Не стыдно?
День пролетел в тревожном тумане. Мысли путались: Саша, Марат, тот убитый мальчик...Ксения едва дождалась звонка с последнего урока и первой вырвалась из класса.
У школьных ворот её ждала странная картина: Саша стоял, засунув руки в карманы, рядом — Марат и незнакомый парень. Приблизившись, Ксения разглядела его детальнее: вьющиеся, будто опалённые огнём тёмные волосы, пронзительные зелёные глаза, холодные, как лёд, и сбитые в кровь костяшки пальцев, будто он только вышел из боя.
Но больше всего её поразил Марат — алая струйка крови сочилась из его разбитой губы, капая на белоснежный воротник рубашки.
— Марат! — её голос сорвался на крик.
Она рванула к нему, доставая салфетки.
— Кто это сделал?
Марат лишь многозначительное скользнул взглядом по Саше.
— Саша! Объяснишь?! — прогремела Ксения, но, встретившись с глазами брата, осеклась.
— Это ты, Ксения, объяснишь! — его голос дрожал от ярости. — Почему молчала? Ты вообще понимаешь, с кем связалась? Ты должна была сказать мне!
— Должна?! — она сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь — А ты? Ты полгода скрывал, куда бегаешь! И сейчас смеешь меня учить?!
Её голос стал тише, но опаснее:
— Тронешь моего друга ещё раз — сломаю тебе все пальцы. По одному.
Саша застыл, словно получил пощёчину.
Не сказав больше ни слова Ксения взяла Марата под руку и потащила за собой — Прочь от брата, прочь от школы, прочь от этого кошмара.
По дороге Марат не скрывал восхищения:
— Ты — огонь! Так разговаривать с супером! Да ещё и с Осенью! — Он покачивал головой, прикрывая улыбку ладонью, чтобы не тревожить рану. — Пацаны бы ахринели!
Ксения фыркнула, но тут же задумалась. Супер. Так называют старших? — тех, кто отвечает за «скорлупу»? Её брат...супер?
— Турбо, кстати, тоже был, — добавил Марат, будто читая её мысли. — Помнишь, я рассказывал?
— Ага... — Ксения машинально кивнула. В памяти всплыл его образ, на мгновение в голове мелькнуло: «Красивый...», но она тут же сдавила виски, будто выгоняя навязчивую мысль.
У подъезда она нерешительно предложила:
— Зайдёшь? Обработаю рану, чаю попьём.
Марат лишь ехидно ухмыльнулся в ответ.
Поднявшись на третий этаж, девушка быстро открыла дверь и направилась в комнату, наспех переодевшись в клетчатые пижамные штаны и чёрную майку.
Марат сидел на кухне, задумчиво постукивая пальцами по столу. Словно хирург перед операцией, Ксения достала аптечку, смочила вату перекисью и уверено прижала к его губе. Марат даже не дрогнул — лишь слегка скривился.
— Ладно хоть не по зубам прилетело, а то сейчас бы беззубый ходил. — Марат улыбнулся, а девушка лишь подняла на него слегка раздражительный взгляд.
Закончив, Ксения налила чай и поставила его на стол, но чай ещё не успел остыть, когда дверь с грохотом распахнулась. Саша промчался в комнату, хлопнув дверью так, что задрожали стаканы. А в проёме, медленный и названный, возник он — Турбо.
Высокий, с хищной осанкой, он медленно оглядел квартиру, будто оценивая территорию. Его взгляд скользнул по Марату и остановился на Ксении. В воздухе запахло грозой.
Турбо развалился на стуле напротив Ксении, его пальцы медленно выстукивали какой-то ритм по столу.
— Не стыдно? — его голос звучал нарочно спокойно. — Он за тебя волнуется. — Парень кивнул в сторону комнаты брата. Ксения резко отодвинула стул, но ножки противно скрипнули по полу.
— Тебя это ебать не должно. — сквозь зубы бросила она и направилась в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью.
Упав лицом в подушку, она закричала, глуша звук в пуху.
— Ненавижу! Этот душный город, этих идиотов и всю эту ебучую жизнь! — Последнее слово она специально выкрикнула так громко, чтобы брат услышал, и швырнула подушку в дверь. В этот момент дверь распахнулась - на пороге замерли Турбо и Саша.
Саша замер в дверном проёме, его пальцы судорожно сжали косяк. Глаза - круглые как у загнанного зверя - выдавали настоящий страх. Турбо же стоял чуть позади, облокотившись о стену, его взгляд скользил по Ксении с ленивым интересом, будто наблюдал за представлением.
— Ксения, что за истерика? — Саша тяжело выдохнул, потирая переносицу.
Истерика?! — её голос сорвался на резкий смех. — Я измотана до придела! Вы с отцом словно слепые — вас интересуют только цифры в дневнике!
Она сделала шаг вперёд, её пальцы сжались в кулаки.
— Ты хоть раз спросил, как у меня дела? Знал, что у меня никого нет? Что Марат — первый, кто увидел во мне человека, а не кусок мяса на ногах?!
Ксения резко встала, её указательный палец вонзился в грудь брата:
— А ты? Ты пропадаешь в этих своих «тёмных делах». Сколько ночей я провела у окна гадая — вернёшься ли ты сегодня? Целым? Или мне придётся опознавать твоё тело как когда-то мамино?
***
Екатерину Осеневу нашли в промзоне — изуродованное тело, пустой кошелёк и сломанные ногти, будто она до последнего цеплялась за жизнь. Милиция списала все на «неустановленных лиц», а в городе шептались, что это месть за старые долги, но правду погладила тишина.
Саша замер. Его глаза стали чуть влажными, а губы дрогнули — и вдруг он резко притянул сестру к себе, обняв так крепко, что у неё перехватило дыхание. Ксения не сопротивлялась. Слезы, которые она так яростно сдерживала, наконец хлынули по щекам, а пальцы вцепились в его куртку, будто боясь, что он исчезнет.
— Всё, не реви, — Раздался голос Марата. Он стоял рядом с Турбо, скрестив руки. — Нормально будет. С нами не пропадёшь. Ты теперь своя.
Ксения медленно отстранилась от брата, вытирая ладонью лицо. Турбо, не по своей воле наблюдавшись за этой сценой, громко вздохнул и закатил глаза:
— Ну раз своя — надо знакомить со всеми, чтобы знали.
Он резко развернулся на пятках, его кроссовки громко скрипнули по полу.
Саша жестом попросил Марата оставить их. Когда дверь закрылась, он мягко подвёл сестру к кровати и сел рядом, его руки дрожали.
— Ксень.. — голос брата сорвался на шёпот. — Прости меня. Я...я не понимал... Ты всё, что у меня осталось...
Он сжал её ладонь так сильно, что стало больно, но Ксения не отняла руку.
— И ты прости... — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Я верю... что мы справился. Вместе.
В её голосе звучала не злость, а усталая надежда.