Несокрушимая сталь. ᵇᵉˡˡᵃᵐʸ ᵇˡᵃᵏᵉ ᶠᶠ

«Ты помнишь тот день, когда ты ушёл? Когда ты просто обнял меня напоследок, попросил не ненавидеть, а потом исчез? А я помню. Помню родной запах, помню, какое тепло чувствовала в ту минуту, когда твои руки обвили мою талию, помню твоё дыхание у моих волос, помню каждую складку на твоей толстовке и твой полный боли взгляд. Ты развернулся и молча направился в неизвестность, не оглядываясь и не замедляя шаг. На секунду я подумала, что ты развернёшься, но ты продолжал идти и идти, пока не скрылся среди толпы и домов. После твоего ухода я вросла в землю на несколько минут, почти не моргая смотря на то место, где пару минут назад видела тебя.

Я пыталась забыть тебя, спрятать твой образ в мысленной корзине, но ты подобно вирусу охватывал моё сознание, и каждый раз, стоя в большой толпе, я замираю, надеясь среди лиц увидеть твоё.»

Настала пора бескрайних дней: солнце уже не было таким палящим, как при первых днях пребывания на земле, оно не грело своими лучами и в последнее время предпочитало вовсе не высовываться. Бразды правления переняли на себя тучи, что все чаще и чаще застилали голубое небо. За тучами следовал и дождь.

Но он уже не приносил той былой радости, когда все выбегали из своих палаток, плевали на возможную простуду, которая непременно одолела бы их на следующий день, и наслаждались прохладными каплями дождя, что хоть как-то спасали их от, порой, изнуряющей жары.

Аспид сильнее закутывается в заботливо одолженные Линкольном одеяния, назвать которые одеждой было невозможно — старая куртка, джинсы и футболка были хотя бы практичными, а нынешние лоскуты ткани, крепко сшитые друг с другом, были на пару размеров больше и свисали на ее теле, лишь добавляя неудобства.

Но в них было тепло.

Аспид зябко ведёт плечами, чувствуя, как дрожь обволакивает ее тело. Она начинается где-то в пояснице, там, где под тканью все ещё ноют незажившие раны, и медленно ползет вверх, к лопаткам, к шее, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Глаза ее поднимаются вверх, к небу, такому мрачному и, казалось, не сулившему ничего хорошего.

Ещё совсем недавно она любила дождь.

/flashback/

В очередной из жарких, знойных летних дней на лагерь обрушился дождь. И хоть это был самый настоящий ливень, который шел без остановки уже несколько часов и превращал всю поляну вокруг и внутри лагеря в одно большое месиво из грязи, Аспид выскочила из палатки как только услышала, как первые капли забарабанили по порогу ее жилища.

Летний дождь выбивал веселую песню по листьям деревьев, звонко шлепался в лужи и мгновенно взрывался сотнями крошечных брызг.

Не наслаждаться этим было просто...невозможно.

Аспид запрокинула голову и закрыла глаза, не взирая на то, что ботинки погрязли в этом водяном царстве, и потом придётся хорошо постараться, чтобы отмыть их.

Капли дождя сбегали по ее лицу, стекали вниз по шее и забирались за воротник футболки, создавая вихрь из мурашек по всему телу. Рубашка прилипла к телу, волосы, которые Аспид редко осмеливалась оставить распущенными, потемнели и прилипли к щекам.

Она подняла руки вверх, подставляя навстречу дождю две жестяные банки — одни из немногих трофеев, которые им удалось найти в заброшенном бункере. Монти быстро приспособил их для хранения еды, но Аспид предпочла собирать в них драгоценные капли летнего дождя.

— С ума сошла?

Насмешливый голос прозвучал со спины. Подобные вещи, такие как слишком резкое и внезапное вмешательство в ее одиночество, всегда напрягали ее. Но на этот раз она знала, кому принадлежали эти саркастичные нотки.

— Ну, я же психопатка.

Ответила она, повернув голову в сторону непрошенного(или желанного?) гостя, растянув губы в довольной улыбке.

И хоть этим прозвищем ее уже давно никто не называл, Аспид не упускала возможности, чтобы напомнить Беллами о том, как выстраивались их отношения с самого начала.

Психопатка и недокомандир.

Беллами встряхнул свои тёмные волосы, с которых тут же сорвались капли воды, превращая свою и без того непослушную прическу в нечто странное и забавное. Передние пряди волос опустились вниз, прикрывая правый глаз, от чего Аспид засмеялась, тут же поспешно прикрывая рот ладонью.

А потом она невольно засмотрелась на него.

Вода стекала по его лицу прозрачными дорожками, едва задержалась на линии губ, которые он тут же облизнул, — едва заметный жест, но Аспид едва не отрыла рот от такого зрелища, — капли стекли по подбородку и уползли вниз.

Туда, где его футболка промокла насквозь, мягко облепила его тело, повторяя каждый изгиб. Каждую мощную мышцу его тела, мощный разворот плеч, и рельеф пресса, что под мокрой тканью угадывался так четко, что перехватывало дыхание.

Аспид едва заметно вздрогнула, и эта ее реакция тела не ускользнула от цепкого взора Блейка.

— Что? — издевательски спросил он, изгибая бровь в вопросе.

— Что? — вопросом на вопрос отбила она, поспешно отводя свой взгляд от него на жестяную банку, которая, на самом деле, совершенно не интересовала ее на данный момент.

Дождь усилился и теперь словно проверял каждого на устойчивость. По позвоночнику потекли холодные струйки воды, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Так можно и простудиться. — необычайно ласково пробормотал Беллами, наблюдая за тем, как Аспид пытается унять дрожь в теле.

И стоило ей смущенно отвернуться, искренне надеясь на то, что розоватость щек не выдаст ее, как Беллами приблизился к ней со спины, аккуратно опустив руки на дрожащие плечи.

Аспид вздрогнула, но уже не от того факта, что мокрая одежда, прилипшая к телу, создавала неудобства. А от того, что Беллами опять был...слишком близко.

Ей стоило перестать сбегать от него каждый раз, когда их взгляды случайным образом пересекались, или соприкасались руки, так, что можно было ощутить жар его кожи на себе. В конце-концов, теперь их связывал не только тот глупый, пьяный поцелуй в его палатке...

При воспоминании о том, как именно она провела свой день рождения, ее тело взбудоражилось окончательно. Подумать только, насколько они были близки в ту ночь.

Беллами стал первым для неё во всех смыслах этого слово. И осознание этого, как бы ей не хотелось, будет преследовать ее вечно, вне зависимости от того, как они закончат свою историю.

— Все...в порядке? — тихо прошептал на ухо Беллами, опаляя кожу жарким дыханием.

Аспид тут же оживилась, осознавая, что застряла в своих мыслях дольше положенного. Она расслабилась и, видимо, полностью доверилась мускулистой груди Блейка, поскольку облокотилась на неё всем своим телом. И Беллами, не сказав ни слова, словно его устраивала вся эта ситуация, лишь отклонился назад, чтобы удержать аспид и не полететь назад вместе с ней.

И, какого черта, их руки магическим образом оказались сплетены друг с другом. Была ли эта инициатива Беллами или ее собственная, она не решилась спросить.

«Какой кошмар», подумала она. «Какой кошмар. Ещё немного и мы превратимся в типичную сладкую парочку. Ужас!»

— Ты как-то затихла. О чем-то задумалась? — мягко поинтересовался Белл, едва ли не мурлыча от удовольствия. Провести пару минут наедине с Аспид, которая ко всему почему ещё и не кидалась своими едкими фразочками — вверх совершенства.

Но именно в этот момент Аспид и поняла, что нужно как можно скорее увеличить расстояние между ними. Иначе она поплывет так же, как и все остальные девушки из лагеря, а это было совсем не то, что она хотела продемонстрировать Блейку.

Если уж она и расскажет в красках и во всех подробностях о том, какие сны ей снятся с его участием и как она хочет послать всех к черту, и прямо сейчас сорвать с него футболку, которая так некстати маняще облеплять каждый изгиб его тела, то...нет, все это он узнает только перед тем, как ее положат в могилу. Потому что такого позора она не вынесет.

Гордая и неприступная Аспид теряется от вида Беллами Блейка? Нет, об этом он точно не должен узнать.

Хоть и кое какие мысли в его голове уже проклевывались.

— Эээ...нет...знаешь, — Аспид мягко оттолкнулась от него и нервно осмотрелась по сторонам, попутно почесывая голову, что явно сигнализировало о нервном напряжении. — Ты просто меня нервируешь.

«Браво, Аспид. Не могла придумать что-нибудь получше?» ей хотелось мысленно ударить себя по лбу, а может и не только мысленно, но это бы выдало ее, а поэтому она лишь криво улыбнулась. Очень криво и очень наигранно.

— Я тебя нервирую? — Беллами на секунду опешил от столь громогласного и неожиданного заявления, тем более, когда всего минуту назад она расплывалась в его объятиях.

Затем он истерично хохотнул, недоуменно глядя на Аспид.

— Да, — быстро подтвердила она, кивая головой как китайский болванчик, и сглатывая так некстати накопившуюся слюну.

«Боже. Как же неловко. Хочется просто взять и провалиться сквозь землю. Чертов Блейк, и зачем ты вообще сюда пришел?»

Беллами оглядел ее с ног до головы, заострив все свое внимание на ее лице, которое только чудом не покрылось красными пятнами. Наконец, он, кажется, понял в чем дело. Его губы тут же тронула коронная самодовольная ухмылка.

— Знаешь, а мне кажется, все совсем наоборот.

— Что наоборот? — тупо переспросила она, тут же теряя всю свою сноровку.

Беллами покачал головой, вновь тряхнув своими тесными волосами, и в глазах его заплясали искорки веселья.

— Ты краснеешь, Аспид.

Кажется, лицо все-таки красными пятнами покрылось.

— Что?! — возмущенно воскликнула Аспид, тут же дотрагиваясь руками до своих щек, будто на ощупь она могла проверить, так ли это на самом деле. — Ты врешь!

Беллами едва сдержался от того, чтобы не засмеяться во весь голос.

— Да, Аспид. При виде меня ты каждый раз краснеешь, как чертов спелый помидор.

— Да неужели? — она всплеснула руками, все ещё не желая сдаваться с поличным. Жаль, что шедший во всю дождь не имел в себе силы стереть все эмоции с ее лица. Во всяком случае, было уже поздно.

Аспид попалась.

— Ага, — Беллами улыбнулся хитрой и до безумия очаровательной улыбкой, от которой на обеих его щеках появлялись ямочки, на которые Аспид вообще-то любила заглядываться.

Но только когда он не видел этого.

— Так что нет смысла отрицать что-либо. Твое тело выдаёт тебя с потрохами.

Аспид глубоко вздохнула, впуская воздух через нос, а затем выдохнула, и кончик ее носа смешно дернулся. Несмотря на то, что выглядела она наверняка как разьяренный бык, со стороны Блейка это было весьма забавное зрелище.

— Идиот! — наконец, не выдержав, зло пробубнила Аспид и, развернувшись в противоположном от Блейка направлении, собиралась уйти. Чтобы больше не видеть его самодовольное лицо.

Однако, слишком круто развернувшись на скользкой подошве ботинок, она едва не поскальзывается на мокрой траве.

Беллами видит это, и давится очередным смешком, а затем настигает ее в два больших шага.

— Идиот, на которого ты запала. — констатирует Блейк, проворачиваясь к ней лицом и тем самым опасно шагая спиной вперёд.

Оставлять ее одну ему вовсе не хотелось. Точно не сегодня.

— Я вовсе не запала на тебя. — воспротивилась Аспид, гордо вскинув подбородок. Выглядело это лишь жалкой попыткой скрыть то, что Беллами знал наверняка.

— Правда? — брови Беллами взметнулись вверх.

Он резко остановился и Аспид едва не налетела на него, поскольку смотрела куда угодно, но не на шедшего впереди Блейка.

— Аспид. Тебе не нужно бояться своих чувств. В конце-концов, мы не чужие друг другу люди...особенно после той ночи у озера.

Беллами озорно подмигнул ей, совсем по ребячески, но Аспид лишь смерила его смертельно недовольным взглядом.

Детали той роковой ночи она старалась не вспоминать, потому что тогда бы полностью погрязла в них. Ей сложно признаться самой себе, что та ночь, была, возможно, лучшей в ее жизни.

—  Я собираюсь выдвинуть чаны на открытую местность, чтобы собрать воду. Либо молча помогай, либо иди по своим делам. — строго отчеканила Аспид, скрестив руки на груди, в надежде перевести тему.

Беллами разочарованно вздохнул и в его карих глазах на секунду промелькнуло разочарование.

— Конечно. — пробормотал он. — Я помогу.

Он сделал пару шагов, будучи все так же повернутый лицом к ее лицу, и если бы Аспид вовремя не одернула его, потянув на себя, то Беллами бы вонзался в столб.

— Воу. — ошеломленно произнес Блейк, поскольку Аспид, просчитав в голове возможные варианты столкновения, включая его голову, вцепилась в Беллами слишком крепко, прижимая его к себе.

— Ты бы врезался. — рассерженно прошипела она, качая головой и выпуская его из своих объятий, продолжая движение вперёд.

Беллами же, обернувшись, так и не увидел препятствие перед ним, будучи слишком сосредоточенным на Аспид, впечатался в деревянную конструкцию плечом.

— Черт! — прокряхтел он, потирая ушибленное место.

— Идиот... — пробормотала Аспид себе под нос, услышав его возмущения за своей спиной.

— Видишь те чаны?

Спросила Аспид, когда они подошли к нужному месту, на этот раз, без происшествий. Она махнула рукой на металлические баки, стоящие у деревьев.

— Листва деревьев мешает набираться воде. Не знаю, какой идиот решил их сюда поставить, но теперь нам надо вытащить их на открытую местность. Так вода быстрее наберется и в скором времени ее можно будет использовать. Стирка, готовка, не столь важно.

Беллами слушал ее едва ли не с открытым ртом. Он хотел было сказать какую-то шутку, которая наверняка показалась бы ей идиотской, но в последний момент до него дошел смысл фразы: «какой идиот это сюда поставил».

— Этот идиот — я. — заявил вдруг Блейк и выглядело это столь торжественно и глупо, что Аспид не сразу среагировала, как ей стоит ответить.

— Тогда все становится понятно. — насмешливо произнесла она, и улыбка Блейка тут же сползла с его уст. — Теперь помогай их оттащить.

— Черт! — выругалась она, когда огромный чан опасно качнулся в ее сторону и грозился вот-вот отдавить ноги. — Ты не мог бы взять больше веса на себя? Или мне одной нужно тащить эту громадину?

Беллами, шедший с другой стороны и крепко державший чан, недовольно хмыкнул. Теперь идея провести больше времени с Аспид не казалась ему такой уж и хороший. Потому что за все двадцать минут, что они перетаскивали чаны, он слышал от нее исключительно нецензурные выражения.

— Мне кажется, ты больше ноешь, чем занимаешься работой.

— Мне кажется, ты больше ноешь. — нарочно передразнила его Аспид писклявым голосом, искажая некоторые буквы.

Они сделали ещё несколько шагов в сторону открытой местности. Аспид сто раз пожалела об этой глупой затее.

И не зря.

Мокрая трава, наконец, подвела ее. С очередным шагом назад ее нога поскользнулась, чан накренился и выскользнул из ее рук. Беллами пытался удержать его, но в конечном итоге наклонил в сторону, чтобы чан не приземлился на ноги Аспид. Та же полетела вниз, ухватывая за собой Блейка, который отчаянно пытался удержать равновесие и поставить бак на землю.

Послышался грохот металла. Всплески грязи от приземления чана окутали этих двоих, валяющихся на земле, с ног до головы. Аспид пыталась прикрыть лицо руками, чтобы грязь не попала на лицо, но ее попытки не увенчались успехом.

— Твою ж... — разозленно промычала Аспид, пытаясь спихнуть с себя грузное тело Беллами. Однако тот шевелиться вовсе не спешил.

— Ну и кто теперь идиот? — насмешливо пробормотал он, нависая над ней своим телом, но теперь опираясь на локти, чтобы не придавить Аспид своим телом.

В ее глазах сверкнули молнии. Во всяком случае, так ему показалось. Она со всей силы пихнула его в плечо, и предприняла очередную попытку выкатиться из под него.

— Ты! — на одном выдохе прокричала она. — Определенно ты. Потому что сейчас...

Беллами знал, что последует за всей этой тирадой, и решил прервать ее, впившись пальцами в ее бока.

— Беллами! — тут же взвизгнула Аспид, почувствовав, как его пальцы неприятно проходятся по ее ребрам. Щекотку она просто не могла терпеть. — Прекрати! Это не смешно!

— Не смешно? — он на секунду остановился, прищурив глаза, осматривая ее недовольное лицо, завидев, однако, слабую улыбку на ее губах. — Тогда почему ты улыбаешься?

— Я не улыбаюсь! — соврала Аспид, пытаясь отбиться от Беллами, который вновь принялся за свое, проходясь по каждому из ее уязвимых мест. — Прекрати, идиот, мы будем все в грязи!

— Мы уже и так полностью в грязи. — резонно заметил он, но  этот факт его нисколько не волновал.

Его ладони легли на ее плечи, прижимая к мокрой траве и, надо признать, то, как он смотрел на ее, было ошеломляющим.

— Беллами... — на одном выдохе произнесла она, и голос ее почему-то охрип. — Мне холодно.

— Отогреемся в палатке. — безапелляционного заявил Блейк. — Это не так страшно.

Ее глаза тут же округлились.

—  С тобой... в одной палатке?  — переспросила она так удивленно, что Беллами засмеялся. — Ни за что!

— Брось, Аспид, — он качнул головой, и мокрые пряди волос упали на его лоб. — Все не так плохо. Я просто хотел, чтобы ты запомнила этот день.

— Я и так его запомню. — ответила она, переводя взгляд на небо, скорее, чтоб не сталкиваться глазами с Беллами. — Дождь идёт не так часто.

Ну конечно.

— Только из-за дождя? — в этот момент его улыбка была похоже на улыбку чеширского кота — такая же широкая и хитрая.

Аспид деланно задумалась, и в этот момент Беллами ласково провел пальцами по ее щеке, заправляя выбивающиеся пряди мокрых и спутанных волос за ухо.

— Ну, может ещё из-за тебя. Но это только...маленький процент.

— Хорошо. — усмехнулся Беллами. — Этого мне достаточно.

***

— Аспид.

Голос Линкольна, с легкими нотками хрипотцы, выдернул ее из воспоминаний. Она вскинула голову, окидывая его неоднозначным взглядом.

— Да?

— Не любишь дождь? — поинтересовался он, глядя на то, как Аспид пыталась укрыться его заботливо одолженной одеждой от холодных капель дождя.

— Кажется, я разлюбила все, что мне когда-то нравилось.

Линкольн усмехнулся, едва заметно, но этого было достаточно, чтобы Аспид уловила сей жест. Он ее удивил. На лице Линкольна редко проявлялись какие-либо эмоции, чаще всего, он либо хмурил брови, либо...хмурил брови. В общем, всегда был чем-то озадачен и недоволен.

— Ты опять витаешь в облаках.

Покачал он головой, но это был скорее наигранно неодобрительно, чем по-настоящему.

Аспид горько усмехнулась.

Воспоминания о чем-либо всегда приносили ей боль, оседающую на остатках ее раненного сердца, но если мысли об отце, оставленном где-то там, на Ковчеге, ещё можно было терпеть, то....

Когда в ее голове всплывал образ Беллами, сердце начинало невыносимо ныть, отзываясь тупой болью под ребрами, грозясь переломить их и выскочить, убегая прочь.

Аспид пожимает плечами, уводя свой взгляд подальше от чуткого надзора Линкольна.

Но тот не желал отступать.

— И что на этот раз? — интересуется он.

— Это...не так важно.

Отмахивается от него Аспид, более не желая распыляться на душевнораздирающие диалоги, ковырять и без того незаживающие раны.

— Важно, если ты пропускаешь мимо ушей все то, о чем я тебе говорю.

Тон его голоса сменился на нравоучительный. Аспид тяжело вздохнула: он вмиг напомнил ей отца, который любил напоминать ей о том, что порой она бывает слишком невнимательной и не способна сконцентрироваться на важных для неё вещах.

— Линкольн, — Аспид морщит нос, и уродливый шрам искривляется на щеке, — Ты не мог бы...не быть таким занудным?

Землянин рассерженно шипит, бросая на землю ту охапку травы, которые старательно собирал на протяжении часа. Причудливые цветки с ярко красным окрасом, что сигнализировали о своей ядовитости, погрязли в сырой от недавно прошедшего дождя земле.

В ее присутствии Линкольн злился редко, но каждый раз, когда его одолевало это чувство, Аспид думала о том, что стоит прикусывать свой язык каждый раз, когда ей захочется сказать что-то не то человеку, который с легкостью мог разорвать ее голыми руками. И даже не моргнуть.

— Позволь напомнить, что это ты надоедала мне несколько дней с просьбами о том, чтобы я показал тебе, где можно раздобыть усыпляющие травы. А теперь я ещё и зануда.

Линкольн всплескивает руками и подавляет в себе жгучее желание дать ей самую настоящую братско-отцовскую оплеуху. В его планы вовсе не входило нянчится с небесной девушкой, но он не мог оставить ее в таком виде, а потому приходилось терпеть ее слишком разное и быстро меняющееся настроение, да не реагировать так остро на него.

В конце-концов, она была просто потерянной и одинокой девчонкой, на чьих плечах покоилась тяжелая судьба, что приминала ее к земле без возможности выпрямиться и вздохнуть полной грудью.

— Ты прав... — тихо молвит Аспид, признавая то, что в этой ситуации она сболтнула лишнего.

Она и вправду просила показать ей места, где растут подобные травы, из которых можно сделать как яд, так и лечебный отвар. И невзирая на всю ту боль, которая изредка навещала ее, но делала это так точно, что терпеть было невозможно, Аспид тащилась за Линкольном добрых два часа, поскольку те травы росли в самых злополучных местах.

Но желание слушать о чем рассказывал ей Линкольн отпало ровно в тот момент, когда воспоминания накрыли ее с головой. Вкупе с отвратительной погодой, которая не собиралась меняться в ближашее время, делать и вовсе ничего не хотелось.

— Если ты собираешься продолжать свой путь в одиночку, то тебе важно знать, как и чем прокормить себя, и как себя уберечь.

Продолжил Линкольн, заведомо понимая, что из сегодняшнего дня и сегодняшней Аспид выловить ничего не получится. Он поправляет нечто вроде сумки из кожи животного, куда он собирал все, что им удалось достать за короткий промежуток времени, и поднимается с корточек, выпрямляясь во весь рост, тут же показывая всю свою внушительность.

— Пойдём обратно. — устало вздохнув, попросила его Аспид, озираясь по сторонам, словно услышав неизвестный источник звука.

В лесу и так было небезопасно, а после столкновения с теми мразями, видимо, она будет до конца своих дней шугаться каждого шороха, даже если это была всего лишь птица, вспорхнувшая с ветви дерева.

—  Конечно.

Линкольн кратко кивнул, помогая ей подняться.

Аспид сморщила нос, но не проронила ни звука, когда раны на спине дали о себе знать. В присутствии Линкольна она всегда молчала, хоть и сжимала зубы до противного скрежета, когда становилось слишком больно, чтобы терпеть.

Они миновали густые заросли, где и прорастали те самые нужные травы, собрать которые, однако, у них так и не получилось. Зато они собрали цветки, названия которых Аспид благополучно забыла, но помнила про их действие: если растолочь их в ступе, то они пустят сок, который способствует ускоренной регенерации ран. Именно это действие цветков облегчало ей жизнь.

— Скоро наступит зима. — спустя долгие минуты молчания Аспид решилась заговорить. — Даже не знаю, что буду делать.

К наступлению холодов она совсем не была готова. Аспид даже не знала, какого это, испытывать не себе низкие температуры. Хоть и в заброшенном отсеке не поддерживалось тепло, выживание на открытой местности зимой было совсем другой штукой.

— Зимы здесь не славятся своей суровостью. — обнадежил ее Линкольн, ловко перешагивая через болотистые участки земли, в то время как Аспид пыталась успеть за ним, наступая четко по его следам. — Но я слышал, что одна из старейшин предсказывала суровую пору, правда, она не определилась, в какое именно десятилетие это будет.

Линкольн не верил в предсказания, не слушал рассказы тех, кому перевалило за восьмой десяток лет, предпочитая полагаться исключительно на себя и на свой инстинкт выживания. Наверное, благодаря этому он все еще жив.

— Значит, снег здесь почти не идёт? — поинтересовалась Аспид, облегченно выдыхая. Сталкиваться со столь суровыми погодными условиями она не хотела.

— Если будешь опираться на мои советы, — Линкольн многозначительно посмотрел на шедшую наравне с ним Аспид, — То никакая зима тебе не будет страшна.

Аспид потупилась, понимая, что землянин намекал на ее сегодняшнюю невнимательность.

— Боюсь, все сегодняшние советы я пропустила мимо ушей. — это признание далось ей тяжело, но увиливать было бесполезно. В конечном итоге, из-за неё они потратили большую часть дня в пустую.

— Тебе нужно держаться севера.

Линкольн долго раздумывал над тем, стоит ли заводить эту тему. Стоит ли посвящать Аспид в те тайны, о которых она должна была знать.

Он решил подойти к этому вопросу издалека. Если ее сердце поведет ее по тем тропам, то она узнает обо всем сама.

И это будет шокирующее для неё открытие.

— На север? — недоуменно переспросила она, пытаясь разглядеть его лицо, чтобы понять хоть что-то, но Линкольн быстро отвернулся, сосредоточившись на тропе, которая выведет их из болотистой местности.

— Там есть клан, который может принять тебя. — скрипя душой и сердцем ответил ей Линкольн, в надежде на то, что от неё не посыпется много вопросов.

Но если она решила уйти от всех, то стать частью этого клана будет для неё лучшим решением. В одиночку она долго не протянет. Только не здесь.

Линкольн уже говорил ей о том, что вся территория земли, которая была пригодна к существованию на ней, поделена на кланы. В каждом из них есть свой лидер, свои традиции и обычаи.

Но Аспид не совсем поняла, почему он решил, что ее могут принять люди на севере. Кто они вообще такие? Внутри нее стало зарождаться неясное беспокойство.

— Принять меня? — из ее уст вырвался нервный смешок. — Взявшуюся из ниоткуда девушку с неба? Или, как твои собратья говорят, Скайрас?

— Это не имеет значения.

— Это клеймо для меня. И, боюсь, даже наша доблестная Кларк не способна на это, что уж говорить про клан дикарей...извини.

Аспид осеклась на последних словах, осознавая, что ей не стоило так называть землян.

Линкольн не подал вида, что его это как-то задело, но сомнения Аспид посеяли в нем раздражение.

— Я не люблю повторять дважды. — грубо заметил он. — Но...они тебя примут.

— И что же это за клан такой? — прищурив глаза, спросила у него Аспид.

Она ни секунды не сомневалась в том, что не пойдёт к черту на рога, будь то это клан каннибалов или тех, кто почему-то решит принять ее в свои ряды. Но разузнать больше о тех, кто находится на этой земле вместе с ней, все же стоило.

— Блодхейм. — на минуту задумавшись, кратко ответил Линкольн.

Аспид скривила губы.

— Блодхейм? — переспросила она, и Линкольн тут же кинул на неё рассерженный взгляд.

— Кровавый дом.

Когда он перевёл это непонятное название, стало ничуть не легче.

Из ее уст так и напрашивался вылететь вопрос: «они тоже метают копья в людей и ходят в этих устрашающих лохмотьях?», но Аспид вовремя заперла его где-то внутри, сообразив, что излишний сарказм сейчас был явно не к месту.

Линкольн редко рассказывал ей о таких вещах, значит, это действительно было важно.

— Знаешь, название не внушает доверие.

Пожав плечами, Аспид натянула на себя кривую улыбку, решив соблюдать нейтралитет в этой странной теме.

— Они держатся в дали от остальных кланов и не любят с ними контактировать. — кратко пояснил Линкольн, и Аспид заметила, как тот вновь увиливает, не желая вдаваться в подробности. — Может, некоторые из них и правда...опасные личности, но лидеры этого клана мудрые люди. Ты подойдёшь им.

Линкольн хорошо помнил это место, куда однажды его привела судьба.

Он не всегда жил в этой богом забытой пещере в дали от остальных. Когда он решил отделиться от своего клана и выживать в одиночку, тропы леса будто сами привели его к тем местам, которые послужили ему домом.

Добраться до их обители, не зная точного пути, было практически невозможно. Даже те, кто слышал о таком клане, как Блодхейм, редко могли сказать, где именно он находился. Одни утверждали, что клан скрывается среди выжженных лесов, другие — что их дом построен внутри руин старого мира. Правда заключалась в том, что путь к кровавому дому проходил через узкие ущелья, заросшие овраги, обвалившиеся мосты и ложные тропы, которые вели к болотам и тупикам. Оттуда, за заблудившимся душами наблюдали члены Блодхейма, уже тогда решая их судьбу.

Линкольну повезло. Невероятно повезло, что его приняли и его голова не осталась покоиться на деревянном копье, коих было множество и все они были выстроены в ряд.

Чтобы любой, кто пересек их границу, знал, что за клан находится на этой части земли.

Линкольн знал, что Аспид найдёт путь к этому дому. И стоит ей назвать свое имя там, как все встанет на свои места.

Она вернется домой.

— Подойду им? Почему же?

Из воспоминаний об этом клане его выдернул голос Аспид.

И она искренне недоумевала, почему он вообще так решил.

Но Линкольн был не тем человеком, который выкладывает все и сразу. Он скармливал информацию порционно и эта недосказанность начинала жутко не раздражать.

— Ты похожа на них.

Выдавил Линкольн сквозь зубы.

Блодхейм был четырнадцатым кланом. Кланом изгнанников.

— Ладно...

После очередной загадочной фразы, руки у Аспид вконец опустились. Она обессилено вздохнула, шагая вслед за Линкольном, но спустя двух десятков минут поняла, что любопытство начинает сжирать ее изнутри.

— А откуда ты знаешь про них? — Аспид настигнула Линкольна в несколько прытких, больших шагов, хотя до этого шла от него на достаточно большом расстоянии. Она преградила ему путь, чтобы он наверняка не смог увильнуть от неё, и выложил хоть какие-то подробности по поводу этого загадочного клана, где ее могли принять. — Раз они держатся в далеке от всех.

В этот момент она буквально почувствовала, как Линкольн прожигает в ней дыру, размером с огромный падающий метеорит.

— Я был знаком с одним из лидеров этого клана. — все же ответил землянин, понимая, что так просто эта девчонка от него не отстанет. — С ней не решалась спорить даже командующая.

Несколько минут они шли в долгожданной для Линкольна тишине. Но лишь пару минут.

— Подожди...хочешь сказать, что все важные посты у вас занимают женщины? — искренне удивилась Аспид, осознавая, что в их группе была похожая ситуация. Практически всем заведовала Кларк, если не считать того, что пост лидера разделял так же и Блейк. — Необычно.

На этот раз Линкольн решил не отвечать.

— Кстати, а почему ты «был» с ней знаком? Что-то произошло?

— Нет. — сквозь стиснутые зубы процедил Линкольн, не ожидая очередного "почему". — Просто я больше не поддерживаю связь ни с кем из них.

Линкольн не верил в богов. Не верил в небесную ересь, в духов предков, в знаки, которые якобы посылала природа тем, кто умел их читать. Ему хватало двух женщин, упавших с неба на его голову, — одной, что перевернула его мир одним лишь взглядом, и второй, что теперь шла позади, пиная носками сапог влажную листву и сопя так, будто весь лес был виноват в её страданиях.

Однако, молитвы его были услышаны. Аспид притихла.

Но в этом было что-то не то.

Линкольн замедлил шаг, просчитывая в голове всевозможные варианты того, почему она вдруг замолчала, а затем все же кинул взгляд через плечо на шедшую позади него Аспид. Лицо ее исказилось в больной гримасе и землянин тут же понял в чем дело.

— Спина?

Стоило ей сделать парочку неаккуратных шагов, как грубые лохмотья подцепили один из размягчившихся бинтов и, видимо, сорвали его, обнажив раны на спине. Но жаловаться она не стала, лишь кивнула, когда Линкольн заметил ее мучения.

— Почему молчала?

— Черт бы ее побрал. — выругалась Аспид сквозь зубы.

Линкольн уже шагнул к ней, подхватывая под локоть. Рука его легла осторожно, — он помнил, где заканчивались её рёбра и начиналась та самая поясница, которую Лорейн исполосовала пряжкой ремня с особой, расчётливой жестокостью.

— Сделаем перевязку.

Холодный воздух пещеры коснулся открытых ран, и Аспид зажмурилась, впиваясь ногтями в собственные колени. Черта с два она закричит, дернется, или хоть как-то покажет, что все эти перевязки она переживала с божьей помощью, если такая вообще имелась.

Она расположилась на теплых шкурах, устланных едва ли не по всей пещере. Грубая накидка сползла с плеч, в очередной раз обнажая Линкольну то, что сама Аспид ещё ни разу не видела и, честно говоря, не желала видеть.

Землянин снял остатки бинтов, и Аспид услышала, как он тихо, почти беззвучно, выдохнул сквозь сжатые зубы.

Стоило ли спрашивать, насколько все было плохо?

Вряд ли.

Когда Линкольн потянулся за новой порцией мази, Аспид вдруг замерла. Она была готова поклясться, что слышала какое-то шевеление у входа в пещеру. Были то дикие звери или непрошенный гость? Она сидела спиной ко входу, но побоялась повернуть голову в ту сторону, надеясь на то, что все это ей послышалось.

Но судя по тому, как Линкольн едва слышно поставил миску с мазью на пол, и потянулся рукой к ножу, висевшему на поясе — ей не послышалось.

— Аспид? — растерянно произносит Октавия, замерев на входе в пещеру.

Надеялась ли она увидеть здесь Аспид? Да.

Боялась ли она этого? Определенно.

После увиденного в лесу Беллами не позволял ей выйти за пределы лагеря, да и нужно признать, что Октавия и сама боялась столкнуться лицом к лицу со своей подругой.

Потому что не знала, кого она увидит.

Все эти дни ее мучали кошмары.

Ее пугала темная фигура в лохмотьях. Октавии казалось, что она изо всех сил пытается убежать от нее, но та преследовала младшую Блейк по пятам, умело петляя между деревьями. Холодные капли дождя, блеск молнии, и Октавия заслоняет свое лицо руками, но темная фигура заставляет посмотреть на нее.

Октавия видит лицо, которое знает лучше, чем собственное, но то было искажено холодной, нечеловеческой яростью.

Октавия видит лицо Аспид.

Аспид слышит знакомый голос, гулким эхом расползающийся по пустым стенам, но от этого становится не легче.

Её плечи вздёрнулись вверх, лопатки сошлись так резко, что одна из ран отозвалась немой, ослепляющей болью, но она даже не поморщилась. Голова ее нехотя повернулась в сторону звука.

— Все хорошо, я пришла одна. — поспешила добавить Октавия, но затем...она сдавленно охнула.

Ее взгляд скользнул по лицу своей подруги, и хоть то было слабо озарено единственным источником света — костром, невозможно было не увидеть то, во что оно превратилось. Расплывшиеся синяки, заплывшие глаза, царапины, ссадины, ушибы — это было похоже на одно сплошное месиво.

— Что за...

Она не сразу разглядела ее спину. А затем поняла, что в списках ее кошмаров прибавилось еще одно зрелище.

Обнаженная спина, на которой — Октавия невольно скользнула взглядом — багровели рваные, ещё не затянувшиеся полосы. Одна. Две. Три. Четыре. Она сбилась со счёта, потому что их было слишком много, и они пересекались, накладывались друг на друга, образуя уродливую карту.

Октавия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она видела многое, но не...это.

— Ужас? Кошмар? Что именно ты хотела сказать?

Тон, с которым Аспид произнесла эти слова, был столь холоден, что она сама удивилась, как у неё получилось загнать ту бурю, что клокотала у неё внутри, обратно под ребра. Она смотрела на Октавию практически не моргая, ожидая миллион вопросов, которые всегда сыпались на ее голову, когда дело доходило до младшей Блейк.

Но произошло совсем другое.

Октавия глубоко вздохнула, пытаясь сконцентрировать взгляд на чем угодно и одновременно только лишь на лице Аспид, но глаза сами собой ползли в то место, которое ей лучше было не видеть. Она сделала несколько небольших шагов, чтобы подойти ближе, но при этом оставаться на расстоянии.

— Хотела сказать...что теперь понимаю, почему ты убила этих тварей. Ты все сделала правильно.

Аспид почувствовала, как в этот момент Линкольн, трудившийся над заживлением ее спины, замер. Она знала, что тот впитывает в себя каждое слово, хоть и остается словно незамеченный.

Глаза Аспид округлились от шока. Ожидая своем другого разговора, она не могла понять, откуда Октавии известно то, что должно оставаться тайной. Аспид бросила быстрый взгляд на Линкольна, но тот отрицательно кивнул головой, давая понять, что здесь он совершенно не причём.

— Откуда...?

— Я была в лесу...долгая история.

Октавия неловко повела плечом, и по этому жесту Аспид все поняла. Младшая Блейк хоть и могла скормить неправду любому другому, включая своего брата, но врать Аспид она никогда не умела.

Октавия видела все.

— Да уж, привычку ходить в лес одной у тебя никто не отнимет. — Аспид попыталась улыбнуться, чтобы сгладить обстановку и дать понять Октавии, что она вовсе ничего не поняла, но улыбка вышла кривой и больше походила на оскал.

Линкольн, до этого хранивший молчание, поднял голову и посмотрел на Октавию.

— За тобой не было хвоста?

— Нет. Я убедилась, что за мной никто не следил. — быстро ответила Октавия, и хоть она не поворачивала голову каждые пять минут, чтобы убедиться, что за ней не увязался кто-нибудь ещё, но почему-то ей казалось, что никому это в голову и не взбредет.

А затем ее взгляд вновь упал на спину Аспид. Гнев, который она так отчаянно пыталась сдержать, вырвался наружу, заливая щеки нездоровым румянцем и заставляя желваки на скулах ходить ходуном.

— Черт...это все они сделали с тобой?

Аспид опускает взгляд на свои руки, сжимающие края накидки, и увидела, что края костяшек побледнели, а ногти, точнее те жалкие остатки, что уцелели после всех приключений, вцепились в ткань одежки, оставляя на ней едва заметные затяжки.

— Да...

— Но за что? — искренне возмутилась Октавия, наконец, решая подойти ближе и осесть на краю шкуры неизвестного животного.

— Я оставила Лорейн умирать.

— А остальные? Какие, черт возьми, причины у них были, чтобы издеваться над тобой? — голос Октавии зазвенел от ярости.

Аспид подняла на неё усталые, заплывшие от синяков глаза, и горько усмехнулась. Удивительно, что зная, как Аспид обошлась с Лорейн, Октавия удивляется тому, что та пожелала отомстить. Хоть это было и вполне логично. Аспид уже задумывалась о том, поступила бы она так же. Поступила бы.

— В лагере полно людей, которые лишь притворяются хорошими. Так что не зря твой брат охранял тебя от всех.

— Какие же они уроды... — выплюнула Октавия так, как выплевывают яд, попавший в рот. Вспомнив вдруг о раненном парне, которого Кларк и Финн отправили обратно в лагерь, Октавия тут же пожалела о том, что они решили спасти его.

Если этот ублюдок хоть каким-то образом был причастен к тому, что творилось сейчас с телом Аспид, то он тоже заслуживает смерти.

— Один из них был ранен, ты пыталась отбиться?

Аспид покачала головой, и это движение отозвалось болью в шее — все это время она сидела напряженная до предела, и мышцы затекли.

— Нет. Сначала я пыталась, но поплатилась за это.

Октавия не стала спрашивать, чем именно. Это можно было узнать по ее телу. Не считая избитого лица и израненной спины, младшая Блейк увидела раны от ножа. Неглубокие, да, но...они были повсюду.

— Как только я узнал Аспид, то попытался отогнать их от нее. — внезапно подал голос Линкольн, закончив обрабатывать спину и оставив мазь в сторону. Аспид благодарно кивнула ее, но не спешила натягивать на себя одежду — нужно было время, чтобы мазь впиталась и начала действовать.

— Сработало. Они разбежались как испуганные кролики. — слабо засмеялась Аспид, вспоминая, как те с дикими визгами заорали на весь лес, что на них надвигается землянин. Тогда ей было вовсе не до смеха, но почему бы не посмеяться над этим сейчас.

А затем Аспид нахмурилась, и лёгкая тень пробежала по ее лицу, заставляя шрам на щеке искривиться в уродливой гримасе.

— Подожди... а как ты узнала обо всем этом, О?

Октавия глубоко вздохнула, будто набираясь смелости перед длинным, как показалось Аспид, рассказом.

— Я...мы создали целую спасательную операцию, чтобы найти тебя.

— Мы?

Недоуменно спросила Аспид. Она вовсе не желала знать, что кто-то искал ее, кто-то рисковал ради неё и не вычеркнул из списка живых в ту самую минуту, когда она позорно переступила границу лагеря.

— Николас постарался. Он рассказал обо всем Кларк, и та подключила Финна. Он единственный, кто сам вызвался помочь.

Октавия говорила быстро, торопливо, будто боялась что Аспид перебьет ее и не даст логично закончить рассказ. В торопливом потоке слов Аспид услышала имена, от которых по телу пробежали непрошенные мурашки.

Кларк? Финн? Неужели они действительно пошли искать ее, зная то, что она прикончила Уэллса Джаху?

— Когда мы нашли Лорейн и ее компанию...они скормили нам историю о том, что охотились здесь. Но я не поверила. Кларк и Финн увели раненного, а я осталась следить за остальными...

— Кларк? Финн? Они знают о том, что я сделала?

Октавия замолчала, услышав вопрос. Быстро отвела взгляд, утыкаясь куда-то в тёмный угол пещеры, где плясали тени от костра.

Сказать правду она не могла. И приложила вложить все свои силы на то, чтобы соврать.

— Нет... я не рассказала об этом никому.

Аспид кивнула головой. Хорошо. Это не значит, что у неё есть шанс на собственное спасение, но...это было хоть что-то.

— А Беллами?

Это имя сорвалось с губ прежде, чем Аспид успела его остановить. И она тут же пожалела об этом. Сам звук его имени, эти три слога, сложенные вмести, отзывались где-то под ребрами тупой болью, совсем не похожей на ту, что она испытывала в тот момент, когда ее спину исполосвывали ремней, но от этого она была не менее мучительной.

— В лагере...почти не осталось еды. Так что Беллами был занят поисками.

Октавия произнесла это слишком быстро, слишком гладко и выверено, будто готовилась к такому ответу, но Аспид устала. Устала копать, сомневаться, искать подвох во всем и во вся, и ей хотелось верить, что Беллами не видел то, во что она превратилась за последние пару дней.

— Ясно... Я просто хотела сбежать и уйти отсюда подальше. Не думала, что все закончится именно так.

Аспид произнесла это почти беззвучно, и позволила своим плечам, которые все это время держала неестественно прямо, немного опуститься.

— Прекрати. — голос Октавии прозвучал слишком резко и грубо, от чего Аспид вздрогнула, поднимая на неё свой взгляд.

Все эти дни она держалась, правда держалась. Не позволяла своим мыслям потопить ее окончательно, и делала вид, хотя бы при Линкольне, что ничего существенного не случилось.

Но она не могла оставаться такой же с Октавией.

— Они не имели правда издеваться над тобой. — продолжила младшая Блейк, резво поднимаясь со своего места. Она говорила ещё с минуту, снуя туда-сюда, и говорила так, будто вбивала гвозди в крышку гроба, в котором покоились те, кто посмел коснуться ее подруги.

Однако, Аспид не вслушивалась в ее слова. Она размышляла о чем-то своем. О словах Линкольна про неизвестный клан отшельников, о карте, которую он всучил ей в руки, и о том, что она могла бы отправиться туда.

— Я останусь здесь еще несколько дней. А затем уйду... — все же решилась произнести Аспид, не глядя в глаза Октавии.

— Уйдешь? Куда? И...нет, Аспид, ты в своем уме?

Голос Октавии взвился, сорвался на крик, эхо от которого заметалось под каменными взводами пещеры. Она шагнула вперёд, сокращая расстояние между ними до одного шага, и уперлась руками в бока, пронзая Аспид взглядом.

— Я уже не вернусь в лагерь, О. А рано или поздно все узнают, где я прячусь. В лагере полно таких людей, как те, что пытали меня. Я...не хочу переживать это снова, даже если и должна расплатиться за все свои грехи.

Последние слова дались ей с трудом. Она ощутила на своем затылке спокойное, ровное дыхание Линкольна, в отличии от Октавия, которая была готова взорваться прямо сейчас.

— Я указал на карте пусть в место, где ее примут. Там она обретет дом. — вновь заговорил Линкольн.

— Дом? — она покачала головой, выглядя настолько растерянно, что сердце Аспид, которое, казалось, было рассчитано только на то, чтобы перекачивать кровь, пропустило несколько ударов. — Я не верю своим ушам. Аспид...ты не можешь уйти. Не можешь оставить меня здесь. Потому что мой дом там, где ты!

Октавия сорвалась. Она вспомнила все те дни, которые провела, не зная, жива ли Аспид, все те ночи, когда она ворочалась без сна, прокручивая в голове их последний разговор. Нет, Аспид просто не может уйти и оставить ее здесь. Такого не должно случиться.

— И что ты предлагаешь? — устало вздохнула Аспид. — Скрываться здесь и общаться тайком?

Октавия вдруг выпрямилась, и в ее глазах зажегся огонь, который в последствии помогал ей бросаться на землян с голыми руками и выходить из боя победительницей.

— Тогда я тоже уйду из лагеря!

Все, что оставалось ей, так это топнуть ногой подобно капризному ребенку.  Аспид была удивлена ее решительности покинуть место, которое Октавия считала своим домом, покинуть человека, который был родной по крови, ради того, чтобы пойти в неизвестность вместе с Аспид.

— Октавия, прошу тебя, не неси чушь.

Она открыла рот, чтобы сказать то, что заставило бы Октавию передумать и не совершать необдуманных поступков, о которых она потом пожалеет.

Но не успела.

Глиняная чаша с мазью громко стукнулась об пол и разбилась на тысячу осколков, когда Линкольн резво встал на ноги и метнулся к выходу из пещеры, где, как оказалось, стояла чья-то тень.

И если бы не зоркий взгляд Октавии, то этот непрошенный гость был бы мертв.

— Линкольн, нет! Это Финн Коллинз!

Тонкий, но пронзительный голос Октавии взвился над сводами пещеры, и дошел до Линкольна ровно в тот момент, когда он был готов обрушиться на незваного гостя.

Октавия думала, что ушла из лагеря незамеченной и до неё никому не было дела. Но у теней, как выяснилась, была привычка обретать плоть в самый неподходящий момент. Хвост за Октавией все же был. Финн, который пару дней назад вел под руку раненного Рэя, так и не добился от него внятных ответов, и когда он увидел, как младшая Блейк пытается увильнуть из лагеря, Коллинз не сомневался, что та отправилась к землянину.

И он пошел следом за ней.

— Ты уже забыл, кого протыкал отравленным ножом? — усмехнулся Финн в попытке приободрить самого себя, поскольку после их первой и последней встречи он едва ли не умер. Коллинз отпрыгнул на пару шагов назад, на всякий случай, мало ли рука землянина дрогнет и его устрашающий нож вопьется прямиком в глотку Финну.

«Только не дергайся и не делай резких движений, этот дикарь прикончит тебя раньше, чем ты успеешь объяснить, зачем пришел».

— Я могу сделать это еще раз. — зло зарычал Линкольн низким, утробным звуком, от которого Октавия вздрогнула. Она никогда не видела его таким.

Он не любил чужаков в своей пещере. И если присутствие Аспид он еще мог как-то вытерпеть, списывая это на волю судьбы, в которую, однако, он не верил, но то, что к нему наведываются небесные люди, было непозволительно.

— Ты смелый, раз решил ворваться в убежище землянина.

Голос Аспид неожиданно донесся до Финна, и тот узнал его сразу. Он перевёл взгляд с Линкольна к тому месту, откуда услышал знакомую девчонку без имени, и на мгновение забыл, как дышать. Его взору открылись очертания рваных, багровых полос, пересекающихся и накладывающихся друг на друга. Это было первое, что увидел Финн. Что-то липкое и холодное поднялось из живота к горлу, сжимая его так, что стало трудно вздохнуть.

Это была отвратительная и мерзкая картина. Но Финн Коллинз никогда не был пугливым парнем, и даже самые дерьмовые ситуации, — а таких было немало, — он привык приправлять соусом из сарказма. Это было единственное, что помогало ему не свихнуться в этом долбанном мире.

— Вижу, и ты храбра сердцем. — отшутился Финн и зло поглядел на Линкольна, на всякий случай сдвинувшись вправо, где было намного больше пространства. И хоть землянин не сводил с него глаз, Финн облегченно выдохнул, осознавая, что все еще жив. — Я рад, что ты жива. Видимо, тот пугливый паренек был прав. Они издевались над тобой?

— Сочувствия ко мне от этого не добавится. — сухо пробормотала Аспид, понимая, что хоть Финн и собственноручно вызвался на ее поиски, это вовсе не означало того, что он не презирает ее после всего, что случилось.

Банальная вежливость и ничего более.

— Я не одобряю насилие ради насилия, знаешь ли.

— Зачем ты пришел сюда? — Линкольн обратил на себя всеобщее внимание, и Финн понял, что пора приступать к тому, что могло бы изменить всё.

Ведь он пришел сюда вовсе не для того, чтобы посмотреть, в каких условиях живет землянин. У него наклевывался план, о котором он не рассказывал никому.

— Затем, что мы на пороге войны.

— О чем ты? — глухо спросила Октавия. В последние дни она не вдавалась в подробности того, что происходило в лагере.

— Мы увели раненного парня в лагерь в ту ночь, когда искали Аспид, но на следующий день остальных нашли мертвыми. Зверское убийство. Беллами сказал всем, что это были земляне.

— Что? — едва выдавила из себя Октавия.

Неужели Беллами пошёл на это, чтобы прикрыть Аспид, зная, что убийство Лорейн может пасть на ее плечи?

— Если никто ничего не предпримет, то развяжется война. И обе стороны понесут большие потери.

В этот момент Октавия, Линкольн и Аспид не сговариваясь переглянулись. Финну показалось, что эти трое знают куда больше, чем говорят, но он не мог из них ничего вытащить.

— У меня нет полномочий заключать перемирие. — оповестил его Линкольн.

— Тогда отведи меня к тому, у кого они есть. — Финн, словно осмелев, сделал несколько шагов навстречу суровому землянину. Он уже поставил на кон все, что у него было, когда зашёл в логово врага, так что отступать не было смысла. — Слушай. Остальные наши люди скоро будут здесь. Первый корабль приземлится через два дня.

Первый корабль. В голове Аспид тут же всплыл образ отца. Теперь на ковчеге знают о том, что он жив, но станут ли они искать его? И найдут ли? Что, если отец уже давно пал такой же жертвой, как пал и Шамуэй, более непригодный к тому, чтобы исполнять приказы.

Ведь Аспид предала отца. Выбрала жизнь Беллами вместо него.

Она повернулась к Октавии и подозвала ее, жестом прося о помощи, чтобы встать. Малейшие движения отзывались болью, но она давно научилась не обращать на это внимание. Аспид схватилась за руку Октавии и подтянулась к ней, чтобы одним движением потрескавшихся губ озвучить вопрос.

— Мой отец?

Но Октавия лишь помотала головой.

— Я ничего не знаю об этом.

— ... как только солдаты прибудут, будет уже слишком поздно, и у нас не останется власти их остановить. Но если они увидят, что у нас мир, возможно, у нас есть шанс его сохранить.

Финн продолжал говорить, и Линкольн впитывал каждое его слово. Но он находился на перепутье. Одна его часть твердила не вмешиваться в дела небесных людей, а другая, которая заставляла его спасать Аспид, лечить ее раны, заботиться и любить Октавию, отчаянно просила согласиться.

— Хорошо. Приводи своего лидера, я приведу своего. — наконец, согласился Линкольн.

— Что, Беллами? Он ни за что не согласится. — воспротивилась Октавия.

— Нет. — покачал головой Линкольн. — Не твоего брата.

— Кларк. — произнес Финн, понимая, о ком идёт речь.

Кларк Гриффин, девушка, которая когда-то смотрела на Аспид с доверием и надеждой, а потом — с болью и презрением, узнав, что именно Аспид убила ее лучшего друга. Кларк, которая имела полное право ненавидеть ее до конца своих дней и даже не посмотреть в ее сторону.

Согласится ли она на переговоры?

Финн развернулся, чтобы уйти. Нужно было сообщить об этом Кларк, избегая лишнего внимания со стороны Беллами.

Аспид вдруг поняла, что если она не скажет правду сейчас, если позволит Финну уйти, то война станет неизбежной и в ней погибнут люди, которые не имеют к ее грехам никакого отношения. Она не хотела войны. Ни для одной из сторон. И если для того, чтобы ее предотвратить, нужно было признаться в содеянном, что ж, она и так потерял все, что можно было.

— Финн... — хриплым голосом окликнула его Аспид, и тот обернулся. — Когда придешь к Кларк, ты должен сказать ей...

— Аспид, нет! — тут же выкрикнула Октавия, понимая, к чему все идет.

Октавия не хотела войны, но она не могла допустить, чтобы Аспид возненавидели ещё больше, чтобы ее имя стало синонимом чудовища. Когда они узнают о том, кто убил Лорейн и ее друзей, они просто съедят ее, обглодают кости и выкинут к ногам голодных зверей. Дорога в лагерь для Аспид закроется навсегда.

— Земляне не убивали этих людей. Их убила я.

Финн замер, услышав эти слова. В этот момент его будто окатили чаном с ледяной водой, он не смог понять смысл ее слов, пока не прокрутил их в голове несколько раз.

И все вдруг стало на свои места.

Финн всегда знал, что мир устроен именно так, но не хотел в это верить. Он предпочтет запомнить Аспид как ту неразговорчивую особу, которая спасла его жизнь на корабле, отказалась знакомиться и ввязалась в драку с Мёрфи, чтобы поставить его на место. Он запомнит Аспид как ту, что смеялась вместе с ним над глупыми шутками, пока Кларк перевязывала их раны.

Но он отказывается помнить ту Аспид, которая находилась сейчас перед ним.

— Октавия...тебе лучше вернуться со мной в лагерь. Нужно проследить за Беллами, чтобы он ни о чем не догадался.

Прежде чем сделать шаг к Финну, Октавия поднимает свой взгляд на Линкольна, словно прося...одобрения? И лишь когда тот кивнул, Октавия направилась к Финну. Но когда она поравнялась с Аспид, то вдруг поняла, что не может уйти просто так, и если Аспид созналась в своих ужасающих поступках, то и Октавия должна раскрыть свои секреты.

Она бросилась к ней, сократив расстояние между ними до одного вдоха, и обхватила теплыми дрожащими ладонями ее лицо, заглянув прямиком в глаза.

— Беллами знает. — на одном выдохе произносит Октавия, и глаза закрывает, боясь реакции Аспид. Но она должна была сказать, потому что ложь, даже во спасение, отравляет организм не хуже того яда, который однажды она впустила в себя ради излечения Финна.

— О чем? — безжизненным голосом произносит Аспид, и сама не понимает, спрашивает ли она потому, что действительно не знает, о чем идёт речь, или...потому что не хотела обрывать последнюю нить надежды.

— Аспид...я была не одна в ту ночь...Беллами...

Октавия обрывается на том каждом слове, дрожащие губы ее подводят, и она словно хочет сказать те слова, которые принесут Аспид меньше боли, но таких попросту не существовало.

— Беллами все видел.

После этих слов наступила тишина. В костре потрескивали угли, где-то за пределами пещеры весело щебетали птицы, собственное сердце билось с перебоями, но все это доходило до Аспид словно сквозь толщу воды.

Беллами все видел. Видео, как она стояла над телом Лорейн, как вгоняла тесак в ее грудь, Как смотрела в остекленевшие глаза своей мучительницы, которая бы не стала таковой, не оставь Аспид ее посреди леса на верную смерть.

— Он сказал о том, что это были земляне, чтобы отвести от тебя подозрения.

Октавия ждала взрыва, ждала гнева, которым, как она была уверена, Аспид пропитана насквозь, ждала чего угодно, но столкнулась с полным отрешением и невидящим взглядом.

И это было страшнее всего.

— Все хорошо, О. Тебе стоит вернуться в лагерь с Финном. — бесцветный голос Аспид прозвучал ровно, так, будто ничего не произошло.

— Прости меня, я должна была сказать об этом сразу.

— Ничего...тебе пора, Октавия.

Аспид заставила себя улыбнуться, взять себя в руки и должным образом попрощаться со своей подругой. В этот момент она поняла, что не останется в пещере ни эту ночь, ни следующую.

— До встречи, Аспид. — тающим голосом пробормотала Октавия, слабо сжав плечо своей подруги, стараясь обойти израненные места.

— Может быть.

Отвечает Аспид, понимая, что скорее всего, они больше никогда не увидятся.

***

Когда Линкольн покинул пещеру, чтобы отправиться к своим людям для переговоров, Аспид едва ли не подорвалась пойти вслед за ним, но вскоре поняла, что это была безрассудная идея. Но сидеть просто так она не могла. Это значило бы позволить мыслям, тем самым, от которых она бежала все эти дни, настигнуть ии утопить.

Она поднялась, стараясь не потревожить раны на спине, и скрипя зубами надела на себя накидку Линкольна. А затем выскользнула из пещеры.

Дождь к тому времени почти перестал идти, превратившись в мелкую морось, что оседала на волосах серебристой пылью. Аспид шла по едва заметной тропе и по памяти пробиралась к тому месту, где они с Линкольном собирали цветы с ярко-красными, почти кровавыми лепестками, из которых Линкольн готовил чудодейственную мазь. И, как оказалось, в иных пропорциях они могли стать ядом, способным усыпить даже взрослого мужчину.

Она опустилась на корточки, вонзая пальцы в прохладную и мокрую от дождя землю. Осторожно, чтобы не повредить хрупкие стебли, Аспид собирала ростки цветка в кожаную сумку, которую Линкольн оставил ей перед уходом.

А затем она услышала чьи-то шаги.

— Надо же, я уже подумал, что обознался.

Знакомый голос прозвучал за ее спиной, и Аспид замерла, выпустив из рук цветки, которые она собирала с таким усилием. Поворачиваться ей совсем не хотелось.

— Беллами? — хриплым голосом произнесла она, не веря в то, что именно он стоит за ее спиной.

— Аспид.

— Что...ты здесь делаешь?

Она наконец заставила себя подняться, медленно, осторожно, чувствуя как слишком большая накидка Линкольна съезжает с ее исхудавшего тела. Аспид тут же поправляет ее, не позволяя грубой ткани соскользнуть с плеч и обнажить то, что Беллами не должен был увидеть.

Но она все еще не обернулась, нет. У неё не хватило сил посмотреть ему в лицо, особенно зная то, что он видел ее в ту ночь.

— Ты с моей сестрой удивительно похожи, так что я понял, где тебя искать. — Беллами едва слышно усмехнулся, но вышло горько, надтреснуто, лишено того обычного веселья, которое было присуще ему в разговорах с Аспид.

Нужно было повернуться. Нужно было увидеть его лицо, чтобы понять, что именно он сейчас чувствует. Презрение? Отвращение?

Аспид сталкивается с ним взглядом, впервые за эти бесконечные, наполненные болью и кошмарами дни, и забывает как дышать. Его взгляд скользит по ее лицу, по синякам, ещё не до конца сошедшим, по тонкой, розовой линии на щеке, где Дин повторял изгиб ее старого шрама.

На секунду в его глазах мелькает искренне сожаление. Но лишь на секунду. Словно того Беллами, который шептал ей на ухо: «Я люблю тебя, Аспид», уже не было.

Что-то в нем изменилось и Аспид уже знала - что.

Она не желала душераздирающего признания, не желала долгих, мучительных разговоров о том, что случилось той ночью, не желала видеть, как он пытается перебороть свое отвращение и найти те слова, которые причинили бы ей меньше боли. Аспид решила начать первой, чтобы оборвать эту нить прежде, чем она затянется в узел, который уже никогда не суждено развязать.

— Я знаю, то ты видел меня той ночью. Так что не нужно подводить к этому.

Она ждала, что он скажет, заранее готовясь к тому, что его слова будут подобно лезвию, входящему в ещё незажившую рану.

— Октавия уже все рассказала. — Беллами замолчал на мгновение, осматривая руки Аспид, которые изо всей силы сжимали кожаную сумку с собранными вещами цветками. Взгляд его стал жестче, холоднее. — Странно. Я не вижу на твоем лице ни капли раскаяния.

— Раскаяния?

Удивленно переспросила она дрогнувшим голосом.

Возможно, она бы сожалела, если бы не знала, что каждый из них заслужил свою смерть в ту самую минуту, когда решил, что имеет право распоряжаться ее телом и ее жизнью. Да, однажды она сделала тоже самое и это было парадоксом, но по крайней мере она даровала им быструю смерть, лишенную издевательств и избиений.

Но Беллами не знал об этом. Все, что он видел, это то, как она убивал их без особой жалости.

— Да. За что ты убила их? За то, что они избили тебя?

Он ожидал от нее другого ответа, другой причины, что-то, что оправдало бы ее в его глазах и позволило ему продолжать любить ту Аспид, которую он когда-то знал.

Но он не видел, не понимал, что они сделали с ней на самом деле, потому что она не позволила ему увидеть, потому что прятала свои шрамы под грубой накидкой Линкольна, как прятала их в своей душе, не желая, чтобы кто-то, особенно Беллами, смотрел на неё с жалостью.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Вырвалось с ее уст тихо, почти беззвучно. Не было ни обиды, ни желания управляться, внутри осталась лишь бесконечная усталость и беззвучная просьба уйти, чтобы встретить его той, которая не помнит того ужаса, что с ней случилось.

— Правда? По-твоему, я не знал, о чем говорил, когда выгораживал тебя перед всеми, не смотря на то, что ты убила человека и врала мне на протяжении всего времени?

Боль, гнев, обида, — все это вдруг вырвалось наружу. Он больше не мог копить в себе все эти чувства, все эти мысли, которыми он терзал себя каждый день с тех пор, как увидел убийства, совершенные ею.

Беллами позволил себе подойти к ней ближе. Аспид позволила себе рассмотреть его так, словно до этого никогда его не видела. Высокий, напряженный всем телом, и его потемневшие от влаги волосы все так же привычно покоились на его лбу замысловатыми прядями. Он был таким родным, но и одновременно с этим совершенно чужым для неё человеком.

— Я не просила тебя этого делать.

Беллами горько усмехнулся, и эта усмешка исказила его губы, те самые, которые когда-то касались ее собственных губ с такой нежностью, которую она ранее не знала. Аспид пришлось отвести взгляд, чтобы не выдать себя и не позволить ему увидеть то, как дрогнули ее губы в ответ.

— Не просила. — повторил он ее слова. — Конечно, ты не просила. Ты вообще никогда никого ни о чем не просишь, верно? Ты просто делаешь то, что считаешь нужным, а остальные пусть разбираются с последствиями. Удобная позиция, Аспид.

Он сделал ещё шаг вперёд, и теперь между ними осталось не больше метра, расстояние, которое можно было преодолеть одним движением, одним отчаянным броском вперёд. Беллами все еще смотрел на ее избитое лицо, и глубоко внутри понимал, что ему следует говорить совершенно другие слова. Ему нужно было обнять ее, успокоить и заверить в том, что больше ни один человек не посмеет коснуться ее, но он не мог этого сделать.

Потому что перед глазами все еще стояла сцена жестокого убийства, во главе которого была Аспид.

— Я не собираюсь оправдаться перед тобой, Беллами.

Аспид поезжилась, осторожно обнимая себя за плечи и сжав их. Она уставилась куда-то в сторону, пытаясь ускользнуть от взгляда Беллами, желая исчезнуть, раствориться, перестать существовать.

— Я и не прошу тебя оправдываться. — Беллами покачал головой, и вопреки всему совершил этот шаг, дотрагиваясь ладонью до ее лица. — Я просто хочу понять, как ты превратилась в...это.

Он запнулся, не в силах подобрать слова. Но Аспид знала, что он имел ввиду.

«Монстр».

«Убийца».

«Чудовище».

— Я убила Уэллса. Ты знал об этом, ты принял это. Ты сказал, что понимаешь, что у меня не было выбора.

— Да. — согласился Беллами, обращая на себя взгляд Аспид. В его карих, шоколадных глазах промелькнула прежняя теплота. — Я принял это. Я смог смириться с убийством Уэллса, потому что знал, что у тебя не было выбора, ты спасала отца, ты делала то, что сделал бы любой, кому угрожают смертью самого близкого человека. Но то, что я видел той ночью...

Он замолчал, переводя дыхание. Его грудь вздымалась, пальцы сжимались в кулак и до боли впивались в кожу, чтобы удержать то, что готово было вырваться из него в любую секунду.

И оно вырвалось.

— Я просто хочу понять, что они с тобой сделали, черт возьми!

Беллами срывается на крик, вспугивая невидимых птиц и заставляя капли дождя, повисшие на деревьях, срываться вниз серебристыми дорожками. Он шагнул к ней ближе, почти что вплотную, и теперь она чувствовала жар его тела, его дыхание, его присутствие, такое знакомое и чужое одновременно.

— Разве смотря на мое лицо, ты не понимаешь, что на самом деле произошло?

Она медленно, словно преодолевая сопротивление собственного тела, повернула голову, подставляя его взгляду ту самую щеку, на которой ещё не до конца зажил порез, оставленный одним из ублюдков.

Взгляд Беллами скользит по ее лицу, — по скуле, виску, по линии челюсти, — и если заглянуть в его глаза, то можно увидеть отражение того, что он видел: следы побоев, порезы, кровоподтеки.

Но он не видел того, что скрывалось на ее спине, того, что она не покажет ему никогда, даже если это будет стоить ей всего.

— Это не то, из-за чего стоит убивать троих человек. Просто расскажи мне, что там на самом деле произошло. — повторил он срывающимся до шепота голосом.

Рассказать, значит вспомнить.

Вот грубые руки срывают с неё одежду, и холодный воздух касается обнажённой кожи, заставляя всё тело покрыться мурашками.

Вот Дин склоняется над ней с ножом, и лезвие медленно, с тошнотворным звуком, вспарывает кожу на щеке, на шее, на животе, оставляя за собой кровавые полосы.

Вот Кайл впечатывает её лицо в свой пах, и она давится тошнотой, смешанной с ужасом и унижением.

Вот Рэй заносит ремень с металлической пряжкой, и первый удар обрушивается на её спину, заставляя мир взорваться белой, ослепляющей болью. Она слышит свой собственный крик — приглушённый, задавленный грязной тряпкой, забитой в рот, — и чувствует, как по щекам текут слёзы, которые она не может остановить. Она молит о пощаде — она, Аспид Джордан, которая никогда никого ни о чём не просила, — молит, чтобы они остановились, чтобы прекратили, чтобы просто убили её и покончили с этим.

И Лорейн, услышав её мольбы, улыбается своей гадской улыбкой и говорит: «Ладно, он перестанет. А вот я — нет».

И Аспид не хотела, чтобы он это слышал.

— А даже если я убила их за то, что они избили меня, — холод в ее голосе вынудил Беллами убрать руку от ее лица. — И что тогда, Беллами? Что бы ты сделал? Отвернулся от меня? Возненавидел? Решил бы, что я заслужила все, что они со мной сделали, потому что я — чудовище?

Беллами открыл рот, чтобы ответить, но слова, казалось, застряли в его горле навеки. Ему казалось, что любой ответ, который он мог дать, был неправильным, не способным вместить ту бурю эмоций, которую он испытывал сейчас.

— Я не знаю. — наконец, сокрушенно признался он. — Я смотрю на тебя, но больше не вижу ту девушку....только того, кто до дрожи пугает меня.

Он замолчал, и его взгляд вновь скользнул по ней, но на этот раз прошелся по ее одежде, и Беллами оторопел так, будто только сейчас до него дошло, что все это время она не стояла в своей привычной куртке и порванных в некоторых местах джинсах.

— Это одежда того дикаря, да? — тень невеселой насмешки коснулась его губ. Аспид хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать на себе этот пытливый, оценивающий взгляд.

Конечно, что ещё он мог подумать, когда, наконец, заметил на ней чужую одежду.

Но если бы не Линкольн, она была бы мертва — замучена, убита, или съедена дикими животными, когда те твари бы бросили ее, вдоволь наигравшись.

— Он не дикарь. — твёрдо заявила Аспид, посмев столкнуться взглядом с недоумевающим Беллами.

— Что? — переспросил он.

— Линкольн. Он не дикарь.

Выплевывает с таким же презрением, как Беллами произносил слово «дикарь». Он дергается, будто от пощечины, отшатывается на пару шагов и дистанция между ними вновь возобновляется. Но, кажется, на этот раз дело было вовсе не в количестве метров между ними.

— Ааа, ясно... — уныло произносит он. — Он промыл мозги тебе так же, как и Октавии.

Слова его сочились ядом, и Аспид видела, как за этой ядовитой оболочкой он пытается спрятать то, что на самом деле чувствовал — беспомощность, ревность, страх потерять её, уступив место кому-то, кто, как ему казалось, понимал её лучше, чем он сам. Но она слишком устала, чтобы разбираться в хитросплетениях его чувств, слишком измучена, чтобы быть снисходительной к его слабостям, слишком зла, чтобы позволить ему прятаться за этими дешёвыми обвинениями.

— Да ты дальше своего носа не видишь!

Это были первые слова, которые она произнесла так громко и остервенело. Аспид рвется вперёд, чтобы ткнуть пальцем в его грудь, хоть и клялась себе не касаться его.

— Так позволь мне увидеть.

Беллами подошел к ней, на секунду уловив знакомый, необъяснимый аромат ее тела, который всегда сводил его с ума и выбивал всю почву из-под ног. Будь она грязная с головы до ног, пахни дымом, кровью или дождем — он все равно бы узнал ее.

Но он не ожидал, что Аспид отшатнется, отталкиваясь от него как от прокаженного, вжимая спиной в стоящее позади неё дерево. Она сделала это так резко и необдуманно, что свежие раны столкнулись с корой дерева и резкая боль пронзила ее от лопаток до поясницы.

А затем она вскинула голову и посмотрела ему в глаза. Беллами уловил, как ее зрачки расширились, потемнели, почти поглотив радужку.

— Знаешь что, Блейк? — сдавленным голосом выдавила Аспид. — В моей жизни столько дерьма, что я начинаю захлебываться в нем. Каждый день происходит что-то, от чего я хочу сдохнуть, только бы не испытывать это еще раз. И я сыта этим по горло. И меньшее, чего я хотела, это слушать твое нытье.

То, что сочилось из ее уст, было хуже любого яда, даже самого смертельного. Казалось, все то, что держалось внутри долгое время, решило вырваться наружу одной большой всепоглощающей волной, сметающей все на своем пути.

Когда-то она нуждалась в Беллами, правда нуждалась, возможно, он был нужен ей и сейчас, но то, через что они проходили — стало невозможным. Меньше всего сейчас ей хотелось объясняться, оправдываться и разбираться в хитросплетенных линиях их судьбы.

— «Я не такая, какой была раньше», — словно передразнила его Аспид, излучая такую долю ядовитости, что Беллами опешил. — А какой я была, мать твою?

— Аспид, не надо.

Он медленно протянул к ней руку, желая то ли коснуться ее, то ли успокоить, но она ударяет по ней, отбивая в сторону. Звук вышел хлестким, и Беллами отдернул ладонь, будто обжегшись. Его пальцы сжались в кулак, но он не совершил ответного движения, просто не мог поверить в то, что происходит.

— Нет, надо. — ее глаза опасно сузились. Кажется, что Аспид было уже не остановить, и одна в этом была проблема — она окончательно собиралась все разрушить. — Ты уже забыл, что в день высадки на землю я чуть не прикончила твою сестру? Правда в том, что ты с самого начала знал, за кем таскаешься, в кого влюбляешься и с кем разделяешь свою постель. И не смей говорить мне, что я не та, кем была раньше!

Беллами побледнел. Ему кажется, что из легких выкачивают весь воздух одним резким нажатием на порошень, создавая абсолютный вакуум — пустоту, трещащую внутри криво-комо наложенными шрамами, и ее вот-вот разорвет. Беллами впивается пальцами в кожу ладони до сводящий судороги. Его всего сводит и выворачивает отрицанием.

— Ты не убийца! — наконец, выкрикивает он, голосом скрываясь на хрип. Его рука со всей злости ударяется о ближайший ствол, в который упиралась Аспид. Кора осыпалась трухой, а костяшки тут же налились кровью.

— Меня с самого детства растили ею.

Тихо призналась она, стараясь не глядеть на него, куда-то в бок, в даль, только бы мимо.

Разве могла она вырасти кем-то другим? Могла пойти по другой дороге, когда ее истинный путь был прочерчен с самого начала ее жизни?

— Ты не понимаешь меня, Аспид... — Беллами устало покачал головой, проводя рукой по своему лицу.

— Послушай...

— Нет. — он мотнул головой, зная, что если не скажет эти слова прямо сейчас, то они навеки останутся погребены в нем. — Я все еще...люблю тебя. Но мне больно. Мне больно от осознания того, что ты натворила. И эта боль...эта боль всегда со мной. И правда в том, что...любовь к тебе причиняет мне только боль.

Когда Беллами поднял на неё взгляд, на этот раз его глаза были красными, словно воспаленными, и это разбило ее окончательно. То, что она старательно душила в себе все эти дни, сжалось в болезненный узел, мешая дышать.

Стоило понять его, понять то, что он чувствует и насколько ему было больно сейчас.

Но она выбрала отстраниться, как и всегда.

— Тогда не люби меня! — выкрикивает в сердцах, голос сажая на несколько октав. Слёзы, что до этого она так упорно сдерживала, не позволяя прорваться им сквозь выстроенную плотину, полились сами собой. — Не люби!

Его пальцы, разбитые о кору дерева, мелко задрожали. Дрожал и сам Беллами, но только не от горечи и сожаления, а от бессильной злобы. Все ломалось у него на глазах и он был не в силах что-либо сделать, но не потому что не хотел. Нет. Потому что по ту сторону стояла Аспид, утратившая, казалось, последние остатки своего сознания.

И спорить с ней было просто бессмысленно.

— Уходи отсюда, Беллами.

На этот раз ее голос прозвучал собранно, выверено, будто только что она не заходилась в истерике, однако, они оба знали, что скрывается за этим. Аспид вытирает слёзы рукавом и тут же морщится от боли, переломанная начисто, она не ощущала себя живой.

— Нет...

Тихо прошептал он, хоть и понимал, что остаться сейчас — подобно самоубийству. Она просто разобьет его, добьет на мельчайшие осколки без возможности восстановления.

Аспид смотрит на него зло, больше не осталось того завороженного, хитроватого и пусть даже наглого взгляда, который она всегда дарила ему.

Внутри неё не осталось ничего.

— Уйди прочь! Прочь!

Крик израненной души прокатывается по всему лесу, и на мгновение закладывает уши Блейку. Тело ее сотрясалось от бесконтрольных рыданий, а кулаки сами нашли его грудь — колотили до тех пор, пока силы не кончились.

Беллами ушел. Скрипя сердцем и душой, он развернулся и на ватных ногах побрел как можно дальше от этого злосчастного места с одной единственной мыслью — ни в коем случае не оборачиваться назад.

Вовсе не потому, что он больше не хотел видеть ее, нет. Эта ложь, которую он пытался скормить самому себе, тут же рассыпалась в пух и прах. Он знал, что если посмотрит на нее, то не выдержит, и поплетется назад, сталкиваясь с очередной просьбой держаться от нее подальше.

Аспид нужно время, именно так он подумал, ей нужно время чтобы разобраться в том хаосе, что творился внутри неё и поглотил ее целиком. а поэтому позволил себе отпустить ее.

Как только они оба разберутся в том, что творится внутри них, все придет в норму.

Так он пытался себя успокоить. Он не верил в это, просто не мог верить, слишком хорошо зная себя и Аспид, но ему нужно было за что-то держаться, чтобы не сойти с ума.

Аспид смотрит ему вслед, и в голове прокручивает последние сказанные ей слова.

"Тогда не люби меня".

И теперь, глядя на то, как он уходит, она впервые позволила себе задать вопрос.

Если они и правда будут последние?

Она смотрит вслед удаляющейся фигуре, что расплывается в ее глазах. Горячие слез обжигают щеки, режут глазницы подобно сотни острым иглам, впивающихся в ее нежную кожу. Хотелось смахнуть их, но тело словно задеревенело, застыло будто каменное изваяние, погребенное здесь навеки.

Где-то под ребрам кольнуло так сильно, что напополам сгибает. И ощущение это движется дальше, медленно, ползуче добирается до сердца, и вот там образуется очаг невыносимой боли, не сравнимой с пытками ремнем.

Поднимает глаза к небу, смотрит на хмурые, темные облака, застланные тучами

Отвлечься не помогает и боль не проходит, лишь распространяется все дальше, заполняя все живое, что еда дышит и функционирует.

Тогда бы грудную клетку надвое разрезать, вскрыть и выпотрошить, вырвать сердце с корнем и выбросить с самой высокой скалы. Тогда перестанет болеть?

Аспид смотрит вслед удаляющемуся человеку (она упорно не хочет прокручивать в голове его имя), и ей кажется, что он уже никогда не приблизиться к ней так же, как стоял рядом пару минут назад. Так или иначе, это она отталкивала его и рушила все то, что Беллами так упорно пытался создать.

Так или иначе, это всегда была она.

Кричит громко, надрывно, надломленно, чтобы перекрыть зудящие голоса в голове, но голос Беллами Блейка все равно остается заживо погребен в ней и от этого уже никуда не деться. Кричит от бессильной ярости, злобы, что дышать не дает, забирая себе весь кислород, перекрывает ему доступ к легким, остается только задохнуться.

От крика птицы бунтуются, взлетают с насиженных мест на ветвях деревьев, и улетают подальше от крика израненной вдоль и поперек души. Крыльями едва ли не касаются головы Беллами, от чего тот от них отмахиваются, но теперь они снуют туда сюда прямиком над ним, каркающий звук издавая.

Блейк всем телом содрогается, слыша оглушающий крик, смотрит на беспокойно летающих птиц и идет вперед, следом за ними.

Куда же они его приведут?

Черт. Черт. Черт!

Срывается с ее губ резко, судорожно, с хрипом, раздирающими пересохшее горло. Ее кулак со всей силы врезается в трухлявую кору дерева, что осыпается под ударом так же, как рассыпается и сама Аспид. Сталкивается лишь с болью подертых костяшек, однако ярость ее была настолько велика, что хотелось это дерево с корнем вырвать. Было бы только сил побольше.

"Черт"! срывается в очередном ругательстве, лицо искажая в болезненной гримасе ужаса. Губы сохнут, трескаются, вынуждают почувствовать металлический привкус во рту, смешанный с солью слез, все ещё текущих по щекам. Горло саднит и при очередном вопле с ее уст срывается лающий кашель, заставивший согнуться напополам и схватиться рукой за грудь, туда, где, казалось, вот-вот разорвется сердце.

На какое-то мгновение все вокруг погружается в тишину. Аспид показалось, будто она потеряла слух.

И в отголосках разума зазвучал голос Беллами — теплый, убаюкивающий и настоящий из дальних воспоминаний, и настоящий — пропитанный насквозь горечью и печалью.

Слышать его было хуже любых издевательств. Боль от физических ран проходит, а то, что творится в душе, остается запертым там навсегда, и не было в мире такой травы, мази или заклинания, которое могло бы исцелить эту рану.

— Будь ты проклят, Беллами Блейк. Будь ты проклят за то, что ворвался в мою жизнь!

Он ворвался в ее жизнь как ураган, сметая все на своем пути, заставил ее поверить, что она может быть кем-то большим, чем игрушкой в чужих руках. Заставил поверить, что она достойна любви, достойна тепла, того, чтобы кто-то смотрел на неё так же, как он, а она разрушила все это в один миг.

В конце-концов, ноги сами понесли ее в неизвестном направлении. Может, если она сотрет ноги в кровь, упадет на землю от бессилия и сознание ее будет утеряно, то станет легче?

Она не заметила, как добралась до пещеры. Линкольна в ней не оказалось. Наверное, он так и не вернулся с переговоров.

Оставаться здесь Аспид не планировала. Она прихватывает с собой оружие землянина, которое уже было ей знакомо — тот самый тесак, с которым она остервенело вырвалась в бой, чтобы спасти своих друзей, а затем убивала Лорейн и всех причастных к издевательствам. Холод металла просочился сквозь кожу, добираясь до самых костей, и это ощущение принесло ей странное, почти болезненное успокоение.

А затем ее взгляд падает на небольшой кусок карты, которую нарисовал сам Линкольн. Блодхейм — Кровавый лом, убежище изгнанников, отверженных, тех, кто не вписывался в привычные рамки и не желал подчиняться чужим правилам.

Действительно ли это было так?

Сможет ли она примкнуть к неизвестным для нее людям, стереть свое прошлое, чтобы написать новую историю своей жизни?

Ее пальцы сомкнулись на куске кожи и Аспид, не глядя, засунула карту к себе в карман.

Другого пути у нее не было.

***

Где-то здесь должен быть мост — именно так было указано на карте Линкольна, и Аспид повторяла это каждые пять минут, пока пробивалась сквозь густой подлесок. Этот мост сохранившился со времен большого взрыва, который уничтожил все живое на земле и благодаря которому люди были вынуждены жить на космическом корабле. Что именно он соединяет, или, быть может, разделяет, ведь не факт, что мост остался целым, Аспид не знала. Но если верить карте Линкольна, то именно за этим мостом начинаются дикие земли. Дикие, потому что принадлежат они землянам, неизвестному ей клану, выходцем из которого был Линкольн.

Что же, остается только перейти мост и надеяться на то, что земляне обойдут ее стороной.

Глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о засохшие и погибшие корни деревьев, что узловатыми змеями выползали из влажной земли, Аспид резко подняла голову, услышав шорох недалеко от себя. Она могла бы спокойно продолжить свой путь, ведь это наверняка была птица, или заблудшее животное, но в последнее время Аспид слишком сильно напрягали посторонние звуки.

И тогда она увидела землянина.

"Черт...только не это" пронеслось вихрем в ее голове, пока она пряталась за деревом, в надежде на то, что этот дикарь не услышал ее. Сердце заколотилось где-то в горле, и она прижала ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука.

И хоть она была обличена в одежду их народа, заботливо одолженную Линкольном, сталкиваться лицом к лицу с ним Аспид не хотела. К Во-первых, она понятия не имела, из какого он клана и как относится к небесным людям, а проверять это на собственной шкуре, после всего, что с ней случилось, было бы верхом безрассудства. Во-вторых — и это пугало её больше всего, — стоило землянину заговорить на своём гортанном, непонятном языке, как вся её маскировка полетела бы к чертям собачьим, потому что ответить она ему не сможет, а молчание в ответ на приветствие или вопрос — это уже не маскировка, это признание в том, что ты чужая.

"Что он вообще здесь делает?"

Это все еще была территория небесных людей, и хоть никто не оглашал это вслух, но всем было понятно, что туда, где заканчивался мост, лучше не ходить. А все что было до него — являлось более менее безопасной территорией, за исключением того, что землянам было плевать на условное разделение территории и бродили они там, где хотели.

Землянин — высокий и широкоплечий, подошел к краю обрыва, вглядываясь вниз. Аспид не спроста выбрала именно этот путь, ведь идти внизу, прямиком по мосту, было бы слишком безрассудно. Но, как оказалось, и наверху обрыва не столь безопасно, поэтому она просто молилась, чтобы землянин не повернул голову в ее сторону.

Прислушавшись, она услышала чьи-то голоса, доносящиеся снизу. Осторожно выглянув из-за дерева и убедившись, что землянин был сосредоточен тем, что происходило под ним, Аспид бесшумно нырнула вниз по склону, скользя по мокрой траве и хватаясь за подвернувшиеся под руку корни, чтобы не слететь кубарем вниз. Она скрылась за другим деревом, подальше от дикаря, и посмотрела вниз.

На мосту стояли люди.

С одной сторон, там, где начиналась территория дикарей, скопилось с десяток землян. Они держались поодаль, образуя неровный полукруг, и их лица, раскрашенные в боевые узоры, были непроницаемы, как маски. Впереди всех, возвышаясь над ними, стояла высокая фигура верхом на лошади — животном, которое Аспид до этого дня видела только на редких, потрёпанных картинках в книгах, что приносил ей отец, когда она ещё была маленькой и верила, что однажды увидит этот мир своими глазами.

Лошадь была прекрасна — вороная, с блестящей, мокрой от дождя шерстью, с мощной шеей и гордой посадкой головы, — и Аспид, забыв на мгновение обо всём, позволила себе засмотреться на это живое, дышащее воплощение легенд, которые она когда-то читала при тусклом свете лампы в заброшенном отсеке. А потом перевела взгляд на всадницу — женщину с воинственно раскрашенным лицом, в грубой, но искусно выделанной одежде, с оружием за спиной и властностью в каждом движении, в каждом повороте головы. По всей видимости, она и была лидером того самого клана, с которым у небесных людей назревала война.

Но когда Аспид посмотрела на другую сторону моста, ее сердце забилось чаще, чем нужно. Туда тоже подходили люди, небольшая группа из шести человек, и среди них она узнала знакомую светловолосую макушку.

Черт возьми. Это была Кларк.

А позади неё, чуть в стороне, Аспид разглядела знакомые, чуть вьющиеся тёмные волосы, принадлежащие человеку, который ещё совсем недавно был ей родным — или она только думала, что был, или хотела думать, или боялась признаться себе в обратном.

Беллами.

По всей видимости, он тоже участвовал во всем этом, несмотря на то, что официально была приглашена только Кларк. Позади Беллами, стоящего с винтовкой, виднелись так же Джаспер и...Рейвен.

Она тряхнула головой. Все это уже не важно и не имело к ней никакого отношения. Она больше не принадлежала небесных людям, и не была их частью. Единственное, что ее волновало, это судьба Октавии, но у нее был Линкольн, и Аспид рассчитывала на него. Он не даст ее подругу в обиду, он защитит ее и будет рядом, когда сама Аспид уже не сможет.

Нужно было идти. Переждать где-то и когда все разойдутся, перейти этот проклятый мост, чтобы отправиться дальше, в неизведанные земли. История переговоров не должна волновать ее.

Не так ли?

Однако что-то в этом землянине, наблюдающем за всем сверху, напрягало ее. Во-первых, почему он оказался здесь, на обрыве, пока основной штат землянинов были внизу и участвовал в переговорах. Во-вторых...что-то подсказывало Аспид, что люди Кларк, как и она сама, вовсе не знали о том, что наверху тоже есть люди.

Аспид сощурила глаза, пытаясь разглядеть противоположную сторону обрыва. Что, если..?

В тени деревьев притаилось еще несколько землян.

Что они задумали? Люди расставлены в целях безопасности? Это были своего рода дозорные? Или за этим стоит что-то другое?

Черт бы побрал ее любопытство.

Ее отвлек шелест листвы и грузный топот ботинок. Нога Аспид предательски съехала вниз по рыхлой почве, и она едва успела спрятаться за раскидистой кроной дерева. Одно мгновение и те двое землян, что поднимались вверх по холму, непременно бы ее заметили. Одежда Линкольна спасла бы ее, как и раньше, позволив на какое-то время вклиниться в их ряды, но...она была чужой.

Ровно как и для небесного народа, к сожалению.

Аспид вынырнула корпусом из-за дерева, отодвигая его листья, чтобы посмотреть, что происходит. Может, тем самым, она искала повод, чтобы остаться? Нервный трепет в груди, не предвещающий ничего хорошего и правда не позволял сделать ни шагу назад.

Те двое землян поднялись вверх по склону и подошли к третьему, которого Аспид заметила самым первым. Все они были крепкосложенными, коренастыми мужчинами, со странными окрасами на лицах. Земляне заговорили между собой, но смысл их слов ускользал от Аспид.

Затем, третий землянин начал раздавать оружие.

Черт.

Самодельные луки и стрелы, но были они намного изящнее тех, что пытались смастерить ребята в лагере.

Зачем им стрелы? Какую цель они хотят поразить?

Ответ был прост.

Беллами, который вообще не должен был знать о переговорах, пришел с винтовкой в руках, потащив за собой еще нескольких, включая Джаспера и Рейвен, в руках которых тоже находились автоматы.

И либо земляне будут защищаться, либо они намерены атаковать первыми. Стереть сначала лидеров, а затем и остальных.

Те два землянина ушли, по всей видимости для того, чтобы занять выгодное положение, и точно пронзить цель одним выстрелом. Остался лишь один.

И Аспид принялась выжидать.

Она легла всем телом на холодную землю и придвинулась к краю обрыва, молясь, чтобы широкие ветви дерева скрыли ее от пристального взгляда землянина. Там, внизу, на середине моста встретились предводители двух кланов. Кларк активно жестикулировала, что-то объясняя женщине на коне, и стало понятно, что разговор у них был весьма напряженный.

Октавия и Линкольн были взволнованы. И хоть ни по взгляду, ни по движениям землянина это не было заметно, но Аспид знала, что тот переживал не сколь за судьбу переговоров, сколько за Октавию, которая все же поплелась за ним.

Беллами, Рейвен и Джаспер, которых по изначальному замыслу вообще не должны были быть здесь, держались позади остальных и они были готовы атаковать в любую секунду...это было видно по их лицам.

В какой-то момент взгляд командующей — той самой женщины на вороной лошади, чье лицо было холодным и надменным, взметнулся вверх, в то самое место на вершине обрыва, где находилась Аспид. Всего на несколько секунд, но Аспид показалось, словно прошла целая вечность, пока эти темные глаза скользили по склону обрыва, по кронам деревьям, словно пытаясь что-то разглядеть.

Неужели ее нашли?

Но нет. Это был всего лишь знак. Послышался едва уловимый звук натягивания тетивы.

Аспид обернулась и увидела, как тот самый землянин поднял свой лук, наложил стрелу и теперь целится прямиком в...Кларк? Аспид быстро поняла, что те, на другой стороне, делали тоже самое.

Это была ловушка, спланированная заранее и расставленная с той жестокой грацией, с которой паук плетет паутину, зная, что жертва рано или поздно попадётся. Их было трое с каждой стороны. Если они пустят по одной стреле синхронно, но смогут убрать всех разом. А как же Линкольн? Неужели он знал о планах землян и все равно привел Октавию и других на верную смерть? Или его посчитали предателем и собираются убить вместе с остальными?

Землянин прицелился.

Аспид не могла позволить, чтобы его стрела настигла свою цель. Хотя бы один должен выжить, даже если это будет ненавистная ей Рейвен. Кто-то должен уйти отсюда живым, чтобы рассказать обо всем остальным.

Аспид возьмет все внимание на себя.

Крепко сжав оружие, взятое у Линкольна в пещере, Аспид сжала зубы с противно-мерзким скрежетом. Нужно действовать быстро, но осторожно, иначе все может провалиться в один момент. Быстро, без раздумий, она поднялась с земли одним текучим, звериным движением и рванула прямиком к землянину, намеренно привлекая к себе внимание, чтобы тот не успел выстрелить. Она убьет его первым. Так и работают все правила в этом гребанном мире. Хочешь жить? Бей первым.

Землянин, завидев, как на него движется фигура в знакомом ему одеянии, опустил лук, и что-то прокричал на своем языке, видимо, приняв Аспид за одного из своих. Медлить было нельзя, ни секунды, ни одного удара сердца, потому что он поймёт, что перед ним чужак, враг, смерть, пришедшая за ним в обличии своего, и тогда либо его стрела пронзит саму Аспид, либо он успеет позвать на помощь.

Воспользовавшись его замешательством, она с диким криком выставила лезвие охотничьего тесака вперед, полоснув им по шее землянина, перерезая ему глотку до самых костей.

Лук упал на землю с глухим стуком так и не совершив свой выстрел. Землянин прижал руки к перерезанному горлу, и из рта его вырвались булькающие хрипы. Одним точным движением ноги, Аспид пнула его в грудь, зная, что тот оступится и сорвется, улетев вниз. Они обратят внимание на него и не станут стрелять.

Таков был план.

Но в конечном итоге он оказался крайне паршив.

Бездыханное тело землянина летело вниз с обрыва до тех пор, пока не оказалось на земле. Все кости в его теле разом переломались, и этот мерзкий хруст, казалось, услышали все. И земляне, застывшие на своей стороне моста, Кларк, и остальные, сгрудившиеся за ее спиной. И Аспид. Она так и замерла на краю обрыва с окровавленным тесаком в руке, чувствуя, как убийство землянина приносит ей...облегчение.

В этот момент начался настоящий хаос.

Предводительница землян дернулась, когда тело ее соплеменника рухнула на доски моста в каких-то нескольких метрах от неё. Она отвлеклась на испуганную лошадь, которой явно не пришелся по нраву летящее с обрыва тело, и она хотела скинуть с себя всадницу, встав на дыбы и молоты передними копытами воздух, словно пытаясь отбиться от невидимого врага. Женщина, однако, удержалась в седле, натянула на себя поводья, пытаясь успокоить лошадь, но взгляд ее был направлен точно на то место, откуда был сброшен ее человек. Земляне позади нее издавали громогласные вопли, выхватили свои копья, которыми не раз пронзали тела небесных людей, и направились в их сторону. Никто не сомневался, что это были они.

Кларк стояла впереди всех, и едва увернулась от мощных копыт лошади, когда та встала на дыбы. Глаза Гриффин мгновенно округлились.

Кто скинул землянина с высоты? И почему он вообще там находился?

Условия были понятны и просты — все, кто участвует в переговорах, должны были находиться на мосту.

Паника и страх начали просачиваться сквозь кожу, и Кларк подумала о том, что нужно что-то предпринять, иначе переговоры закончатся кровавой бойней.

— Анья... — Кларк нерешительно окликнула вождя землян, выставляя руку вперед, чтобы внести в ситуацию каплю спокойствия. Хотя бы для самой себя, потому что голос ее предательски задрожал и она возненавидела себя за это.

— Одного из наших людей только что убили. — сквозь зубы процедила женщина. Она даже не удосужилась посмотреть на Кларк, все ещё наблюдая за той высокой точкой.

Аспид буквально почувствовала на себе этот тяжелый, давящий взгляд, как предчувствие собственной смерти.

— Это были не мы. — так же нервно протараторила Кларк, понимая, что все подозрения землян свелись к ее людям, и сейчас ей нужно было убедить их в обратном. — Все, кто участвуют в переговорах, находятся здесь...мы не стали бы никого убивать. Прошу, Анья, поверь мне.

Кларк еще не знала, что Анья не желала никакого перемирия. На самом деле, ей было глубоко плевать на судьбу людей, присланных с неба, выживут они или нет, она пришла сюда только по просьбе Линкольна, и увидела в этом хорошую возможность уничтожить всех разом.

Анья кинула неодобрительный взгляд на людей, стоящих позади Кларк, а затем отдала приказ.

— Найти убийцу.

И земляне ринулись на охоту.

Кларк побледнела и решила, что безопаснее будет отойти к своим. Она отступила на шаг, потом ещё один — ноги, ставшие вдруг ватными и непослушными, едва держали её, а перед глазами всё ещё стояла та тёмная фигура на обрыве, та самая, что сбросила тело землянина вниз, прямо к их ногам, превратив переговоры в кровавый фарс. Кларк старалась не делать резких движений, которые могли бы привлечь внимание разъярённых землян, всё ещё потрясающих копьями и выкрикивающих что-то на своём гортанном, рвущем барабанные перепонки языке, и медленно, словно сквозь вязкую толщу воды, двинулась обратно, к своим.

Она сталкивается взглядом с Беллами, что напряженно сжимал винтовку и сосредоточенно наблюдал за землянами. Кларк подходит к нему почти вплотную, чтобы никто больше не услышал ее слова.

— Ты говорил кому-то еще о переговорах?

— Нет. — возмущенно прошипел в ответ Блейк, и его глаза, сузившиеся от гнева, который он с трудом сдерживал, впились в её глаза с той же интенсивностью, с какой она смотрела на него.

Но, кажется, такой ответ Кларк не устроил.

— Беллами, кто-то из наших людей мог убить того землянина? Если ты знаешь что-то, о чем...

— Я никому ничего не говорил. — грубо оборвал ее словесный поток Беллами. — Никому из наших это бы и в голову не пришло.

Рядом стоящий Линкольн нахмурил брови, глядя в бескрайнюю даль леса наверху. Он догадывался о том, что Анья могла выставить людей сверху, чтобы в случае чего атаковать первой. Это было в ее стиле. Линкольн понимал, что той самой убийцей могла быть Аспид. Это могла быть только она, с её готовностью броситься в самое пекло, чтобы защитить тех, кого она считала своими, даже если они сами от неё отвернулись. Она не позволила стреле пронзить чье-то сердце. Линкольн все знал, но не мог сказать об этом, его слова окончательно бы разрушили тот мир, который так отчаянно пытались построить небесные люди. Он лишь думал о том, что Аспид сможет скрыться в лесу.

Но его надежды были тщетны.

Аспид нашли сразу же. Но, признаться честно, она словно и не желала убегать прочь. Те двое, что стояли поодаль, оказались возле нее поразительно быстро, они вынырнули из-за деревьев, преграждая ей путь, и на их лицах, измазанных сажей и боевыми узорами, отразился шок. Они ожидали увидеть заклятого врага, вооружённого до зубов и готового драться насмерть, а вместо этого наткнулись на нечто совершенно иное Они увидели человека, одетого в их одежду.

Ее тут же связали. Конечно, она могла убежать, могла сопротивляться, — её тело, измученное и истощённое, всё ещё помнило, как драться, как уворачиваться, как наносить удары, от которых противник падает замертво, не успев понять, что произошло. Но в тот момент все вокруг показалось ей бессмысленным. Мозг будто отключился, а другие рецепторы организма не пожелали перенимать на себя ответственность. Аспид стащили вниз по склону как мешок с картошкой.

Ее вывели на самый центр. Выкрикнув что-то на своем языке, Анья подвела к ней лошадь, и та, повинуясь воле всадницы, медленно обступила связанную фигуру по кругу, цокая копытами по мокрым доскам моста и косясь на неё тёмным, блестящим глазом.

Предводительница пыталась разглядеть лицо убийцы, но то было сокрыто капюшоном.

Анья наклонилась в седле, и её глаза, холодные и пронзительные, впились в тёмную ткань, словно пытаясь прожечь её насквозь и увидеть то, что скрывалось под ней, — но капюшон, особенно плотно облегавший голову, не позволял разглядеть ничего, кроме смутного силуэта лица.

— Снять капюшон. — отдала приказ Анья скорее своим людям, чем убийце.

Октавия и Линкольн переглянулись, и младшая Блейк осознала, что со всей силы впивается в его ладонь, держась за Линкольна как за последнее спасение.

Ей было страшно. Так страшно, как не было с того самого дня, когда она, спрятанная под полом, слушала, как стражи Ковчега уводят её мать, и понимала, что больше никогда её не увидит. Она узнала человека в капюшоне практически сразу, как его вывели в центр. Это была Аспид.

Однако, Октавия не понимала, как она нашла их. И почему убила одного из землян? Это непонимание разъедало ее подобно кислоте.

Октавия Блейк совершенно не узнавала свою подругу. Казалось, от той девушки, с которой она выстраивала долгие и прочные взаимоотношения, не осталось ничего. Октавия поняла это, когда впервые за долгое время увидела Аспид в пещере у Линкольна. Но где-то в глубине души что-то словно подсказывало ей доверится Аспид и идти за ней до конца.

Когда с убийцы стянули капюшон, Кларк поддалась вперёд, вытягивая шею и щуря глаза, чтобы рассмотреть лицо человека, который только что сорвал все перемирие к чертям. Но она не смогла увидеть лицо.

Громоздкий землянин с изуродованным лицом склонился к Аспид, заслоняя ее от остальных своей широкой спиной. Он сдернул капюшон слишком грубо, наверняка выдернув и пару волос, но разве это сравнится с той болью, что она пережила за все это время? Аспид даже не поморщилась — лишь на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как корни волос обжигает короткой, резкой вспышкой боли, которая, впрочем, тут же утонула в той всепоглощающей пустоте, что стала её единственным спутником.

Было плевать и на это, и на то, что последует дальше.

В конце концов, она сделала все, что могла. Предотвратила убийство Кларк и ее людей. Пусть они не знают об этом и, возможно, уже никогда не узнают, потому что после того, как земляне поймут кто она, в живых ее уже не оставят.

Может, своим поступком она только все испортила, и сейчас они перебьют друг друга, но если бы Аспид не остановила эту стрелу, то все они были бы давно мертвы.

Землянин всмотрелся в ее лицо, будто он помнил каждого из своего клана и мог определить, является ли Аспид одной из них.

Ее глаза наткнулись на обезображенную правую сторону его лица и на неё вдруг нахлынуло осознание того, что она уже видела эти обожженные черты, которые складывались в один большой шрам. Та самая драка, от смерти в которой ее спас звук горна, когда имя — Скайрас — впервые прозвучало из уст землян, как проклятие, как предзнаменование, как имя демона, явившегося с небес, чтобы сеять смерть.

Человек со шрамом. Он был там.

И он узнал ее.

Землянин свирепо зарычал, от чего по спине Аспид тут же пронеслись мурашки, не смотря на ее полную отстраненность в происходящем. Он дернул ее за руку, так резко и грубо, что плечто тут же пронзила боль, а затем он хорошенько встряхнул ее, заставляя пошатнуться и едва ли не упасть.

— Самозванка! — пророкотал он на всю толпу, теперь же оттягивая ее за волосы, чтобы показать ее лицо всем. — Скайрас! Это Скайрас!

И судя по тому, какой взволнованный гул прошелся по всей толпе, и как лошадь предводительницы громко заржала, рванув поводья, отражая настроение своей всадницы, имя Скайрас что-то значило для них.

Жаль, что Аспид не знала, в какой культ они ее возвели. Она была для них просто убийцей? Они боялись ее? Или уважали и восхищались? Хотели убить?

Земляне столпились вокруг неё, и их разукрашенные, местами изувеченные лица мелькали перед ней как чертов калейдоскоп. Они выкрикивали «Скайрас» снова и снова, и из их уст это звучало омерзительно.

— Спокойно! — прозвучал властный голос их лидера, после чего половина из дикарей заняли свои прежние места. Но они по прежнему смотрели на ту, которая находилась в центре всеобщей трагедии.

— Аспид... — тихо прошептала Октавия, как только капюшон был снят с лица ее подруги. Один только бог знал, что они могли с ней сделать и моментальная смерть была бы для неё лучшим исходом. Октавия пыталась вырваться вперёд, чтобы броситься к Аспид и заслонить ее собой, но Линкольн не позволил ей этого сделать, крепко схватив за плечи и удерживая на месте.

— Мы ничем не сможем ей помочь.

— Что она здесь делает? — в ужасе произнесла Кларк, завидев лицо Аспид издалека. Она ожидала увидеть кого угодно — одного из землян, перебежчика, может быть, кого-то из своих, кто по глупости или по злому умыслу сорвал переговоры, — но не её. Не Аспид, которую она изгнала из лагеря и которую, как ей казалось, больше никогда не увидит,

Кларк повернулась к Беллами, и поняла самое страшное — он начал выходить из под контроля. Его плечи напряглись, пальцы побледнели от того, насколько сильно он вцепился в винтовку, желваки на его скулах заходили ходуном, а в глазах горел яркий, опасный огонь, который Кларк видела лишь однажды.

Когда Беллами едва не уничтожил Аспид за то, что та чуть не прикончила его сестру.

— Если они тронут ее хоть пальцем... — рык Беллами был подобен зверю, что готов сорваться с места и перегрызть глотки каждому, кто встанет у него на пути. Он потянулся к предохранителю винтовки, и раздался глухой щелчок. На это обратили внимание, которое сейчас было им не нужно.

— Беллами, нет! — тут же вмешался рядом стоящий Финн, который теперь обогнал Беллами в два больших шага и преградил ему путь, упираясь рукой в его грудь. — Мы хотим остановить войну, а не продолжить ее.

— Финн прав. — бесцветным голосом произнесла Кларк. У неё просто не укладывался в голове тот факт, что это Аспид убила землянина. Кларк была готова простить ее в тот момент, когда догадки об издевательствах над ней подтвердились, но сейчас...Кларк уже ни в чем не была уверена. — Аспид убила землянина. Она сорвала перемирие.

— Мы не знаем, почему она это сделала! — тут же воспротивился Беллами, готовый защищать Аспид Джордан до самой последней секунды его жизни.

— Прекрати! — взорвалась Кларк, терпение которой было на исходе. Подумать только, сейчас их всех могли убить — перебить, как скот, на этом самом мосту, — а Беллами заботило только то, что у Аспид были причины в очередной раз всё испортить. — Из-за нее мы находимся на грани того, что нас всех убьют.

Беллами замешкался — всего на мгновение, на один короткий, бесконечно долгий миг, — но этого хватило, чтобы Кларк увидела в его глазах ту самую борьбу, что разрывала его изнутри. Он знал, что она права, знал, что его долг — защищать лагерь, своих людей, свою сестру, — но ничего не мог с собой поделать, потому что где-то там, в глубине его существа, Аспид всё ещё была его, и он не мог, не имел права её оставить.

А потом он увидел, как Аспид начинают уводить дальше от центра. Землянин грубо тащил ее за капюшон, и та, словно повинуясь, потому что не было смысла сопротивляться, тащилась вслед за ним.

И тогда Беллами дернулся вперед, совершенно не думая о последствиях и ведомый лишь одним желанием — вернуть себе Аспид, вырвать ее из лап тех, от которых она, возможно, уже не вернется. Земляне и без того напряженные до предела, тут же повернули к нему голову, мгновенно концентрируясь на нем как на источнике агрессии. Они выхватили копья, направляя их на небесных людей, чтобы в любую секунду метнуть их им в сердца.

Перепугавшийся Джаспер, в дрожащих руках которого тоже находился автомат, выскочил вперед, встав рядом с Беллами. Неожиданно для всех он начал размахивать оружием, целясь то в одного землянина, то в другого. Никто даже не знал, умеет ли он стрелять.

И тогда все окончательно пошло к чертям,

— Беллами, хватит! Ты можешь погубить нас всех! — все еще пыталась вразумить его Кларк, вцепившись в его рукав, пытаясь удержать его, остановить, заставить одуматься, прежде чем он совершит то, о чём они все потом пожалеют.

Но он не замечал никого и ничего вокруг себя, сосредоточившись лишь на удаляющемся силуэте Аспид.

— Я просто хочу вытащить ее оттуда. — отмахнувшись от Кларк, глухо пробормотал Беллами.

— Ценой чего? Всех нас?

— Кларк, не мешай мне.

И тогда она наставила на него пистолет.

Тот самый, из которого Беллами выстрелил в канцлера и который не раз спасал им всем жизнь. Рука её дрожала — она чувствовала, как холодный металл рукояти впивается в ладонь, как палец, лёгший на спусковой крючок, подрагивает от напряжения. В этот момент она поняла, какого это, когда жизнь человека зависит от тебя. От одного твоего решения и движения руки.

Кларк не хотела этого делать, не хотела направлять оружие на того, с кем прошла через столько дерьма, на того, кому доверяла больше, чем кому-либо, — но у неё не было выбора, потому что если он сделает шаг вперёд, если бросится за Аспид, то погибнут все, и тогда уже ничто не будет иметь значения.

— Я не позволю. Она сделала свой выбор, Беллами, и ты должен принять это. — каждое слово давалось ей с трудом, как будто она вырывала их из собственной груди вместе с кусками сердца, но она заставила себя продолжать, глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу однажды проснуться в ужасе от того, что всех наших людей убивают, потому что ты решил спасти не того человека.

— Она тоже одна из нас.

— Больше нет.

В какой момент началась суматоха, ни Кларк, ни Беллами не поняли. Все произошло слишком быстро. Не было понятно, выпустил ли Джаспер пулю первее, чем копье просвистело над ухом Кларк, заставив ее инстинктивно пригнуться. Они оба обернулись, забыв на мгновение о своём противостоянии, и уставились на то, как Джаспер выпускает пули раз за разом, и из груди вырывается крик, полный отчаяния и страха: «Бегите! Все бегите!»

Беллами побежал не сразу. Он смотрел на то, как предводительница — Анья, отдаёт очередной приказ своим людям. Но Аспид не убивают. Почему?

Беллами мог спасти ее. Мог воспользоваться моментом и броситься в самое пекло, прорваться сквозь толпу землян, вырвать Аспид из их рук и увести за собой, в лес, в неизвестность, в будущее, которого у них, возможно, никогда не будет. Он мог — он знал, что мог, чувствовал это каждой клеточкой своего существа, — но не стал.

В какой-то момент они все разделились. Линкольна ранили копьём — Беллами видел это краем глаза, видел, как копье вонзилось в его плечо, как он пошатнулся, но устоял, как Октавия, закричав, бросилась к нему, — и на этот раз он не стал оттаскивать сестру от землянина, не стал приказывать ей бежать с ним, не стал решать за неё.

Он догнал запыхавшуюся Кларк уже на подходе к лагерю.

— Беллами. — окликнула его Кларк, едва отдышавшись. — Прекрати гоняться за человеком, который тащит за собой в яму. Я тоже любила Аспид. Но нужно научиться отпускать тех, кто делает ужасные вещи...

***

Она приходила в себя слишком неохотно, словно само сознание не желало выныривать из толщи темноты, в котором находилось последние несколько часов.

Первым вернулось ощущение холода, что просачивался сквозь грубую ткань одежды и подбирал до самых костей. Затем пришла боль, привычная ей боль, тупая и пульсирующая, сосредоточенной где-то на затылке.

Аспид смутно вспомнила, как на неё пришелся удар чем-то тяжелым.

Она попыталась пошевелиться, но пульсирующий затылок приказал замереть и ждать, пока боль не утихнет. Но лежать на каменном полу было попросту невозможно, и Аспид решила подняться.

Там, где она находилась, стояла практически кромешная темнота. Аспид моргнула несколько раз, фокусируя взгляд, чтобы разглядеть хоть что-то вокруг себя. Каменные своды, низкий сводчатый потолок, и тонкая полоска света впереди, пробивающаяся сквозь щель где-то наверху.

Когда глаза привыкли к мраку, ей удалось разглядеть ржавые прутья решетки, за которой угадывался узкий коридор, который и был освещен тонким лучем солнца.

Похоже, что она находится в плену у землян. Отлично. По крайней мере, ее не убили на месте, что было весьма удивительно.

Аспид дотронулась рукой до стены, такой же холодной и противно липкой, чтобы пройти вперед. Именно так она ориентировалась в заброшенном отсеке, в котором прожила много лет. Зачастую там тоже не было ни единой крохи света.

Когда она подошла к решетке, то вцепилась в холодный металл и прижалась лицом к просвету. Луч света падал на противоположную камеру...

В этот момент раздалось негромкое «кхм».

Вышло нарочито-показное, с ленивой, почти издевательской интонацией, как будто тот, кто сидел в той темнице, ждал подходящего момента, чтобы обозначить свое присутствие.

Аспид сощурилась, пытаясь разглядеть того, кто оказался ее сокамерником. Неужели они схватили не только ее, но и тех, кто был рядом с Кларк?

— Я уж думал, что ты не очнешься, подруга.

Протянул незнакомец, растягивая слова с той самой интонацией, от которой стало вдруг тошно. — А то тут скучно одному. Ни тебе пожрать нормально, ни с кем словом перекинуться. Дикари — те еще собеседники, знаешь ли.

Аспид не поверила собственным ушам и глазам.

На солнечную сторону медленно выполз силуэт, который показался ей до жути знакомым. Худое, осунувшееся лица, тёмные волосы, спадающие на лоб неопрятными прядями, и та самая кривая ухмылка, от которой у неё всегда сводило скулы от раздражения.

Джон Мерфи, черт его побери.

Живой. И, судя по его поганой ухмылке, ничуть не утративший своего не менее поганого обаяния.

— Мёрфи? — удивленно вырвалось у нее.

— Собственной персоной. — подтвердил он, и ухмылка его стала шире, обнажая неровный ряд зубов. Он скучающе наклонил голову, разглядывая Аспид сквозь прутья, будто только что нашел неожиданное развлечение. — Знаешь, а тебя вовремя сюда загребли, Джордан. Мне как раз становилось слишком скучно сидеть в этой гребанной камере. Так что добро пожаловать. Как будем развлекаться?

P.S Спасибо всем, кто вновь ждал два месяца, чтобы прочитать главу. Искренне извиняюсь за задержку, надеюсь, что вам понравилась глава.
Ожидали появления Мерфи? Мне уже не терпелось вернуть его в сюжет.

Буду очень рада вашим отзывам и так же напоминаю о своем тгк канале: DEUSMORTEMMM
Всех целую!