то своим приятелем, с которым они сидели в кафешке, когда случайно увидели одноклассника.
— Он еще здесь? — спросил Глеб.
— Здесь. Как баба шмотки выбирает, — поморщился Арс. — То одну померяет, то другую. Задолбал. Сейчас в «заре» шопится.
— Дождемся, пока выйдет на улицу, — решил Глеб. Однако поймать Егорова не получилось. Тот вышел из магазина и заметил их, после чего пулей помчался в противоположную сторону. Парни погнались за ним, едва не врезались в каких-то женщин и были остановлены охранником.
— Вы чего тут гонки устроили? — сурово спросил он. — Давайте-ка, пацаны, на выход.
— В смысле на выход? — возмутился Арс. — Мы такие же покупатели, как и все!
— На выход, говорю, — рассердился охранник. — Вести себя сначала научитесь в общественных местах.
Пришлось покинуть торговый центр. За это время Егоров успел смыться. Впрочем, Глеб не особо огорчился. Они еще успеют поговорить. Никуда Демьян не денется.
Еще немного погуляв с парнями, Глеб попрощался, завел движок и поехал домой.
Мир должен взорваться...
Эти слова в голове кудрявого крутились не прекращая.
***
На следующий день все повторилось.
В универе мы делали вид, что встречаемся, и я то и дело ловила на себе чужие взгляды и слышала шепотки. Не знаю, кем я стала для ребят из универа, но на меня смотрели с опаской. Но больше никто не смел кричать мне в спину, что я мышь, оскорблять или бить. Девушка Дождя — статус, который давал мне полную неприкосновенность. Это заметила и Милана.
— А ты не хочешь стать девушкой Макса? — спросила я ее со смехом, когда мы вдвоем сидели в столовой.
— Может быть, — взглянула на меня из-под длинных ресниц подруга. — Он классный. На свидание позвал. Я тебе говорила?
— Раз десять, — улыбнулась я.
— Только мне не хочется, чтобы он считал меня тупой, — вдруг призналась подруга.
— Ты не тупая.
— Он так не думает. Ладно, прорвемся! Ты начнешь по-настоящему встречаться с Дождем, я захомутаю Макса и заживем! — Милана подняла стакан с чаем, и мы стукнулись ими в знак наших будущих побед.
— Надеюсь, на все вместе, — улыбнулась я. — Кстати, а что с Егоровым? Его всю неделю не было на учебе.
— Говорят, болеет. Хотя, кто знает? — пожала плечами сероглазая. — Вообще он прогуливать любит. Возомнил из себя супер-звезду. Уверен, что закончит универ, смотается в Москву и станет популярным блогером. Только мне кажется — что-то нечисто с ним и Лебедевой. Остерегайся ее, Даяна. Она мерзкая.
В ответ я лишь кивнула.
После уроков я вновь пошла к Викторову. Это была пятница, и больше всего мне хотелось отдохнуть дома после тяжелой недели, поваляться с книжкой или с сериальчиком в уютной кроватке, смонтировать видео, которые я немного забросила. А мне пришлось вновь сидеть с домашним заданием, которое я делала не только для себя, но и для идиота.
Если честно, я вообще его не понимала. То милый и нежный, то холодный и дерзкий. Ладно, милым он был совсем недолго, но я почему-то слишком сильно запомнила это. Легкое касание его губ к моим, теплые прикосновения, крепкие объятия, когда он прижимал меня к себе так, будто никого на свете не было.
Я злилась. Очень злилась. Мне хотелось плюнуть на все и уйти, но я не могла сделать это из-за нашего договора. Глеб защищает меня, я делаю все, что он говорит. Мне не нужно надеяться на нечто большее. Да, он хорош собой, но Глеб сам сказал мне — он плохой мальчик. Я не должна вестись на него. Мы принадлежим разным мирам.
В этот раз рядом со мной Глеб просидел недолго, ушел в свою комнату, а я погрузилась в чудесный мир рефератов. Однако довольно быстро меня из него вырвали — раздался звонок. Дождь пошел открывать, и спустя минуту вплыл в гостиную с несколькими ароматно пахнущими коробками.
— Иди на кухню, — сказал он, и я пошла за ним.
Дождь принялся раскладывать коробки по столу, но места не хватило, и кое-что ему пришлось поставить на подоконник.
— Что это? — непонимающе спросила я. Несколько пицц, суши, роллы, азиатская еда в коробочках, чизкейки. Это еще что за пир на весь мир?..
— Еда, если ты не видишь.
— Но зачем?..
— Ты сказала вчера, что хочешь есть, — хмуро сказал Глеб.
— Думаешь, я до сих пор голодная? — дернулся у меня уголок губ. Он что, заботится обо мне? Как мило.
— Думаю, что ты можешь поесть сейчас. Я заказал разное, — кивнул на коробки парень.
— Чтобы я лопнула? — продолжила улыбаться я.
— Если ты лопнешь, детка, никто не будет делать мою домашку, — хмыкнул парень. — Так что поешь и продолжай заниматься.
Пока я таращилась на него удивленными глазами, он сделал чай — себе и мне.
Мы сидели за столом и уплетали пиццу — роллы и суши, как оказалось, мы оба не любили. Поужинав вместе и допив свой чай, я распахнула балконную дверь и вышла на свежий воздух. Глубоко вдыхала его и смотрела на окна своей квартиры. Сегодня отчим снова пришел раньше — я увидела его и маму в окне их спальни. Он обнимал ее, прижимая спиной к своей груди. И, наверное, она улыбалась.
Была ли она счастлива с Лешкй так, как была счастлива с папой? Я не знала. Но в который раз ощутила себя лишней. Зачем я им? Только мешаю. Маме нужно просто признаться в этом самой себе.
Они отошли от окна, и штора закрылась, а моего плеча вдруг коснулись жесткие татуированные пальцы Глеба. Я вздрогнула от неожиданности.
— Что? — одними губами спросила я.
— Не стой здесь босиком, замерзнешь и заболеешь, — сказал он и протянул мне руку. — Заходи в квартиру.
Я проигнорировала его ладонь, но зашла обратно — на улице действительно было прохладно.
— Иди домой, — вдруг решил он.
— Что? — удивилась я.
— Иди домой, отдохни. Знаю, ты устала.
Слыша это, я растерялась.
— Но я же не все сделала.
— Плевать, — отмахнулся Глеб. — Просто иди домой,
— Выгоняешь? — сощурилась я. — Знаешь, Дождик, я не уйду, пока не сделаю все, что хотела. Из принципа.
Я вернулась в комнату, села за стол и принялась за домашку — выполняла ее, как робот, просто чтобы занять мысли и не думать о папе. Я ведь знала, что легко могу расклеиться.
Дождь пришел следом вместе с котенком — в квартире он сопровождал его, как свита. Он был его мамочкой и папочкой в одном лице. Пока я занималась домашкой, он снова сидел рядом и смотрел на меня. А потом и вовсе заснул, лежа на диване и закинув одну руку под голову.
На улице стремительно темнело, а я включила настольную лампу и делала реферат. В комнате стояла уютная тишина — слышно было дыхание Глеба да щелканье клавиш клавиатуры.
Но в какой-то момент все изменилось. Раздался приглушенный стон. Я резко повернулась к Глебу — он все так же спал, но уже без прежнего умиротворения. Одной рукой он вцепился в диванную подушку, а на его висках блестел пот. Кажется, Викторову снилось что-то плохое, потому что он снова тихо простонал сквозь стиснутые зубы.
— Нет, — прошептал он неразборчиво. — Не надо, нет..
Я никогда не видела, чтобы человеку снились такие кошмары, и на мгновение мне стало страшно. Однако я взяла себя в руки, подошла к кровати, опустилась на корточки и осторожно потрогала парня за плечо.
— Глеб, — тихо сказала я. — Глеб, проснись.. Глеб!
Он резко распахнул глаза, и я вздрогнула, увидев в них слезы. Блестящие, словно стекло.
Слезы. Плохой мальчик плакал во сне.
Что же ему должно было присниться? Почему он заплакал, когда спал?
Дождь отвернулся, украдкой стирая слезы с ресниц. Не хотел, чтобы я заметила, и я деликатно сделала вид, что ничего не видела.
— Все хорошо, — прошептала я, гладя его по плечу. — Это просто сон.
Он повернулся и несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего он вдруг резко поднялся и сел.
— Кошмар приснился. Из детства. Забей. И вообще, — вдруг нахмурился кудрявый. — Иди домой. Тебе пора.