Несокрушимая сталь. ᵇᵉˡˡᵃᵐʸ ᵇˡᵃᵏᵉ ᶠᶠ

Всем доброго времени суток! Хочу извиниться за то, что  вам так долго пришлось ждать продолжения. К сожалению, теперь я не могу обозначить четкие сроки обновления, но хочу заверить вас, что история не будет заброшена.

Так что, если вы хотите, то можете оставаться со мной.

В этой главе будет больше повествования о нескольких персонажах, но, надеюсь, вас это не расстроит.

Неуемные мысли Кларк тревожили ее вторую ночь подряд.


Когда на тебя сваливается ноша в виде сотни подростков, вместе с ней приходит и большая ответственность. Заодно и понимание того, что если в один момент ты утратишь способность ясно мыслить и замечать малейшие подозрительные детали, то вся система, что ты четко выстраивал день за днём, рухнет в один миг, подобно спичечному домику.


Кларк никогда не считала Аспид своей подругой — они были слишком разные, словно обе произошли с противоположных друг другу вселенных. Но Кларк всегда считала, что Аспид можно доверять, что на неё можно положиться в любой момент, каким трудным бы он не казался.


Все началось с самого первого дня на земле. Когда незнакомая ей девушка смело выступила против самого настоящего придурка по имени Джон Мёрфи, Кларк ни секунды не сомневалась в том, что Аспид борется на стороне добра.


Кларк не сомневалась в этом, потому что видела, какой разбитой пришла Аспид после того, как ей не удалось спасти Атома от ядовитого тумана. Как храбро она бросилась на тех землян, что напали на группу Беллами в лесу, зная, что может погибнуть там.


Кларк видела, как Аспид нежно и трепетно относится к Октавии, и думала о том, что им повезло с таким человеком, как Аспид Джордан.


Но все разрушилось в один миг.


Когда Кларк сплела все нити воедино, что до этого были запутаны в один большой ком, и подозрения начали прокладывать свою длинную дорогу в ее голове.


Все началось с просьбы Аспид. В этом не было ничего такого, с самых первых дней она поделилась своей душещипательной историей о том, как ее мать отказались лечить, и единственный, за кого она боролась до последнего, стал ее пьяница отец.


И по началу все сходилось. Аспид не хотела связываться с канцлером, потому что он был тем, кто посадил ее за решетку и в последствии отправил на землю. Аспид доверила судьбу своего отца в руки другого человека.


И все бы ничего, если бы позже Кларк не узнала, кем он оказался.


Когда выяснилось, что именно Шамуэй был тем человеком, кто сподвиг Беллами на убийство канцлера, а позже шантажировал парня из их лагеря, чтобы тот убрал единственного свидетеля всех его темных дел, Кларк вспомнила об одной маленькой детали.


Которая и не давала ей покоя.


Почему именно в тот день Аспид попросила связать ее с Шамуэем? Почему только он мог знать о том, что происходит с ее отцом? Почему сразу после этого на Беллами напали? Почему она держала нож над его грудью?


О чем именно она разговаривала с Шамуэем? Правда ли это касалось ее отца?


Кларк решила это выяснить.

***

— Беллами?

Кларк второпях отодвинула полог его палатки, зажмуриваясь на тот случай, чтобы не застать картину, которую не хотела бы видеть. С самого первого дня их приземления на землю, Беллами не переставал водить в свою палатку тех девушек, что пользовались особой популярностью среди парней в лагере.

Хоть и какими-либо другими качествами, кроме красоты, они не обладали.

Но в последнее время все изменилось. Кларк не видела подобных сцен с тех пор, как между Беллами и Аспид стало происходить нечто, что они старательно пытались спрятать от чужих глаз. Но даже те, кто не особо вдавался в подробности их истории, знали, что после той ночи в ее день рождение, что-то между ними круто поменялось.

Но сейчас не об этом.

Блейка в палатке не было. Как не оказалось и никого другого. Только смятая постель и запах костра, смешанный с ароматами чего-то сладкого. Накануне ребята раздобыли мед и благополучно раздали его всем преступникам в лагере.

Кларк задвинула полог палатки обратно и собиралась проверить периметр лагеря, в надежде, что со-лидер может быть где-то там.

Но Беллами нашел ее первым.

— Тебя не учили не соваться в чужие дома, принцесса?

От насмешливого голоса за спиной она вздрогнула и поспешно обернулась. Беллами стоял у дерева, небрежно опираясь на ствол. В руках он держал винтовку — ту самую, что достал из заброшенного бункера. После событий прошлой ночи ему пришлось вернуться туда вместе с ребятами из патруля, чтобы вынести все, что могло пригодиться лагерю.

— Я искала тебя. — слова сорвались с ее губ слишком поспешно, и Беллами уловил в них нехарактерную для Кларк нервозность.

— Я заметил. — ухмылка скользнула по его губам. — Если ты снова хочешь толкнуть речь о том, что я должен сдаться канцлеру, то даже не начинай.

— Нет...я не об этом. —нервно закусив губу, ответила Кларк.

И хоть об этом она тоже хотела попросить его, но те мысли, что вертелись в ее голове уже вторые сутки и не давали никакого покоя, были намного важнее.

— Тогда о чем? Говори быстрее, в лагере много работы.

— Хотела поговорить с тобой об Аспид.

Брови Блейка дрогнули, изогнувшись вверх.

— Аспид?

Кларк кивнула, нервно оглянувшись по сторонам, словно пытаясь выхватить глазами ту самую фигуру, о которой собралась говорить.

Но ее не было с самого утра.

Кларк хватает Беллами за плечо, уводя его в сторону, под тень большого дерева. Туда, где лишние уши и глаза наверняка не настигнут их.

— Прежде чем ты что-то скажешь, выслушай меня внимательно.

Беллами молча смотрел на нее, не понимая, к чему клонит Кларк и зачем ей понадобилось заводить этот разговор именно сейчас.

После произошедшего в бункере Беллами так и не смог поговорить с Аспид. Ему казалось, что она усиленно избегает его и делает вид, что в лагере ее преследуют нескончаемые дела, коих до этого момента никогда не было.

Ее не было в палатке, не было на челноке, не было в ближайших окрестностях, и у кого бы он не спросил, никто не видел Аспид Джордан в ближайшие сутки. И то, что ее не видел ни один человек из патруля, волновало его ещё больше. Это означало, что Аспид ускользнула от них незамеченной.

Вместе с ней пропала и Октавия. Учитывая, что со своей сестрой он не разговаривал около недели и не знал, что на этот раз взбрело в ее голову, поводов для беспокойства стало ещё больше.

— Выкладывай уже.

Нетерпеливо пробурчал Блейк, хмуря брови и сводя их к переносице, окидывая Кларк испепеляющим взглядом. Сталкиваться лишний раз с ней не хотелось. Хоть они оба и были лидерами лагеря, но выполняли разные функции.

Совсем как «хороший коп» и «плохой».

И хороший коп всегда действовал ему на нервы своей чрезмерной правильностью.

— Вчера, перед тем, как вы с Аспид ушли в бункер, я говорила с ней. — осторожно начала Кларк, не понимая, как правильно донести свою мысль и не разозлить Блейка ещё сильнее.

— И?

— Она просила связать ее кое с кем.

Кларк опустила глаза, будто боялась произнести следующие слова, которые послужат точкой невозврата. Она сглотнула ком, подступивший к горлу, снова посмотрела на Беллами и произнесла то, во что по началу и сама едва верила.

— Это был Шамуэй.

Взгляд Беллами потемнел, и Кларк увидела, как тот заметно напрягся.

— Что ты сказала?

Мысль об этом обожгла все его внутренности. Зачем Аспид говорить с Шамуэем? Откуда она вообще могла знать этого гнусного и лживого человека?

— Она утверждала, что только он знает, что стало с ее отцом. Но, Беллами...ты же понимаешь, кто он. Это опасный человек.

Беллами знал это и без пламенных речей Кларк.

— Кларк, к чему ты ведешь?

— Что, если они... — она замялась.

Но Беллами понял все сразу.

— Нет. — резко оборвал он ее, не желая слушать и верить в то, что говорит спятившая Гриффин. — Она на нашей стороне. Все, что делала Аспид, было ради нас. Ради того, чтобы мы выжили.

Кларк покачала головой. Она и сама понимала бессмысленность этого разговора, но после произошедшего с Беллами и Аспид возле бункера, после той вести о парне, что напал на них, и откровение Блейка о том, что сподвигнуть на убийство канцлера его решил Шамуэй, у Кларк....закрались подозрения.

— Я не говорю, что Аспид плохая. — попыталась оправдаться Кларк. — Когда я предложила ей связаться с отцом через канцлера, та категорически отказалась. Но если верить ее словам, то она даже никого не убивала. Ее посадили в тюрьму за небольшой бунт, который она устроила, чтобы отца не посадили. Так к чему такая неприязнь к канцлеру? И что, если ее отец и Шамуэй в чем-то замешаны. И туда же они приплели и Аспид.

— Ты ошибаешься. — твердо сказал Беллами. — Я знаю ее. Аспид не предаст нас.

— Не предаст тебя и Октавию. — поправила его Кларк и, кажется, она сказала это быстрее, чем подумала, стоило ли это говорить вообще. — Но с остальными она не так близка.

— Ты сама не понимаешь, о чем говоришь.

Сквозь губы процедил Блейк, теряя всякое терпение по отношению к Кларк. Более не желая тратить ни минуты своего времени на эту бессмысленную речь, исходящую с уст блондинки, он намеревался покинуть ее, но Кларк буквально впилась ногтями в его руку, тем самым останавливая.

— Беллами! — продолжила Кларк. — Она разговаривала с Шамуэем прямо перед нападением на тебя! Именно он прислал того парня!

— Кларк... — Блейк устало потер пальцами переносицу, пытаясь разобраться в смысле ее слов, но тот лишь ускользал от него все дальше. — Она помогла мне убить его.

— Но ты же сам говорил, что она пыталась вонзить нож в твою грудь! — отчаянно воскликнула Кларк, теряя всякое самообладание.

Этот разговор зашел слишком далеко.

— Это были галлюцинации! — взорвался Беллами, повысив голос на несколько октав. — Она была не в себе. Ты и представить не можешь, что там происходило!

— Я не хочу верить в худшее. — упрямо продолжала Кларк. — Но вспомни сам. Она появилась на земле без браслета, на ней не было одежды заключенной, в ее ботинках, черт возьми, были клинки. Что, если Аспид не та, за кого себя выдает?

— У тебя есть весомые доказательства, Кларк? — глухо прохрипел Беллами, понимая, что ещё минута нахождения рядом с Кларк, и он прибьет ее прямо здесь.

— Нет, но...

— Значит, разговор окончен.

Беллами шагнул вперёд, так близко, что Кларк пришлось отступить. Его глаза — тёмные, обжигающе упрямые, встретились с ее глазами, полными сомнений и страхов, вкупе с маленькой частицей уверенности, которая таяла с каждой секундой.

Кларк не была уверена в правильности своих действий. Но поняла, что единственный способ разобраться в этом — связаться с Ковчегом.

***

Спустя несколько часов.

Связь с Ковчегом все ещё давала сбои, отчего передатчики все еще разносили свое противное шипение по по палатке.

Но на этот раз они смогли не просто услышать голос с другого конца, они смогли увидеть.

Лицо Джахи, что было внимательным и сосредоточенным, смотрело прямиком на Кларк.

— Когда вы отправили нас сюда, — дрожащим голосом начала она, — Вы отправили нас на верную смерть. Но каким-то чудом, многие из нас все ещё живы.

Кларк сделала шаг вперед, и коснулась руками краешка стола, на котором взгромоздились те самые передатчики, обмотанные проводами, которые и помогали устанавливать связь.

— Во многом это благодаря ему. Благодаря Беллами. — слова давались ей с трудом, но она понимала, что ей было необходимо заслужить прощение для Беллами. Он больше не мог скрываться в тени и избегать своего приговора. — Он один из нас и заслуживает прощения точно так же, как и мы все.

— Кларк, я ценю твое мнение, но все не так просто.

Раздался голос Джахи по ту сторону экрана.

Он не был готов простить того, кто едва не лишил его жизни.

— Все просто. — неожиданно подал голос и сам Блейк. Он бесшумно вышел из тени, надев на голову наушники с установленным в них микрофоном. — Вы же хотите знать, кто на ковчеге действительно хочет вас убить.

Беллами Блейк предлагал сделку.

И канцлер знал, что ему лучше согласиться.

Радиошум на мгновение смолк и в палатке повисла напряженная тишина. Но в следующую минуту вновь раздался голос канцлера, с его последующим приговором.

— Беллами Блейк, я прощаю тебе все твои преступления. А теперь, скажи, кто дал тебе пистолет.

Беллами не дрогнул. Лишь его губы растянулись в тонкой, безрадостной улыбке. Он наклонился к микрофону и четко выговорил то имя, которое однажды отравило его жизнь.

— Шамуэй.

***

Ковчег. Наши дни.


Маркусу Кейну, сотвенику ковчега, было поручено схватить предателя. Приказ пришел с самой вершины, от канцлера, и был облачен в лаконичные, но не терпящие возражения слова.


И Маркус немедленно выполнил приказ. По его сигналу охрана позади него расправила небольшие дубины, которые служили скорее для усмирения особо буйных граждан. Хоть и их поверхность мерзко потрескивала голубыми разрядами — дубинки источали ток, который причинял достаточно сильную боль при столкновении с кожей человека.


Шамуэя они обнаружили в одном из отсеков, в котором чинили все самые важные службы жизнеобеспечения. Тот что-то проверял на панели, но, кажется, сразу заподозрил неладное. Шестое чувство, выработанное годами, заставило его обернуться.


Его глаза обратились к выходам, словно оценивая шансы на побег.


Но отступить и спрятаться у него не вышло. Было слишком поздно. Двое стражников в бронежилетах уже сцепили его руки холодными металлическими наручниками, пока Маркус Кейн подходил к нему ближе.


— Какой позор. — с ненавистью произнес он, ледяным взглядом скользнув по лицу Шамуэя.


Но в его взгляде не было ни страха, ни удивления. Лишь холодная решимость и смирение. Будто бы он знал, что рано или поздно это произойдёт.


— Я борюсь за то, во что верю. Совсем как вы. — не теряя смелости духа, ответил Шамуэй.


Он понимал, что все кончено. Игра была проиграна и цепь предательства сомкнулась именно на нем.


Его не оставят в живых. Не после того, что он сделал.


Но Шамуэй и не мог предположить, что пойти на убийство решатся совсем не члены совета. Это сделают одни из тех, кому он верил. За кем шел и с кем строил планы.


Ирония судьбы была горче самого цианида.

В то же время, в другом секторе, скрытом от посторонних глаз, Диана Сидни, бывший канцлер Ковчега, принимала экстренное сообщение. До неё тут же дошли новости о захвате Шамуэя и его разоблачении. Медлить было нельзя.

И она отдала приказ достаточно быстро.

— Он не должен жить. Иначе то, что мы строили годами, разрушится в один миг.

Последовала пауза, заполненная лишь тихим гулом корабля. И затем последовал следующий приказ.

— Готовьте корабль Исхода. Мы отправимся на землю, пока другие будут заняты взрывом. День единства станет днём, когда мы, наконец, вернем землю себе. И ещё....

Диана на мгновение задумалась, но решительность тут же отразилась на ее лице.

Их едва не раскрыли, потому что Шамуэй возложил все надежды на девчонку подростка, пригрозив ей жизнью ее отца. Но, как оказалось, этого было мало, чтобы она смогла выполнить все приказы.

И он поплатился за эту ошибку своей жизнью.

— Найдите Эрика Джордана. Он полетит с нами, если окажется полезен. Хоть я в этом и сильно сомневаюсь.

***

Земля. Наши дни.

Она помнила холод у того бункера. Но еще сильнее она помнила жар в голове, когда тени прошлого сжимались вокруг в непроходимое кольцо, превращая реальность в кошмар. Казалось, что ее память сыграла над ней злую шутку, воплощая все ее страшные сны наяву.

Но больше всего она боялась вспоминать отца. Того, в чьих объятиях она позволила утонуть, на секунду поверив в то, что он смог выбраться. Смог оказаться рядом с ней.

А потом все разрушилось вновь. И вот уже что-то, подобие ее отца, диктует ей очередные правила, очередной приказ, который она должна была выполнить.

Убить Беллами Блейка.

Но она не смогла. Рука остановилась в тот момент, когда клинок уже был занесен над его грудью, и собирался вонзится в самую плоть. Но он бы не пронзил его, нет. И не потому, что она не умела убивать. Просто это был он. Беллами.

В ту секунду Аспид ощутила слабость, которая не имела права существовать в ней.

С тех пор она боялась, что Кларк заставит Блейка сдаться канцлеру. И эта мысль не давала ей покоя. Если Беллами заговорит, если он расскажет, кто на самом деле стоял за всеми этими ужасными событиями, начиная с попытки убийства канцлера — Шамуэя схватят. А вместе с ним могут схватить и ее. Стоило лишь сложить картину воедино — и правда о том, что сделала Аспид, вырвется наружу одной большой волной.

С той самой ночи она боялась встречаться с Беллами. Избегала его присутствия, его взглядов, прикосновений, попытки найти хоть какой-то контакт. Она делала вид, что слишком занята, но на самом деле просто боялась. Боялась встретиться с его взглядом. Иногда ей казалось, что его глаза все равно находят ее в толпе, будто Беллами чувствовал ее присутствие издалека. Этой ночью сон никак не наступал, потому что она прокручивала в голове одно и то же: что будет, если он заговорит?

И она пыталась репетировать ответы, готовить оправдания, натягивать на себя маску холодной уверенности, но в мыслях все рушилось.

Потому что Беллами Блейк умел мастерски распознавать ложь, а ее уже трещала по швам с каждым днем все сильнее. И Аспид знала, что стоит ему лишь заговорить с ней, и она больше не сможет нести на себе эту тяжелую ношу.

И Беллами Блейк увидит все, что она так отчаянно пыталась скрыть.

В очередное утро Аспид сбежала вновь.

Рассвет только-только разрывал горизонт грязно-серым шрамом, редкие лучи солнца стали пробиваться сквозь облака. Она аккуратно затушила костер всплеском воды из ведра, подхваченного неподалеку у ручья. И, не оглядываясь по сторонам, направилась к выходу из лагеря.

В первую очередь, чтобы не сталкиваться лицом к лицу с Беллами.

Во вторую, потому что Октавии не было в палатке с раннего утра. И это могло означать лишь одно — младшая Блейк тоже решила сбежать до того, как все проснутся.

И Аспид подозревала, куда та может отправиться.

Джордан смогла найти лазейку в, казалось бы, неприступной обороне лагеря. Благодаря этому открытию ей удавалось пройти незамеченной через круглосуточный патруль Блейка. К северу от стен лагеря стояло высокое дерево с широкими и длинными ветвями, древний исполин, переживший падение мира. Ко всему прочему, его ветви оказались достаточно прочными, чтобы удержать на себе вес человека.

Достаточно было взобраться по незамысловатому забору, построенному из обломков челнока и стволов деревьев, скрепленных между собой проволокой, раздобытой на том же упавшем корабле. Потом — аккуратно зацепиться за одну из широких ветвей, и проползти до ветвистого ствола, а затем съехать по нему вниз.

И вот ты уже за пределами лагеря, незамеченный никем.

Но на этот раз планам не суждено было сбыться. Когда Аспид спустилась вниз, она приземлилась на чье-то тело. Под ней что-то ахнуло и издало нечленораздельные звуки после того, как тяжелые ботинки больно прошлись по ногам.

Отшатнувшись в сторону и едва ли не упав на землю, Аспид вытаращила глаза, когда поняла, что не она одна знала об этой лазейке.

— Октавия?

— Аспид?

Женские, полные удивления голоса, раздались практически в унисон.

Младшая Блейк лежала на земле, по всей видимости, неудачно приземлившись с дерева, и теперь растирала свои ноги, что ныли после столкновения с ботинками Аспид. Те самые, что весили едва ли не тонну, по крайней мере, Октавии точно так и показалось.

— Что ты здесь делаешь? — хмуря брови, недовольно бурчит Октавия, но все же принимает руку помощи от своей подруги. Она подтянулась, оттолкнулась ногами от земли и теперь стояло на месте, слегка прихрамывая, поскольку правая нога особенно больно отдавала покалыванием.

— Сбегаю. — пожимая плечами, ответила Аспид. Скрывать это было бессмысленно. Она знала, что Октавию не удивишь подобными выходками, та уже видела ее недельное добровольное заключение в челноке.

— А что здесь делаешь ты? — вторит ее же вопросу Аспид, заранее зная ответ. Но хитрым прищуром глаз все же обдает подругу, ловя ее реакцию и замечая, как та начинает мешкаться.

— Ну...я не сбегаю. Но ухожу на неопределенное время. — Октавия отвела взгляд, нервно дергая лямку рюкзака.

— К Линкольну? — насмешливо произносит Аспид, наблюдая, как щеки Октавии покрываются легким румянцем.

Та смотрит на нее возмущенно и шикает.

— Говори тише! Нас могут услышать!

— Скажем, что пошли на охоту.

— За белкам? — скептически хмыкает младшая Блейк.

— За кабанами. Идем. — Аспид кивает в сторону леса.

— В смысле? — тупо переспрашивает Октавия, однако уже закидывает небольшой рюкзак и направляется к северо-западной стороне леса. Туда, где и находилась пещера Линкольна.

— В прямом. Я пойду с тобой. — невозмутимо заявляет Аспид, поправляя собственный рюкзак. Небольшая бутылка воды, маленький паек, обернутый в ткань, и веревка, на случай того, если она где-нибудь застрянет. А Блейка рядом не окажется.

Стандартный набор беглеца.

— Если у вас возникнут особо важные дела, так и быть, я выйду прогуляться по лесу.

— Вряд ли Линкольн будет рад тебя видеть. — бросает Октавия через плечо, оглядываясь по сторонам и проверяя, нет ли за ними хвоста.

— Потому что я огрела его камнем по голове?

Аспид вспоминает событиях тех дней и невольно морщится. В памяти всплывают те странные рисунки землянина и надпись на неизвестном ей языке. Но на ее плечи свалилось столько проблем, что этот участок памяти провалился глубоко на дно, и вспомнила она о нем лишь сейчас.

Но раз Октавия все еще не называет ее убийцей, не испытывает к ней отвращения и не держится на расстоянии нескольких километров, значит, Линкольн ей ничего не рассказал.

И это было странно.

— Я про другое.

— Про что? — спрашивает Аспид, а у самой сердце невольно замирает и отдает неприятных покалыванием. Неужели он сказал?

Но следующие слова Октавии заставили ее выдохнуть.

— Ты украла у него кое-что.

— Значит, он рассказал тебе про яд. — заключает Аспид и плечи ее расслабляются. — Без него я бы не справилась с теми дикарями.

— Он просил не убивать их. Это все еще его народ, каким бы он не был.

— Ты жалеешь дикарей, или защищаешь Линкольна? — раздражение Аспид вдруг всплыло наружу. — Тебе напомнить, что он держал меня, а затем и тебя, на привязи в какой-то паршивой пещере. Быстро вы с ним забыли это недоразумение?

— Если ты его ненавидишь, тогда зачем помогала вытаскивать его из лагеря? — продолжает свою точку зрения Октавия, останавливаясь и поворачиваясь к Аспид, впиваясь в ту упрямым взглядом.

— Я не ненавижу. А опасаюсь. Это разные вещи.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я помогла не ему, а своей подруге. Может, сменим тему?

— Ладно.

Октавия, наконец, сдаётся, понимая, что переспорить в этой теме Аспид просто невозможно. Ее в принципе нельзя было переспорить. Как упертый баран, она всегда стояла на своем, не желая двигаться с места даже в том случае, когда была абсолютно неправа.

— Слышала, ты в очередной раз спасла моего непутевого брата?

Спустя некоторое время произносит Октавия, по дороге подковыривая ботинком сухую ветку и откидывая ту в сторону.

— Слухи быстро разносятся. — сморщив нос, отвечает шедшая позади подруги Аспид. Эту ситуацию она предпочла бы выбросить из головы и не вспоминать о ней никогда.

То, что произошло в бункере, было хуже всех ее ночных кошмаров.

— Да, пришлось выбираться из неприятной ситуации.

— Расскажешь, что произошло?

Интересуется Октавия, оборачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на Аспид. Наверняка она знала, что именно случилось с ними прошедшей ночью, но те слухи, что разлетались по лагерю, были похожи на сломанного крокодила: пока весть дойдёт до тебя, вряд ли она будет донесена в правильном ключе.

Аспид тяжело вздыхает, понимая, что придётся выловить ту частицу памяти, которую она убрала в дальний чемодан своего разума.

— Парень из нашего лагеря напал на твоего брата — кратко ответила на ее вопрос Аспид, в глубине души надеясь на то, что Октавии этого будет достаточно.

Младшая Блейк не удержалась от едкого смешка, вырвавшегося с ее уст, что после распылись в кривой ухмылке.

— Ему надоело следовать указаниям Беллами?

Похоже, что слухи и впрямь донеслись не верно.

— Если бы так и было. — Аспид нервно кусает губу, и замечает это лишь после того, как чувствует слабый металлический привкус во рту. Чтобы не сгрызть губы в кровь, она решила занять свои руки, вытащив клинок из ножен и вертя его в разные стороны, увлечённо рассматривая зазубрины на лезвии. — Он следовал чьему-то приказу. Это все, что я знаю.

Аспид знала, чьим приказам он следовал, но решила тактично опустить эту важную деталь.

— Может, это был Мёрфи? Если он выжил в лесу, то вполне мог подговорить кого-то. Сторонников в лагере у него полным полно.

Выдвинула свою теорию Октавия, и Аспид скривилась от одного лишь упоминания Джона Мёрфи.

Ей не было жаль этого придурка, хоть и поступила она с ним крайне ужасно. Но он заслужил. В это она пыталась отчаянно поверить.

— Это не наши, а те, что наверху.

— С ковчега?

Октавия остановилась, запрокинув голову назад и подставляя лицо слабым лучам солнца, что едва проникали сквозь густую чашу леса. Прикрыв глаза ладонью, она прищурила глаза, будто отсюда можно было увидеть ковчег.

— С ковчега. — кратким кивком головы подтвердила Аспида понимая, что дальше эту тему продолжать не хочет. Воспоминания слишком больно резали живой бьющийся орган. — Знаешь, если тебе интересно, ты можешь расспросить об этом своего брата.

При упоминании Беллами, Октавия кривит свои пересохшие губы и мастерски закатывает глаза. С тех самых пор, как Беллами захватил Линкольна в плен и поступил с ним не самым лучшим образом, младшая Блейк твёрдо решила держаться от него подальше.

— Нет уж, я лучше предпочту не разговаривать с ним до конца своей жизни.

Аспид тяжело вздохнула. Конфликт брата и сестры отзывался в ней странной, сочувственной болью. Они оба были слишком полны гордости, чтобы первыми встать на путь перемирия.

— Думаешь, игнорировать — лучший выход?

Октавия резко остановилась и ногти ее противно впились в кожу, когда она сжала кулаки.

— А с каких пор ты стала такая правильная? — ее голос зазвенел от возмущения. — Тебе напомнить, как ты целую неделю торчала на челноке и избегала всех? И только сейчас я начала понимать, почему ты так делала! Чтобы не видеть моего брата, верно?

Слова Октавии пришлись ей прямиком под дых и отразились болезненным спазмом.

Да, она была чертовски права.

— Октавия... — это было всё, что она смогла произнести.

Но дикий смерч в виде Октавии Блейк уже нельзя было остановить.

Ее собственная боль и гнев на своего брата выплеснулись наружу, найдя легкую мишень в виде Аспид.

— Никаких Октавия! Ты поступала точно так же, так что не смей говорить мне, что делать!

Спорить было бесполезно, потому что Октавия была права. Чертовски беспощадно права. Они обе были двумя сторонами одной монеты — обе бежали от чего-то, только в разные стороны.

Их бессмысленный спор о том, как поступить лучше, прервал шорох сухой листвы.

Аспид в два больших шага настила Октавию, что шла впереди и размахивала руками, бубня что-то себе под нос.

— Эй! — возмутилась та, когда Аспид схватила ее за шиворот куртки и увела за дерево.

— Заткнись. — шикнула на неё Аспид. — Мы здесь не одни.

Она прикладывает палец к губам и Октавия коротко кивает, тут же прекращая поток своих слов. Они обе не отрывают глаз от того самого куста, где и были слышны шорохи.

— Это земляне? — шепотом спрашивает младшая Блейк и тут же получает локтем под ребро.

Аспид кривит лицо и недовольным взглядом окатывает свою подругу, указывая на заросли неподалёку, намекая на то, что им нужно сменить свое местоположение. Сжав в руке нож покрепче, Аспид маленькими и осторожными шагами передвигается в сторону зарослей, искренне надеясь на то, что этот звук издал вовсе не человек.

Но это был он.

Из тех самых высоких кустов выскакивает девушка, яростно махая руками и пытаясь что-то сбросить со своего лица.

— Чертовы пауки!

Ее громкий голос доносится до Аспид и Октавии, и те, переглянувшись, облегченно выдыхают.

— Эй!

Аспид окликивает ту самую девушку, выходя из своего укрытия.

Честно говоря, если бы это были земляне, то никакой высоты заросли не помогли бы скрыться от них. Эти дикари знали лес намного лучше, чем группа подростков, прибывших сюда недавно.

— В следующий раз, будь потише.

Грубо произносит Аспид, нахмурившись и наблюдая за тем, как та девушка подпрыгивает на месте от неожиданности.

— О... — говорит она, не переставая снимать со своего лица паутину. — Там в кустах куча паутины и мелких пауков. Гадость.

— А в других кустах тебя могли ждать не мы, а земляне.

— Что ж, значит, мне повезло, что меня ждали вы. — глупо улыбается незнакомка, и Аспид, осматривая ее с ног до головы, понимает, что видела ее раньше на патруле. Куртка, что была на ней надета, была такой же, как и у многих подростков в лагере, их выдавали при заключении в тюрьму. Значит, она точно из лагеря.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Октавия.

— Ааа....я Лорейн. Можно просто Лора. Мы с вами ещё не знакомы. А вообще...я вышла на охоту, но забрела дальше положенного. Как-то так.

Быстро протараторила девушка, и Аспид прищурилась, будто оценивая, можно ли ей доверять.

После произошедшего с тем парнем, каждый в лагере вызывал подозрения. Кто знает, кого Шамуэй мог отправить ещё.

И учитывая, что Аспид не справилась с заданием, его следующей целью могла быть и она.

— Что ж, Лорейн. — Аспид протянула ее имя по буквам, растягивая звуки, будто выискивая фальш. Скрещивая руки на груди, она окинула ее холодным, изучающим взглядом. — Тебя отправили на охоту одну?

Может, ее и посещали мысли параноика, но это не делало их менее обоснованными. Никто из лагеря не ходил в одиночку в лесу. Это было равносильно самоубийству.

Только те, кто знал, как избежать пристального наблюдения патруля, или те, кому было все равно на свою жизнь.

И эта девушка не подходила ни к одной из категорий.

Даже если она находилась в патруле, что было единственным логичным объяснением, тех не отпускают по одиночке прошерстить окрестности лагеря. Правила, установленные Блейком, были железные.

Лорейн заерзала под ее взглядом, и пальцы ухватились за край куртки, беспокойно теребя ее.

— Не совсем так. — уклончиво ответила она. — Я патрулировала местность возле ворот лагеря, а потом увидела оленя и хотела выследить его. Но потеряла след.

— И чем ты собиралась его убить? Голыми руками? — подозрительно прищуривает глаза Аспид.

— Надеялась попасть в него этим.

Лорейн выуживает из задних карманов штанов самодельный нож, такой же, как когда-то был у Мерфи. Не самое надежное оружие против оленя, но против человека — вполне. — Только не сообщайте об этом Беллами. И я не буду говорить о том, что нашла вас здесь. Кстати, а что вы тут делаете?

Октавия и Аспид переглянулись между собой быстрым, паническим взглядом, понимая, что теперь Лорейн загнала их в ловушку. Вряд ли Беллами обрадуется, если узнает, что эти двое вновь пошли против правил лагеря. Особенно, если учитывая то, чем закончился их последний поход и героическая попытка Аспид найти Октавию.

— Вышли погулять.
— Искали травы для лагеря.

В один голос произнесли обе девушки, и их варианты прозвучали так нестройно и фальшиво, что стало почти комично. Их оправдания явно не сходились друг с другом.

Аспид вновь пихает Октавию в плечо.

— Вышли погулять? Ты серьезно? — тихо шикает на нее Аспид сквозь стиснутые зубы. На что Октавия лишь неловко пожимает плечами, понимая, что облажалась.

Лорейн же наблюдала за этой немой сценой, и ее губы растянулись в широкой, слишком довольной улыбке.

— Все с вами ясно. — звонко рассмеялась Лорейн. — Так что, мы договорились? Когда вернемся в лагерь, сделаем вид, что не видели друг друга.

Аспид нахмурилась еще сильнее, понимая, что терпение ее было на исходе. Эта девчонка играла с огнем, и сама не знала об этом.

— Отлично. В таком случае, расходимся.

Но Лорейн не стала двигаться с места.

— Вообще-то, я хотела бы пойти с вами... — она заломила руки, изображая неуверенность. — Не приду же я в лагерь с пустыми руками, а так, может, найду что-то полезное. Да и с вами не так страшно.

Октавия фыркнула, ее собственное раздражение от их новой знакомой начало пробиваться наружу.

— Ты вообще слышала, что происходит, когда мы с Аспид ходим где-то вдвоем?

Лорейн на мгновение замерла и ее наигранная улыбка ослабла.

— И что происходит?

— Кто-то умирает.

Холодный тон Аспид заставил Лорейн поежиться. Ухмылка окончательно сползла с лица Лорейн, сменившись бледной неуверенностью. Она наконец поняла, что шутки закончились.

Но отступать эта девушка никуда не собиралась.

— Мило... — выдавила Лорейн, скриви лицо в гримасе.

— Просто иди за нами. — устало сообщает ей Октавия, смирившись с неизбежным присутствием третьей лишней.

— Молча. — добавляет Аспид, бросая на Лорейн взгляд, не оставляющий пространства для дальнейших разговоров.

Они отправились в путь, растянувшись в цепочку. Аспид шла впереди, задавая направление, Октавия двигалась следом, и Лорейн плелась за ними позади.

— И куда мы пойдем? — шепотом спрашивает Октавия, склонившись к уху Аспид.

Та одаривает ее недовольным взглядом, и косится в сторону новенькой, убеждаясь в том, что та увлеченно осматривает окрестности леса.

— К ручью неподалеку отсюда.

— И что мы будем там делать? — возмущается Октавия, хмуря брови.

Аспид едва сдерживает раздраженный вздох.

— Играть с ней в прятки. — сердито отвечает она. — Откуда я знаю? Сначала доберемся до ручья, а после решим, что делать. Лучше остановится на открытой местности с хорошим обзором, а не бродить по лесу.

— Нам придется вернуться в лагерь. Мы не потащим ее с собой до Линкольна. Это безумие.

Непрошенная идея мелькает в сознании Аспид слишком быстро. Она поворачивается к Октавии и глаза ее сужаются.

— Может, потеряем ее где-то по пути?

— Аспид!

— Что? — Аспид равнодушно пожимает плечами. — Думаешь, я хочу с ней таскаться?

— Эй! — раздается голос позади, прозвучавший громко и внезапно, от чего обе девушки вздрогнули.

Лорейн, что до этого отставала, теперь поравнялась с ними.

— А какие именно травы вы ищете? Я не разбираюсь в них, но может, если вы объясните, я помогу вам их найти.

— Эээ.... — начала Октавия, но тут же замялась, поскольку в травах она не то что была не сильна, она не знала о них ровным счетом ничего. Все ее знания ограничивались тем, что можно есть, а что нет, и то с большой натяжкой.

— Ищи кустарник высотой до двух метров и зелено-белые цветки. — внезапно произнесла Аспид, продолжая идти вперед.

Глаза Октавии округлились в немом шоке.

— О чем ты говоришь? — вновь склонившись к ее уху, прошептала младшая Блейк.

Аспид наклонилась чуть ближе, ее губы едва шевельнулись.

— Ядовитый сумах. Может, отправится по пути.

— Очень смешно. — серьезным тоном произнесла Октавия, но губы предательски задрожали. В ту же секунду она зажала рот рукой, чтобы непрошенный смешок не вырвался с ее уст.

Лорейн, тем временем, кивала с деловитым видом.

— Значит, зелено-белые цветки. Отлично, спасибо!

— Мы пойдем к ручью. — Аспид озвучила тот же план, о котором они разговаривали с Октавией. — Остановимся там и решим, куда двигаться дальше. Возможно, придется пойти обратно к лагерю.

— Почему? — спросила Лорейн.

— Потому что мы и так находимся слишком далеко. И вряд ли у землян есть четко обозначенная территория, так что лучше не рисковать.

— Ладно. — кратко ответила Лорейн.

В этот момент Аспид подумала, что этой девушке было плевать, куда и зачем они идут.

Будто бы она преследовала свою цель. Или была слишком глупа.

Осталось выяснить, в какую из двух целей Аспид попала.

— Вон там. Ручей уже виднеется.

Спустя некоторое время брождений по лесу, которые казались вечностью из-за гнетущего присутствия Лорейн, Аспид все же нашла путь к тому самому ручью. Она заприметила его совершенно случайно, в одну из своих вылазок в лес.

И хоть он находился дальше, чем стоило бы заходить по всем правилам безопасности, но это место было потрясающе красивым и спокойным.

Аспид и Октавия вышли первыми, ступив на галечный берег.

— Идем. Здесь никого нет. — Аспид обратилась к Лорейн, что ждала их неподалеку за большим деревом, словно не решаясь выйти на открытое пространство. Кратко кивнув, девушка выдвинулась следом за ними.

Они расположись неподалеку от журчащей воды, сбросив с плеч рюкзаки. Выудив из одного металлическую фляжку, Аспид поманила Октавию жестом руки, и они обе направились к воде.

— И что теперь? — спрашивает Октавия, присаживаясь на корточки. Аспид убедилась, что вода прозрачная, и опустила фляжку, позволив воде заползти внутрь.

— Не сейчас. — шепотом произнесла Аспид. — Отойдем чуть дальше и поговорим.

Октавия согласно кивнула, и поднялась с колен, отряхнувшись от грязи, прилипшей к штанам. Они сделали несколько шагов вдоль берега, прежде чем Аспид обернулась.

— Лорейн. — окликнула ту Аспид. — Мы пройдемся вдоль по ручью, может, нам удастся что-то найти. Останешься тут и проследишь за вещами?

Лорейн резко встрепенулась и подскочила с места, выражая полную готовность.

— Да, конечно.

Едва они отошли на достаточное расстояние, заступорившись за первый поворот ручья, Октавия не выдержала.

— Ты не доверяешь ей? — спросила О.

Аспид остановилась, прислонившись спиной к стволу ивы, склонившейся над водой.

— А ты? — она вторит ее вопросу.

— Ее история про оленя звучит слишком странно. Как она могла зайти так далеко и случайно встретить нас?

— Это невозможно. — Аспид покачала головой, ее губы сжались в тонкую линию. — Нужно быть самоубийцей, чтобы зайти за оленем так далеко.

Октавия нахмурила брови, явно о чем-то задумавшись. Ее палец ковырялся палкой во влажной земле около ручья, чертя бессмысленные узоры, пока она пыталась понять, стоит ли их опасения того.

— Но с другой стороны. — начала, наконец, О. — Ты не думаешь, что это все больше похоже на паранойю? Она ведь и вправду могла потеряться.

У Аспид были на этот счёт свои мысли. Горький опыт врезался в ее память слишком глубоко, чтобы позволить себе такую роскошь, как доверие. Конечно, они могли ошибаться начет этой девушки, но перестраховаться не помешало.

— После того случая в бункере лучше быть начеку. Послушай, вернемся обратно в лагерь и, если получится уйти незамеченными, уйдем. Или подождём до завтра.

Младшая Блейк отрицательно покачала головой.

— Завтра День Единства. Беллами усилит патруль.

— Или позволит им расслабится и праздновать. — выдвинула свою теорию Аспид. Она всегда искала слабые места в любой системе. — В любом случае, если мы вернемся в лагерь, то уже не успеем дойти до Линкольна.

— Почему?

— Я не собираюсь бродить по темноте. Мало ли, твоему другу дикарю опять захочется подержать меня в пещере.

— Прекрати. — резво одернула ее Октавия.

— Я шучу. — Аспид подняла руки в мнимой обороне, но на лице красовалась кривая ухмылка.

— У тебя дурацкие шутки.

— Не злись, О. Тебе не к лицу. — Аспид слегка толкнула ее плечом, в попытке разрядить обстановку. Она выпрямилась и бросила быстрый взгляд в сторону их импровизированного лагеря. — Пойду проверю, как поживает наша новая подружка.

— Наберу воды и пойду следом.

— Буду ждать.

Аспид хотелось верить в то, что Лорейн и вправду была тем, за кого себя выдавала.

Эта мысль теплилась где-то на дне сознания, и казалось, что поверить было бы так просто. Так легко.

Но шестое чувство не позволяло этого сделать. Оно сидело в ней холодным, тяжелым камнем.

И не зря.

***

Несколькими часами ранее.


Рассвет только начинал красться по лагерю, когда Кларк, с тенью под глазами от бессонной ночи, уже была на ногах. Кларк обладала одной идиотской привычкой, которая часто мешала ей спокойно существовать.

Упертость и желание идти до конца.

Однажды они уже сыграли с ней злую шутку, когда она почти довела Джаспера до гибели, но урок, казалось, не пошел впрок. Но Кларк хотела выяснить, являются ли ее теории правдой. Сомнения грызли ее изнутри, не давая покоя. Подозрения насчет Аспид стали навязчивой идеей.

Поэтому она следила за ней с тех самых пор, как та вышла из палатки ранними утром. Она пряталась в тени между палатками, затаив дыхание, наблюдая, как та крадется к северной стене. Убедившись, что та и вправду покинула лагерь, использовав свою тайную лазейку, Кларк второпях отправилась к людям, стоящим на патруле у выхода из лагеря.

Ее сердце бешено колотилось, смешивая тревогу с решимостью. Заприметив из всей этой горы парней, что переговаривались друг с другом и неумело держали в руках винтовки, раздобытые Блейком, Кларк выцепила взглядом одну единственную девушку. Ту, что стояла чуть в стороне, с более внимательным, не отвлеченным болтовней взглядом.

— Эй. — окликнула она ту, подходя ближе. Ее голос звучал ровнее, чем она чувствовала. — Как тебя зовут?

Девушка обернулась на ее зову.

— Лорейн. — ответила черноволосая девушка, ее глаза, светлые и любопытные, уставились на Кларк. — Что-то случилось?

Кларк сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Ложь должна была быть безупречной.

— Беллами отдал приказ и просил передать его. — без капли сомнений соврала Гриффин, вложив в свои слова всю их псевдо правдивость.

Та нахмурилась.

— А где сам Блейк?

— Занят. — Кларк сделала жест рукой, словно отмахиваясь от несущественной детали. Слишком много вопросов.

— Ясно. Так что нужно делать? — Лорейн, казалось, купилась.

— За пределы лагеря проскочили две девушки. — Кларк понизила голос, становясь конспиративной. — Тебе нужно проследить за одной из них. Ее зовут Аспид.

— Слышала о ней. — на лице Лорейн мелькнуло понимание, смешанное с легким презрением. — Беллами вечно возится с этой девчонкой.

— Хорошо. — Кларк кивнула, игнорирую комментарий. — Тебе нужно выяснить, куда она направляется и если ты найдёшь что-то подозрительное, возвращайся в лагерь и скажи об этом мне.

— Что-то подозрительное? Например? — Лорейн склонила голову набок.

Кларк заколебалась лишь на секунду, но это было важно. Ей нужен был союзник, который понял бы серьезность ситуации.

— Два дня назад на Беллами напал парень из лагеря. — ее голос стал тише, практически перейдя на шепот. — Он действовал по приказу человека с Ковчега.

Она видела, как глаза Лорейн расширились от осознания.

— Ты хочешь сказать, что...

— Да, — Кларк резко кивнула, прерывая ее. — Но необязательно говорить об этом вслух. Ты поняла, что нужно сделать?

— Вполне.

— Только сделай непринужденный вид. — Кларк сделала последнее предупреждение. — Скажешь, что просто пыталась выследить оленя и случайно наткнулась на неё. Поняла?

Уголки губ Лорейн дрогнули в подобии улыбки.

— Так точно, капитан.

— Спасибо. — Кларк кивнула и, развернувшись, быстро зашагала прочь,

Теперь у нее был шанс узнать правду. Ценой, которую она, возможно, еще не до конца осознавала.

***

Закрутив фляжку с водой, Аспид направлялась обратно к тому месту, где они оставили Лорейн. И подходя к нему ближе, Аспид увидела то, что подтвердило все ее опасения. Ледяная волна прокатилась по спине.

Рюкзак Октавии был изрядно выпотрошен, и все, что она брала с собой, теперь было разбросано по земле. Лорейн же склонилась над рюкзаком Аспид, и та увидела, как она держит в руках маленький листок.

Черт. Только не это.

Аспид держала его возле себя с тех самых пор, как отобрала его у Линкольна. Было крайне важно, чтобы никто другой, кроме неё, не увидел, что было изображено на тот самом рисунке.

Убийство Уэллса.

Когда Аспид куда-то уходила, он всегда был у неё под рукой. В кармане штанов, в нагрудном кармане куртки, теперь и в рюкзаке.

— Что ты делаешь? — негромко крикнула Аспид, опасливо подходя к Лорейн ближе.

И та, услышав ее голос, по-настоящему перепугалась.

Она вскинула голову вверх и вздрогнула так, будто ее ударили током, а затем сжала листок пергамента, медленно поднимаясь с колен и выпрямляясь во весь рост.

— Не смей подходить ко мне ближе. — предостерегла ее Лорейн, вытащив самодельный нож из-за пояса штанов.

Аспид выставила руки вперёд, в жесте, который должен был успокоить, но ее собственное сердце колотилось как бешеное.

— Не знаю, что ты хочешь сделать, но сначала хорошо подумай.

— Что я хочу сделать? — истерически рассмеялась Лорейн, вытянув руку с рисунком вперёд. — Это же ты на рисунке, да? Я была права насчёт тебя.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Успокойся, Лорейн, и положи нож.

— А то что? убьешь меня? — в ее глазах на долю секунды сверкнуло истинное безумие.

— Я не собираюсь тебя убивать.

— Как и Уэллса?

Заявление Лорейн повергло аспид в шок. Воздух словно выбили из легких. Конечно, она все поняла. Рисунок, написанный Линкольном, был слишком точным, слишком детальным.

— Я не убивала Уэллса. — слабая попытка опровергнуть правду.

— Не ври мне. Октавия знает об этом? Или ты скрыла это от своей лучшей подруги?

— Лорейн, успокойся. Мы можем поговорить? — Аспид пыталась перехватить контроль, но тот с каждой секундой ускользал из под ее рук.

— Я не стану разговаривать с убийцей.

Лорейн сделала несколько шагов вперёд и глаза ее истерично метались из стороны в сторону, пытаясь найти выход.

Аспид понимала, что если та доберется до Октавии, то скрыть то, о чем она умалчивала последние недели, уже не получится. Все рухнет в один миг.

— Лорейн, не нужно этого делать.

Но Лорейн дернулась вперёд. И как только она предприняла попытку сбежать от Аспид, та увидела краем глаза силуэт, вышедший из леса. Высокий, размазанный, но неоспоримо чужой. А следом и ещё один.

— Земляне! — громко закричала Аспид. — Бежим!

Лорейн испуганно оборачивается и успевает пригнуться в последний момент, слыша лишь то, как копье с громким свистом рассекло воздух и вонзилось в землю там, где она только что стояла.

— Давай, шевелись. — Аспид подбегает к ней и хватает ее за ворот куртки, ища глазами Октавию.

Но Лорейн, вопреки логике, начала сопротивляться.

— Я никуда не пойду с тобой. Ты — убийца!

— Заткнись! — рассерженно взревела Аспид, пытаясь утащить Лорейн в сторону. — Если ты не хочешь сдохнуть, нужно бежать.

— Нет!

— Да.

Ещё одно копье приземлилось рядом с ними, воткнувшись в землю в паре жалких сантиметров от ноги Лорейн, и лишь после этого та поняла, что нужно бежать. Ее сопротивление сменилось животным страхом.

— Октавия! — закричала Аспид, пытаясь взглядом найти свою подругу, но ее не было в поле зрения. Только движущиеся тени землян, что уже начали окружать их.

— Черт... — прошептала она, понимая, что разумнее скрыться в лесу, чем пытаться найти младшую Блейк. — Бежим в лес. Попробуем скрыться от них.

Аспид побежала в противоположную сторону от землян, что надвигались на них с леса, таща за собой слабо сопротивляющуюся Лорейн. Та была напугана и дрожала как маленький щенок. Рука Аспид сжимала ее запястье так крепко, что казалось, будто кости вот-вот и затрещат, но это было ничто по сравнению с тем леденящим ужасом, который она испытывала.

Решение перейти через неглубокий ручей и скрыться в чащобе леса было принято моментально. Тяжелые сапоги утопали в воде и промокли мгновенно, но на это было плевать. Быстрыми шагами Аспид и Лорейн перебрались через ручей и, не оглядываясь, скрылись среди густых деревьев леса.

— Туда. — прохрипела Аспид, указывая на огромные валуны, за которыми можно было скрыться. — Попробуем переждать там.

— Зачем ты это сделала? — не унималась паникующая Лорейн. — Зачем убила его?

— Не сейчас! — рявкнула Аспид, утаскивая Лорейн за собой.

Скрывшись за большими валунами, Аспид уперлась лбом о холодный, шершавый камень, пыталась восстановить сбившееся дыхание, но никак не мог сконцентрироваться.

Паника медленно, но верно, настигала ее с головой.

— Тебя подговорил Шамуэй, верно? Ты его сообщница?

Аспид зло взревела и это был звук загнанного в угол животного. Схватив Лорейн за плечи, она грубо встряхнула ее и пригвоздила к камню, почувствовав, как та затряслась.

— Если ты не заткнешься прямо сейчас, то мы оба сдохнем от дикарей. Не знаю, как ты, а я хочу жить.

— Не прикасайся ко мне! — Лорейн предприняла попытку оттолкнуть Аспид от себя, но та лишь вцепилась ногтями в ее плечи сильнее, закрывая ей рот рукой.

— Молчи. — прошептала она, замечая, как глаза ее все больше расширяются от дикого страха.

Аспид тоже было страшно. До тошноты. Но если она потеряет контроль прямо сейчас, то их найдут. И вряд ли оставят в живых.

Шаги землян приближались, становясь все громче. Грубые, гортанные голоса с непонятной речью раздавались эхом в лесу, и было невозможно понять, с какой стороны они идут.

Что, если они загнали их в тупик? Что, если они окружили их со всех сторон?

Лорейн попыталась повернуть голову, чтобы выглянуть из-за валуна, но Аспид резко одернула ее, неодобрительно покачав головой.

Что, если они уже схватили Октавию?

Грубый мужской голос раздался совсем рядом с ними. Аспид с опаской опустила руку с рта Лорейн и, убедившись, что та не собирается заорать во все горло, присела у валуна, прижавшись к нему спиной. Руки сами нащупали холодную сталь клинков и выхватили их из ножен.

— SKAIKRU BILA HIR DAUN. (Скайкрю где-то рядом). — все тот же противный мужской голос зазвенел буквально в паре шагов от валуна, за которым они прятались.

И в этот миг Аспид все поняла. Земляне окружили эту местность и прочесывают каждый уголок леса. И у них не получится уйти незамеченными.

Они найдут их. И убьют.

Лорейн прижалась к Аспид, трясясь всем своим телом. Ее отвращение к ней отошло на задний план, потому как страх перед дикарями превозмогал все остальное. Лорейн искала защиты у того, кого ненавидела. И в этом жесте Аспид распознала всю чудовищную иронию их положения.

И решение, созревшее в ее голове, было принято моментально. Холодное, отвратительное, и единственно верное.

Она повернулась к дрожащей Лорейн.

— Прости. — тихо прошептала она, но в ее голосе не было раскаяния. — Возможно, ты была права насчёт меня.

Лорейн, сбитая с толку этим странным признанием, смогла выдавить в ответ лишь одно слово.

— Что?

— Может, я и вправду убийца.

И прежде чем Лорейн успела что-то понять, Аспид с коротким, резким вздохом вонзила свой клинок ей в бедро. Ровно настолько, чтобы стало невыносимо больно. Чтобы крик невозможно было заглушить.

Глухой стон раздался с губ Лорейн, а следом за ним последовал и душераздирающий крик. Ее глаза, полные шока и не понимая, впились в Аспид.

Но та уже не смотрела на них.

А потом все смешалось. Крики землян, оглушительный топот ног, что бросился на звук боли. Аспид не смотрела назад. Она оттолкнулась от валуна и рванула в противоположную сторону леса.

Она спасла свою шкуру, как самая настоящая тварь.

Она бежала, слыша душераздирающие вопли Лорейн у себя за спиной. Он не стихал, даже когда сам лес поглотил все остальные звуки, и сколько бы она не отдалялась от этого места, ее голос звенел в ее ушах.

Ей было даже страшно подумать о том, что с ней сделают. Быстрая смерть — лучшее, что дикари могли даровать ей.

Был ли у Аспид выбор? Несомненно. Она могла взять ее с собой, они могли сбежать, они могли бы найти выход. В ее голове пронеслись мгновенные, но уже бесполезные рассчеты: отвлечь, бросить камень, бежать зигзагами.

Но Аспид предпочла путь убийцы. И это стало для неё точкой невозврата, чертой, за которую она переступила не по приказу, а по собственной воле.

Стирая ноги в кровь, захлебываясь от того, что воздуха категорически не хватало, Аспид пробиралась через деревья, не обращая внимания на то, что ветви высоких кустарников царапали ее руки и лицо в кровь.

Пробравшись через цепкие, словно руки призраков, лозы и выбежав на открытую местность, Аспид столкнулась с той, кого боялась потерять.

— Октавия!

— Аспид! О господи.

Младшая Блейк налетела на неё, сгребая в объятия, и Аспид почувствовала, как ее собственное дрожащее тело наконец нашло точку опоры.

— Земляне, они не тронули тебя? — дрожащим голосом прошелестела Аспид, отстраняясь и осматривая лицо Октавии, замечая, что на ее правой щеке зияла царапина.

— Все хорошо. Неудачно пролетела через куст. — поспешно заверила ее Октавия. — Я хотела предупредить вас, но было слишком поздно. Пришлось бежать.

Аспид кивнула головой, вновь отстраняясь от Октавии и упираясь руками о колени, делая вид, что не может отдышаться. На самом деле, она просто не могла посмотреть Октавии в глаза.

— Я надеялась на то, что ты сбежала раньше.

— Аспид... где Лорейн?

Октавия осмотрелась по сторонам, понимая только сейчас, что той девушки, которая увязалась с ними, нигде не было.

И в этот момент Аспид пришлось соврать вновь. Соврать самому родному человеку на этой чертовой земле.

— Ее схватили земляне. Я не смогла... — Аспид запнулась, понимая, что слова дальше не идут и в горле стоит непробиваемый огромный ком, который мешает говорить и дышать.

— Они убили ее? — с ужасом в голосе прошептала Октавия.

— Я не знаю.... — сокрушенно пробормотала аспид, стыдливо опуская глаза в пол.

Октавия никогда не простит ее, если узнает.

— Мы не сможем вытащить ее, даже если она ещё жива. Нужно убираться отсюда. — Октавия бегло осмотрелась по сторонам, на мгновение замолкая, будто прислушиваясь к окружающим звукам. Ничего, кроме шелеста листвы. Они отдалились от землян далеко, но этого было недостаточно.

— В лагерь идти нельзя. Земляне могут проследить за нами.

— Мы пойдём к Линкольну. Он поможет нам переждать ночь.

— Тогда идём. Кажется, я все ещё слышу их.

Как слышит и голос Лорейн в своей голове.

Ты — убийца.

И она была абсолютно права.

***

Путь до укрытия Линкольна занял добрый час, и за это время на лес сгустились сумерки.

Впервые за все это время, темнота по-настоящему пугала Аспид. Раньше она видела в ней укрытие, но сейчас темнота таила в себе лишь призраков ее совести.

Двигаясь позади ведущей ее Октавии, Аспид то и дело оглядывалась по сторонам, и в какое-то мгновение ей чудилось, будто из-за широких столов деревьев выглядывают размытые силуэты. Мерзкий и противный шепот незнакомой ей речи землян отдавался гулом в ее голове, и никак не хотел затихать, сливаясь с шелестом листьев.

Аспид отчаянно верила, что как только ей удастся поспать, станет легче. Хотя бы на пару часов.

Но чтобы стало легче, нужно было стереть память подчистую, чтобы больше никогда не вспоминать о тех ужасных поступках, что она совершила. А это было не под силу даже самому крепкому сну.

— Мы пришли. — тихо позвала ее Октавия, оборачиваясь за плечом и махая ей рукой в сторону едва заметного в скале темного проема.

В этот же момент оттуда вышел массивный силуэт мужчины. Даже в сумерках его мощная фигура, облаченная в потрепанную, сшитую из шкур одежду, внушала ощущение беспокойства.

— Линкольн. — голос Октавии сорвался, и та тут же устремилась навстречу мужчины, утопая в его объятиях.

Аспид даже не стала спрашивать о том, когда они успели стать настолько близки.

Было абсолютно не до этого.

— Октавия. Что с тобой случилось? — спросил Линкольн, ласково проводя рукой по ее щеке, осматривая небольшую рану, подсвеченную лунным светом.

Не сразу его взор пал на Аспид.

Но когда тот увидел ее, то глаза его будто бы потемнели, стали тяжелыми и недоброжелательными.

— Что здесь делает она?

Его слова прозвучали как обвинение. Аспид почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но сгорбится и спрятаться значило признать свою вину.

— У меня есть имя. — не теряя жалкие остатки самоуважения, Аспид ответила ему в той грубой манере.

— В лесу нас окружили земляне. — поспешно вмешалась Октавия. — Мы смогли сбежать от них, но идти в лагерь было опасно. Мы переждем здесь ночь.

Линкольн на мгновение затих, но затем кратко кивнул, не смея препятствовать планам Октавии.

— Идём внутрь. Земляне могут зайти и на эту территорию.

Теперь Аспид удалось рассмотреть его обитель получше. Пещера была небольшой, но относительно обустроенной. Горящий посередине маленький костер отбрасывал на стены пляшущие тени.

Аспид пристроилась на холодном камне возле дальней стены, подальше от входа и от пары, стараясь стать менее заметной. Она сняла промокшие сапоги, и холод камня проник в ее тело, заставив содрогнуться.

Октавия и Линкольн устроились рядом с костром, и через некоторое время до слуха Аспид начали долетать их разговоры.

— Они были слишком близко к лагерю, Линкольн. — шептала Октавия, глядя на беспокойно пляшущие огоньки в костре. — Если они разведывают лес, то Кларк и Беллами будут вынуждены что-то предпринять. Если люди узнают, начнется паника.

— Это племя Трикру. — мрачно ответил Линкольн. — Они не ищут мира и видят в вашем лагере лишь угрозу. Когда вы отправили сигнальные огни в небо, они разрушили одно из их поселений.

— Значит, война неизбежна? — устало спросила Октавия.

Линкольн лишь покачал головой.

— Не обязательно. Их вождь, Анья, человек суровый, но не глупый. Она знает, что открытый конфликт будет стоить жизни многим ее войнам. Возможно, мне удастся с ней поговорить. И ты пойдёшь со мной, как представить небесных людей.

Аспид сидела, прислонившись головой к холодной стене, и слушала. Слова о мире, о переговорах, казались ей какой-то далекой, абстрактной теорией. Пока они говорили о будущем, она была заложником своего прошлого.

Вскоре усталость взяла свое. Октавия, убаюканная теплом костра и монотонным голосом Линкольна, задремала, склонив голову на его плечо.

Аспид же было не до сна.

Линкольн осторожно освободил свое плечо, позволив Октавии устроиться поудобнее на шкурах, и затем он медленно повернулся к Аспид, не говоря ни слова.

— Вы с Октавией стали близки. — наконец, хриплый и уставший голос Аспид разрезал давящую тишину. Линкольн вскинул голову, услышав ее, но не проронил ни слова. — Похоже, ты дорог ей.

— Не думаю, что это твое дело, SKAIRAS.

Последнее слово вонзилось в ее слух особенно остро. Те самые странные слова, что шептали земляне в тот самый момент, когда она отчаянно кинулась защищать Беллами, вооружившись лишь тесаком и ядом, что был пролил на холодное лезвие.

Она так и не поняла значения этого слова.

— Меня зовут Аспид. — чувствуя, как последние силы покидают ее, она устало вздохнула, и поправила его, на что Линкольн лишь тихо хмыкнул.

— Это не важно. Земляне выбрали для тебя свое имя.

— И что же оно означает? — спросила она, почти не желая слышать ответ. Но ей нужно было услышать его, и принять.

— Skairas в переводе с нашего языка означает яд с небес.

Аспид замерла. Потом горькая, кривая усмешка исказила черты ее лица, когда все паззлы встали на свое место. Яд с небес. Так они ее видели.

Олицетворение самой сущности Ковчега — ядовитой, чужеродной угрозы, упавшей с неба, чтобы отравить весь мир.

Когда ты понимаешь, что противник тебе не по силам, ты используешь ум и логику, чтобы победить его. Так учил отец. Бей по слабым местам. Используй любые средства.

Аспид так и сделала.

— Я не хотела воровать яд. — голос ее дрогнул, выдавая оттенки неуверенности. — Но по другому я бы не спасла своих людей.

— Ты спасла своих, но убила моих людей. — парировал Линкольн, и его низкий, грубый голос, пророкотал, как гром с небес. — И это была не последняя смерть на твоих руках, Skairas. Вас ждёт война, в которой вы не выйдете победителями. Вы выжжете землю дотла, но не сможете на ней жить.

— Мы тоже имеем право жить на этой земле. — в ее голосе впервые за этот вечер прозвучала отчаянная нота. Она вцепилась в шершавый камень перед собой. — Почему мы должны бороться за неё?

— За сто лет привычные нам порядки изменились. Люди, что жили здесь все это время, пока вы скрывались в небе, установили свои правила. Вы должны считаться с ними, если хотите здесь жить.

— Я устала сражаться. — горько призналась Аспид, откидываясь на холодную стену и запрокидывая голову, всматриваясь в стену пещеры, на которой играли их причудливые тени, отброшенные от разведенного костра. Эти бесформенные очертания казались ей более реальными, чем она сама.

— Так не сражайся. — ответил Линкольн.

Аспид горько усмехнулась.

— Но тогда я умру. Перестать сражаться здесь — значит подписать себе смертный приговор.

— У каждого из нас свой путь. — произнес он, и в его словах прозвучала какая-то древняя толика уверенности. — И своя смерть.

— Ты точно не был мудрецом среди своих? — слабая, почти безжизненная улыбка тронула ее губы, когда она попыталась пошутить Но заприметив тяжелый, непроницательный взгляд Линкольна, тут же откинула эту идею. — Извини. Почему ты стал жить отдельно от всех? Что случилось?

— Почему для этого должно что-то случится? — он пожал плечами. — Это был мой выбор. Видеть мир шире, чем поют стены деревни.

Аспид промолчала, глядя на то, как Октавия безмятежно спит, укрывшись шкурой зверя.

— Можно задать тебе один вопрос?

— Да.

— Почему ты следил за мной так долго? — она повернула голову, ловя его взгляд. — С самого первого дня, как увидел.

Линкольн замер и, казалось, что каждое свое слово он взвешивал на невидимых весах.

— Я не могу дать тебе ответ прямо сейчас.

Разочарование кольнуло ее. Она не знала, было ли это его собственным желанием, или за этим скрывалось что-то большее. Часть того, что от неё утаили.

— И когда же настанет это время?

— Когда настанут подходящие события.

— Что ж, отлично. — в ее голосе прозвучала уже знакомая ей едкая нота. Аспид откинулась назад. — Скажу прямо — ты видел то самое убийство. Рисунок. Ты изобразил его на рисунке. Почему ничего не сказал Октавии?

При упоминании Октавии, Линкольн медленно перевел взгляд на спящую девушку, и черты его лица тут же смягчались.

— Я не собираюсь лезть в чужую жизнь. Октавия сама вправе выбирать, кого подпускать к себе слишком близко.

— А что, если она обожжется? — прошептала Аспид, и в этом шепоте был самый настоящий, немой ужас. Она не могла представить, что будет, если Октавия обо всем узнает. А скрывать это становилось с каждым днём все тяжелее. В конце концов ее обман раскроется. И Октавия отвернется от неё.

— Надеюсь, она сделает правильные выводы. Иногда самые важные уроки — самые болезненные.

Аспид закрывает глаза, чувствуя, как ее вина смыкается вокруг неё, подобно змее, что обвивает шею в смертельных тисках.

Ещё одна попытка. Последняя.

— Ты собирал эти рисунки для себя?

На этот раз Линкольн посмотрел на неё так, будто она подобралась к всем возможным границам дозволенного. Его глаза опасно сузились.

— Я не отвечу на этот вопрос.

Отчаяние настигало ее все быстрее. Единственный человек, который мог пролить свет на все эти нескончаемые тайны, выстроил перед собой огромную стену молчания.

— Знаешь, не хочу умереть, так и не узнав секреты этой тайны.

Линкольн долго смотрел на неё. Испытывающие, оценивающе, он будто пытался рассмотреть в ней нечто большее, чем красивую обертку от конфеты. Пробраться в самую душу, туда, где хранились самые потаенные частицы ее разума.

— Ты слишком изворотлива, Skairas. — наконец, произнес он. — Такие, как ты, не умирают. Вы найдёте лазейку даже в объятиях смерти.

Линкольн повернулся, погасив тем самым разговор.

И Аспид вновь остался наедине с собой.

В конце концов ее глаза сомкнулись в усталости, и долгожданный сон пришел.

Новый день принёс лишь дикую головную боль.

Сон был крепок, не смотря на то, что Аспид так и уснула, прижавшись спиной к холодной стене пещеры, и лишь слабый жар, идущий от костра, согревал ее продрогшее тело.

Ее разбудила Октавия.

Мягко потрепав ее за плечо, она окликнула Аспид по имени, убедившись в том, что черноволосая открыла глаза.

— Это апокалипсис? Или почему у меня голова разрывается на две части?

С громким стоном и кряхтением, Аспид удалось приподняться и размять затекшие конечности, что теперь отдавали неприятным покалыванием. В висках тут же запульсировало, от чего Аспид скривила лицо и схватилась за голову, не сразу понимая, почему та болит.

Октавия прикоснулась к ее лбу тыльной стороной руки — кожа была сухой и обжигающе горячей.

— Скорее всего, это простуда. — вынесла свой вердикт младшая Блейк, и в ее глазах мелькнула тревога.

— Конечно, не все же спали на теплых шкурах. — съязвила Аспид, но ее слова не несли в себе никакого злого умысла. Однако Октавия, услышав это, неодобрительно покачала головой.

— Очевидно, укрытие Линкольна не рассчитано на нас.

В ответ на это, Аспид вопросительно изогнула бровь, и тут же зашлась в приступе душащего, хриплого кашля, который отдавался болью в груди.

— Извини. — виновато пробормотала Октавия, помогая подруге встать.

— Не хватало ещё заболеть. Серьезно? Пускать бесконечные сопли это явно не то, что мне сейчас нужно. — возмущалась Аспид, вытирая слезы, выступившие на глазах. Осмотрев пещеру, она заметила, что в ней были только они вдвоём. — А где твой парень дикарь?

— Он не мой парень. — смутилась Октавия, нахмурив лицо. — Линкольн пошёл проверять периметр, чтобы убедиться, что путь безопасен. Должен скоро вернуться.

— Если ты хочешь остаться, я могу дойти до лагеря одна. — заверила ее Аспид, аккуратно сжав ее плечо.

Но Октавия отрицательно покачала головой. Состояние Аспид оставляло желать лучшего — бледная кожа, лихорадочный блеск в глазах и бессилие. Вероятность того, что она собьется с пути или рухнет без сил, была слишком высока.

— Я пойду с тобой. Не обсуждается.

— Ладно. — согласилась Аспид и отвернулась, выдав очередную порцию хриплого кашля. В горле как-будто кошки скреблись, и голова раскалывалась сильнее, с каждой попыткой откашляться.

В этот момент в пещеру вошёл Линкольн, стряхивая с плеч и волос капли начинающегося дождя.

— В лесу все чисто. По крайней мере, здесь, — взгляд Линкольна скользнул по Аспид, задержавшись на ее болезненном виде чуть дольше, но без всякого сочувствия. — Если не будете сворачивать куда не стоит, то дойдете до вашего лагеря без происшествий.

Октавия, услышав голос Линкольна, обернулась, и направилась к нему, оставляя благодарный поцелуй на его щеке.

— Спасибо тебе. За все.

— Я делаю это ради тебя.

— Эй, Линкольн. — хриплый голос Аспид прервал их короткую минуту, тем самым, обратив внимание на себя. — Среди твоих волшебных стеклянных баночек случайно нет тех, которые борются с простудой? Мало ли.

Линкольн лишь нахмурился, явно не оценив ее паршивое чувство юмора. Он не удостоил ее ответом, просто продолжил прожигать ее взглядом. Аспид развела руками, и ее громкий кашель эхом отразился от стен пещеры.

— Ладно. Я просто спросила.

— Идем. Нам пора выдвигаться.

***

Тем временем в лагере, под тяжелым серым небом, предвещавшим дождь, царило неспокойное затишье.

Кларк поспешно зашла в палатку с радиопримемниками, резко задернув за собой потрепанный полог.

Она никак не могла успокоится.

Поэтому слегка подрагивающими пальцами уже нажимала те кнопки, которые помогли бы ей связаться с Ковчегом. Механические щелчки звучали невыносимо громко в тишине, и с каждой секундой сердце Кларк сжималось все сильнее.

— Мне нужна моя мать, Эбби Гриффин. Это срочно.

Спустя несколько минут, показавшихся вечностью, в динамике раздались помехи, а затем и голос, который Кларк одновременно жаждала и боялась услышать.

— Кларк? Дорогая, это ты? Все хорошо? — прозвучал мягкий голос Эбби Гриффин.

Связь установилось, и на маленьком экране появилось обеспокоенное лицо матери. После того случая с раскрывшимся обманом Эбби, Кларк не желала разговаривать с собственной матерью, но сейчас это необходимо было сделать.

— Не совсем. — уклончиво ответила Кларк, глядя на экран, но не решаясь столкнуться взглядом с глазами матери. — Мне нужна твоя помощь.

— Кларк, — голос Эбби дрогнул. — Я хотела бы спросить, как твои дела. С того момента...мы так и не разговаривали с тобой.

— Нет. — жестко ответила своей матери Кларк, сжимая край стола так, что костяшки пальцев побелели. — Если ты не готова помочь мне, я попрошу кого-то другого.

— Нет. Постой. — безропотный, почти умоляющий голос обеспокоенный женщины прорвался сквозь треск помех. — Расскажи, что случилось. Я попробую помочь тебе.

Кларк закрыла глаза, но лишь на секунду, собираясь с мыслями.

— Ты должна поверить информацию одной из преступниц лагеря. Это важно.

— Она что-то сделала? — нахмурившись, спросила Эбби.

— Нет. Не знаю. — Кларк тяжело вздохнула. — Я просто хочу выяснить, кто она.

— Хорошо. Как ее имя?

— Ее зовут Аспид Джордан.

Кларк сделала паузу, перебирая в памяти все подозрительные мелочи, связанные с Аспид, которые она и так прокручивала все эти дни.

— И ещё....в день, когда мы приземлились на землю, на ней...не было браслета. Мне показалось это странным.

На экране лицо Эбби выразило крайнее недоумение.

— Может, она сняла его во время приземления? В суматохе? Некоторые могли повредить их при падении.

— Нет, — уверенно покачала головой Кларк. — Я сидела рядом с ней и все видела. Браслета на ее запястье не было с самого начала.

— Это почти невозможно, Кларк. Браслеты рассчитаны строго на сотню человек и их надевали каждому, ещё в камерах. Я сама лично проверяла списки. Никто не мог быть отправлен без браслета.

Кларк почувствовала, как по ее спине пробежал легкий холодок. Ее подозрения, которые по началу казались ей паранойей, вдруг обрели твердую почву.

— Но что, если она не одна из сотни?

Эбби Гриффин на другом конце связи замерла. Мысль о том, что при отправке преступников на землю, кто-то мог допустить ошибку, была ужасающей.

— Мне потребуется некоторое время чтобы все проверить. Архивы, списки, записи наблюдений в камерах. Это серьезное заявление, Кларк.

— Я понимаю.

— Будь на связи, хорошо?

— Да, конечно. — кивнула Кларк, оставаясь наедине с сжирающими ее мыслями.

Но тишина продлилась недолго.

Полог палатки вдруг взметнулся с такой силой, что Кларк показалось, будто тот вот-вот и сорвется с креплений.

В проеме показалась высокая фигура, в которой Гриффин узнала Беллами Блейка.

Его грудь тяжело вздымалась, в глазах бушевал самый настоящий шторм, в котором смешались боль, гнев и обида.

— Какого хрена ты делаешь, Кларк? — его низкий, рычащий голос заставил блондинку поезжится, и встать с места. Сердце упало куда-то в пятки.

Беллами все слышал.

— Я... — голос Кларк осел, и она не сразу смогла продолжить. — Я просто хотела проверить информацию.

— Информацию? — презрительно выплюнул ее же слово Блейк, в один шаг настигая Кларк и едва ли не пригвождая ее к стенке. — Ты собираешься проверять Аспид. Черт возьми, Кларк, ты вообще в своем уме?

— Я не могу найти ответы на свои вопросы, Беллами! — отчаянно выкрикнула Кларк, вспылив в ответ, сжимая кулаки от обиды. — Я обязана это сделать! Ради всех нас!

— Какие ещё вопросы? — сквозь зубы процедил Беллами, прикладывая кучу усилий, чтобы не разнести все в этой палатке. — Она рисковала жизнью ради нас! Тебе напомнить, сколько? В лесу, в бункере. Или ты стерла это из памяти, чтобы оправдать свою паранойю?

— Тогда какое отношение она имеет к Шамуэю? — вдруг выпалила Кларк, игнорируя все его слова и выставляя свой самый главный козырь. То, с чего и начались все подозрения. — К тому, кто шантажом заставил тебя выстрелить в канцлера? Кто послал человека из нашего лагеря, чтобы тот убил тебя? Она разговаривала с ним, Беллами! Она набросилась на тебя в лесу! Или ты и это готов оправдать?

Беллами резко отшатнулся, будто Кларк дала ему пощечину.

Ее слова не были лишены логики. Но однажды он уже ошибся, позволив себе испытать слабость по отношению к Мёрфи. И ценой этой слабости стала маленькая девочка, что бросилась со скалы, не в силах вынести погоню и порицание от Мёрфи.

Боль, которую он так тщательно скрывал с того момента, как Кларк заявила ему о своих подозрениях, на мгновение мелькнула в его глазах, но тут же была сметена новой волной гнева.

— Она не похожа на злодея. — прошептал он, и в его голосе была слышна вовсе не уверенность, а слепая вера в человека, которого он любил. — Точно не Аспид.

Кларк нашла в себе смелость посмотреть в глаза Беллами, теплого орехового цвета. И она не нашла в них ничего, кроме пронзающей душу боли.

Но даже это не могло ее остановить.

— Или тебе просто хочется в это верить. — тихо, почти беззвучно произнесла она.

Внезапно из радиоприемника вновь раздался голос Эбби, что прервал их напряженный спор.

— Кларк? Кларк, ты здесь?

Кларк, услышав голос своей матери, тут же кинулась к наушникам, нацепив их на свою голову и взъерошив блондинистые волосы.

— Мам? Да? Ты нашла что-то?

Гриффин была готова ко всему. К тому, что ее ожидания оправдаются, и даже к тому, что она могла ошибиться в своих догадках.

Но то, что произнесла ее мать, повергло ее в абсолютный шок и непонимание.

— Кларк...ты уверена, что ее зовут Аспид? — голос Эбби звучал странно и слишком напряженно. Кларк уловила чужие голоса, что доносились рядом с мамой.

— О чем ты говоришь? Конечно, Аспид Джордан.

— Хорошо. — Эбби сделала короткую паузу, и послышались звуки перелистывания бумаги. — Что ещё тебе известно о ней?

— Недавно ей исполнилось 19, и она говорила, что ее отца посадили в тюрьму за пьяное буйство. Собственно, за попытку убийства по неосторожности она и попала в камеру. Хотела спасти своего отца от охраны. — почти машинально пересказала Кларк то, что слышала от Беллами. Ведь свою историю Аспид рассказала лишь ему.

— Как зовут ее отца? Она упомянула имя?

— Она не рассказывала. По крайней мере мне.

Последовала долгая пауза, прерываемая лишь шипением помех.

Эбби Гриффин набиралась сил, чтобы рассказать то, что изменит их историю раз и навсегда.

— Кларк, послушай меня внимательно. На ковчеге нет данных о том, что девушку по имени Аспид Джордан отправляли на Землю в числе сотни.

Сердце Кларк замерло и рухнуло вниз.

Что это могло значить?

— Я не понимаю... — это все, что она смогла из себя выдавить.

— Кларк, по нашим данным, Аспид Джордан — шестилетняя девочка, которую казнили вместе со всей ее семьей тринадцать лет назад.

Воздух вырвался из легких Беллами с резким, шипящим звуком. То, что он только что услышал, звучало почти нереально.

Он переглянулся с Кларк и на его лице отразилась смесь из шока и неверия.

— Ее отец, Эрик Джордан, поднял бунт. — продолжила Эбби. — Тысячи человек пошли за ним. Это чуть не разрушило Ковчег. Всю его семью, без исключений, казнили за измену. И я не знаю, кто та девушка, которая выдает себя за Аспид.

— Это...невозможно. — хрипло выдавил из себя Беллами, отшатываясь. Его опора, его вера в Аспид, рушилась на глазах, унося с собой почву из под ног.

— Кларк? Ты не одна? — встревожилась Эбби, услышав его голос.

— Беллами рядом со мной. — голос Кларк дрогнул, когда она посмотрела на полу бледного Беллами, стоящего рядом с ней и вцепившись руками в свои волосы. — Что это все значит, мам?

— Это значит, что я не знаю, кто эта девушка. Настоящий отец Аспид — Эрик Джордан, но он не сидит в камере за пьяные разбои. Он давно мертв, Кларк. Как и сама Аспид. Бывший канцлер принял решение не щадить никого из их семьи из-за личных счетов. Это подняло волну негодования среди тех, кто участвовал в революции, но в конечном итоге все затихло, потому что люди боялись повторить ту же участь.

В этот момент полог палатки резко дернули, и внутрь порхнула Рейвен.

— Простите, что врываюсь в ваш душераздирающий семейный сеанс связи, — начала она, ядовито растягивая слова. — Но, кажется, я кое-что знаю об отце нашей загадочной Аспид. Или как там ее на самом деле зовут.

— Рейвен? — Кларк уставилась на нее в изумлении, явно не ожидая того, что их разговор может подслушать кто-то еще. — Что ты здесь делаешь?

— Стояла снаружи. Решала, стоил ли мешать. В итоге решила, что стоит. Так вам нужна информация, или нет? — раздраженно бросила Рейвен, скрестив руки на груди и бросая вызывающий взгляд на радиопередатчик.

— Мам, — Кларк вновь обратилась к Эбби. — Здесь Рейвен. Она говорит, что знает отца Аспид.

— Ничего не понимаю, — прозвучал растерянный голос Эбби из динамика. — Как это возможно? Все члены семьи Джордан были казнены. Это официальные данные.

— Перед тем, как отправиться в капсуле на землю, меня догнал какой-то мужик. Он протянул мне письмо и просил передать его дочери. На бумаге было написано имя.

— Аспид? — уточнила Кларк, чувствуя, как сердце бешено заколотилось.

— Именно. Аспид Джордан. — Рейвен выдержала драматическую паузу. — Так что, либо официальные данные врут, либо мы все участники какого-то чертового заговора.

— Послушай, Кларк, пусть Рейвен опишет этого мужчину. Она видела его лицо? — обеспокоенный голос Эбби донесся до Гриффин.

Кларк кратко кивнула и обернулась к рядом стоящей Рейес.

— Рейвен, ты помнишь, как он выглядел?

Рейвен нахмурилась, сдвинув брови к переносице, уставившись в пустое пространство между собой, пытаясь выудить важные детали из своей памяти.

— Он был какой-то нервный. Постоянно оглядывался по сторонам и как будто куда-то спешил. А еще был одет в лохмотья, так что...я не уверена, что могу правильно описать его.

— Подойдет любая зацепка. — заверила ее Кларк.

— Ладно... — Рейвен прикусила губу. — Он был высокого роста. У него были черные волосы, патлатые такие. Закрывали его лицо. Но я, кажется, разглядела шрам. Точно. Длинный шрам на правой стороне лица. Он шел от самой брови, прямо по веку, и доходил почти до скулы. Больше я ничего не помню.

— Мам, ты слышала, что сказала Рейвен? — Кларк, почти не дыша, прижались к радиопередатчику.

Из динамика донесся долгий, тяжелый вздох. Когда Эбби Гриффин заговорила вновь, ее голос был тихим, почти призрачным, полным воспоминаний ушедших времен.

— Да... — медленно проговорила она. — Кажется, это и правда может быть Эрик Джордан.

— Но...как? — выдохнула Кларк, не в силах соединить несостыковки. — Ты только что сказала...

— Я не знаю как. — в голосе Эбби прозвучало дикое отчаяние. Она была главным врачом, человеком науки и фактов, и эта загадка била в самую основу ее мировоззрения. — Но я помню Эрика. Он всегда носил эти патлатые волосы, словно пытался спрятаться за ними. И этот шрам... он получил его еще мальчишкой, во время аварии в гидропонном отсеке. Я никогда не общалась с ним тесно, но...я помню, как он выглядел.

— Значит, они выжили? — в голосе Кларк прозвучала почти истерическая нотка. — Их не казнили?

— Нет. Это невозможно, я точно уверена. Бывший канцлер... он не был бы самим собой, если бы простил им ту революцию. Казнь была публичной, о ней знали все.

— Что это была за революция? — вдруг тихо спросила Кларк, понимая, что совсем ничего не слышала о ней.

— У семьи Джордан много лет хранились данные о Земле и ее пригодности к жизни. Запретные данные. Эрик Джордан обнародовал их, и тысячи людей пошли за ними, требуя спуститься на планету. Твой отец, Кларк, погиб, пытаясь добыть правду, по той же причине. Каким-то образом у него оказалась часть этих документов.

— Я что-то слышал об этом. — тихий, потерянный голос Беллами разрезал пространство. — Мы были совсем детьми, когда это случилось, но люди из охраны говорили мне о великом восстании на Ковчеге. С тех пор больше никто не осмеливался пойти против власти.

— Никто, — тихо, но четко проговорила Кларк, перебивая Беллами. — Кроме моего отца.

— Если это не Аспид... — голос Беллами сорвался, как только он произнес ее имя. — То кто тогда спустился на землю вместе с нами? Кто все это время был рядом?

— Я не знаю, — заключила Эбби Гриффин, услышав слова Блейка. — Но если она как-то замешана в произошедшем с Шамуэем, если она использует имя мертвой девочки...она может быть опасна. Найдите ее. И держите подальше от всех, пока мы во всем не разберемся. Будьте осторожны.

Шок и отрицание. Первая, инстинктивная реакция, которая коснулась разума Беллами Блейка. Это ложь, ошибка, провокация, все что угодно, только не правда.

Ведь тогда окажется, что все, что он знал об Аспид, все, во что он верил, рассыпится в прах.

Но его мир уже треснул. Девушка, которую он держал в объятиях, которой доверял, чью боль и ярость понимал и разделял, оказывается всего лишь призраком прошлого. Ее история о отце-пьянице, все, что она рассказывала о себе — все было ложью. Беллами чувствовал себя обманутым, оскорбленным и абсолютно глупым.

Боль сжимала его грудь, физически давя на виски.

— Этого не может быть... — произнес Беллами, низким, хриплым от неверия голосом, будто его гортань перекосило от удара. Он выдохнул, уставившись в пустоту перед собой, и его пальцы, только что сжатые в кулаки, безвольно разжались. — Это...какая-то ошибка в данных. Они все перепутали.

— Беллами... — начала Кларк, протянув руку к нему, но тут же одернув ее, понимая, что она сейчас — последний человек, которого он хотел бы видеть.

— Нет, Кларк, ты не понимаешь! — он резко повернулся к ней, и в его глазах горел отчаянный огонь отрицания. — Я знал ее. Я...чувствовал. Ее боль из-за отца была настоящей! Я видел это в ее глазах.

— Какую боль, Беллами? — тихо спросила Кларк, заставив свой срывающийся голос звучать тверже, несмотря на разрывающееся сердце. — Боль от потери отца-бунтовщика, казненного тринадцать лет назад? Или боль от выдуманного алкоголика в тюрьме? Какая из них настоящая?

— Нет...

— Беллами. Я верила ей, как и ты. Мы все доверяли ей.

***

Дорога к лагерю. Лес.

— Когда мы дойдем до этого сраного лагеря?

В сердцах ругается Аспид, прищуриваясь и оглядывая местность, в которой они находились. Дорога назад стала для неё самым настоящим адом, потому что ботинки все еще не просохли, мозоли уже были натерты, а в горле, носу и голове происходил самый настоящий ад. Это было жалкое, унизительное недомогание, которое делало ее уязвимой и злой.

— Почти пришли.

Слышится позади голос Октавии. Через некоторое мгновение младшая Блейк подхватывает Аспид за спину, когда та, не увидев корень дерева, торчащий из-за землю, споткнулась и едва не улетела в огромные кустарники.

— Знаешь, валяться без сознания от боевых ранений мне идет больше, чем болеть! — рассерженно выпаливает Аспид, злостью пытаясь заглушить собственную слабость. Она схватила случайную тонкую ветку дерева, с силой оторвала ее и, разглядев бесполезные листья, с раздражением швырнула прочь. — Хотя бы тогда я понимала, за что страдаю.

— Может, у Кларк найдутся чудодейственные травы. — Октавия предприняла слабую попытку успокоить Аспид.

А затем ей в голову пришло то, о чем она, почему-то забыла.

Она смотрела на спину Аспид и думала о странностях их новой жизни. Если в первые дни на земле ей каждую ночь снились кошмары — окровавленный Джаспер, хрипы умирающих, — то сейчас смерть стала для них слишком...привычной. Как будто они не группа потерянных детей, которых без особой жалости выбросили на землю, а войны, что прожили на этой планете не одну сотню лет.

— Аспид... — позвала она свою подругу. — Что мы скажем про Лорейн? Мы ведь даже....не сможем похоронить ее.

Аспид вмиг замерла, услышав знакомое имя.

Она построила внутри себя живой щит, чтобы воспоминания об этой девушке не пролезали в ее память, напоминая о том, каким человеком являлась Аспид.

Но Октавия расшевелила старые раны.

— Я...я не знаю, — едва выдавила она из себя, не решаясь обернуться и посмотреть на Октавию. — Нужно сказать правду.

— Если Кларк и Беллами узнают о том, что земляне вновь охотятся на нас, они точно развяжут войну!

— Война неизбежна, О. — безжалостно констатировала Аспид, наконец повернувшись к ней. В ее глазах была лишь пустота. — Они убивают нас.

— Ты же слышала Линкольна. Он может договориться с ними.

— Но когда это будет? — голос Аспид сорвался, и впервые за этот разговор в нем пронеслась не злость, а дикая усталость. — Когда нас всех перебьют?

Октавия ничего не ответила.

— Мы пришли. — грубо бросила она, выходя на опушку и видя знакомые ворота. Облегчение было мимолетным, поскольку его тут же сменило напряжение.

Парни из патруля тут же окружили их, и один, высокий черноволосый, смотрел на них с явным подозрением.

— Где вы были? — без намека на дружелюбие спросил он.

— Какое вам дело? — не желая церемониться с ним, грубо бросает Октавия.

— Мы не выпускали вас. Как вы прошли мимо? — патрульный скрестил руки на груди.

Аспид, заставив себя сделать шаг вперед, встала между ними и Октавией, заглянув в глаза тому наглому парню.

— Нас выпустили ребята из другой смены.

Тот неодобрительно покачал головой, но отступил на шаг, открывая им дорогу к лагерю.

— Проходите. Если они скажут мне, что не видели вас, мне придется рассказать о несанкционированной вылазке Беллами.

— Ага, обязательно доложи. — Аспид раздраженно махает рукой, отбиваясь от него как от назойливой мухи, и утаскивает Октавию за руку, чтобы та не наговорила лишнего. — Они начинают действовать мне на нервы.

— Не могу не согласится. — раздраженно отвечает Октавия, на прощание бросив через плечо патрульному самый ядовитый взгляд, на который была способна. — Пойдём, согреемся у костра, пока не пошёл дождь.

Лагерь. У главного костра.

Беллами и Кларк стояли у карты, начертанной на земле, но мысли уносили их далеко отсюда. Когда Кларк подняла взгляд и увидела две знакомые фигуры, входящие в лагерь, ее сердце стремительно рухнуло вниз. Аспид шла впереди, бледная как тень, и рядом с ней, поддерживая ту за плечи, шла Октавия.

— Они пришли. — тихо произнесла Кларк, обращая свой взгляд на Беллами.

Тот лишь покачал головой, и схватил Кларк за локоть, сжимая его с отчаянной силой, тем самым не позволив блондинке сделать тот самый решающий шаг.

— Кларк, я не верю во все это.

— Беллами.. — она попыталась высвободить руку, но тот не хотел отпускать ее.

— Нет, послушай! — он зашептал еще яростнее, и взгляд его метался между лицом Кларк и фигурой Аспид, что присела у одного из костров, пытаясь согреть свои замерзшие руки.— Она сражалась за нас. Она спасала нас. Ты думаешь, все это было ложью? Каждая минута?

— Я не знаю, что думать, — честно ответила Кларк, и ее собственный голос дрогнул. — Но факты...

— К черту факты! — резко перебил ее Беллами. — Давай подождем до вечера. Свяжемся с Эбби еще раз.

И в этот момент, пока он говорил, взгляд Кларк скользнул по Аспид и Октавии вновь, словно ища кого-то еще. Холодная волна страха накрыла ее с головой.

Лорейн. Где Лорейн?

Не говоря больше ни слова, Кларк с силой вырвала руку из цепкого хвата Блейка, и быстрыми шагами направилась к костру. Беллами, абсолютно сбитый с толку, последовал за ней.

— Октавия! — громко окликнула черноволосую девушку Кларк. — Где Лорейн?

Октавия вздрогнула и отпустила глаза. Ей в голову не сразу пришла мысль о том, откуда Кларк знает эту девушку, и почему она спрашивает о ее местоположении именно их.

— Мы...мы не... — она запнулась, бросая быстрый взгляд на Аспид.

Озвучить правду, значит, положить начало новой войне.

— Я спрашиваю у вас, где Лорейн, черт возьми!

— Мы наткнулись на нее в лесу. — тихим, невзрачным голосом ответила ей Аспид, поднимаясь с земли и поравнявшись с Кларк. — А затем нас выследили земляне. Когда мы с Октавией...искали еду. Они заметили Лорейн...

Сердце Кларк заколотилось. Она чувствовала, как Беллами, стоящий позади нее, замер.

— Где она, Аспид?

Аспид опустила глаза на свои ботинки, не желая сталкиваться взглядом с Кларк.

— Она не выжила. — выдохнула она, и это прозвучало как приговор. — Мы с Октавией разделились, я осталась с Лорейн. Но ее ранили в ногу копьем. Они поймали ее. Она... она крикнула мне, чтобы я убегала. И я это сделала.

Октавия смотрела на Аспид с немым вопросом, но та не смотрела на нее. Она смотрела прямо на Кларк.

Правда о Лорейн стала первым камнем, который Аспид бросила им в лицо, находясь прямо в центре лагеря. И Кларк поймала этот камень. Вопрос лишь в том, отправит ли она его обратно.

И Кларк это сделала.

— Какое совпадение. — голос Кларк прозвучал ледяным вихрем, что впился в Аспид сотней острых иголок. Она начала догадываться о том, что происходит. — Лорейн десятки раз выходила за пределы лагеря, но стоило ей столкнуться с тобой, как она не выжила.

— О чем ты, Кларк? — вклинилась в разговор Октавия.

— Я не понимаю. — покачала головой Аспид, выражая искренне, вымученное недоумение. Она делала вид, что пыталась осмыслить необоснованные обвинения. — На ее месте мог оказаться любой, кто вышел на охоту. Наверное, мы с Октавией зашли дальше, чем нужно было, и поэтому земляне нас выследили. Это был несчастный случай...

Ложь. Это было преднамеренное убийство, и не только потому, что другого выбора не было. Не потому, что они не могли спастись от землян вдвоем.

Это произошло по той причине, что Лорейн обо всем знала. Значит, ее кто-то об этом оповестил.

— Но...я не посылал Лорейн на охоту. — медленно, сквозь туман, проговорил Беллами. — Она должна была патрулировать лагерь. Внутри периметра.

Первая брешь в стене. Первое несоответствие.

— Это ты послала ее следить за нами. — с горечью в горле произнесла Аспид.

Кларк обо всем догадалась.

— Да, это я послала Лорейн проследить за тобой, и она не выжила. Свидетелей нет. Подозрительно, не так ли? Ты врешь нам сейчас, как врала и всегда.

— О чем ты... — попыталась вновь начать Аспид, но ее голос уже не был таким уверенным. Щит давал трещину и вот-вот был готов разломаться напополам.

— Кларк! Прекрати!

Беллами встал между ними, заслонив своей спиной недоумевающее лицо Аспид. Он пытался остановить этот развал, этот кошмар, в который все еще не желал верить.

— Нет! Мне надоело! — взревела Кларк, с силой отталкивая Беллами от Аспид. Ее терпение лопнуло окончательно. — Я не знаю, правда ли ты невинная овечка или только прикидываешься ею, но после того, как ты попросила меня связаться с Шамуэем, я начала понимать, что происходит. И мои подозрения подтвердились. Так скажи мне, тебя правда зовут Аспид Джордан?

— Гриффин! — тут же взорвалась Октавия, выступив вперед и вставая на защиту своей подруги. — Ты сошла с ума!

— Твой брат может все подтвердить. — Кларк буквально выплюнула эти слова в лицо Октавии, переводя взгляд на стоящего в стороне Блейка.

Он был потерян.

Беллами посмотрел на Аспид, и в его глазах была мучительная надежда, последний оплот веры в этом тонущем корабле.

— Аспид... — его голос сорвался. — Я просто надеюсь, что все это одна большая гребанная ошибка.

— Ошибка — это то, что мы доверились ей. — безжалостно ответила Кларк. — Кто ты? Говори.

Ложь о Лорейн висела над ней тяжелым грузом. Правда о ее имени, о ее происхождении и о ее семье давила изнутри. Аспид видела недоверие в глазах Кларк, смятение Октавии и отчаянную мольбу в глазах Беллами.

И тогда она взорвалась, тихим, сдавленным шипением, полным ярости и отчаяния.

— Меня зовут Аспид! Аспид Джордан! И я искренне, мать твою, не понимаю, что происходит!

Последний бастион, который она отчаянно защищала, даже если за его стенами не осталось ничего, кроме пепла.

В сердце Беллами эхом отдался вопрос: кому верить, когда ложь звучит так убедительно, а правда кажется немыслимой?

Аспид понимает. Аспид знала, что весь ее обман может раскрыться из-за того, что она доверилась не тому человеку. Что она доверилась Кларк. Гриффин всегда была примером для подражания в лагере, всегда была до жути правильной. Это и погубило Аспид.

Каким-то образом, Шамуэй знал, что аспид не сможет убить Беллами. И послал запасной вариант. Если бы не тот парень, что напал на них в бункере, может, Беллами не осмелился рассказать канцлеру правду.

И тогда Кларк не сложила бы два плюс два. И ничего не поняла.

Но Кларк Гриффин поняла все.

И, кажется, у аспид больше нет возможности плести свою паутину из искусной лжи и обмана.

— Ты лжешь нам! Аспид Джордан давно мертва!

— Аспид? О чем она говорит? — Октавия смотрит на нее глазами, полными смятения, искренне не понимая, что происходит. Почему Кларк вдруг так въелась на Аспид? Почему она говорит о Шамуэе и его связи с ее лучшей подругой?

Нет. Это же Аспид. Она всегда была рядом, всегда стояла за ее спиной, готовая в любой момент пожертвовать собой, лишь бы оставить Октавию в живых.

— Я не знаю, что тебе рассказали на ковчеге, но это все - полная чушь, Кларк — Аспид бросает в ответ последний, отчаянный блеф. Но она уже видела в глазах Кларк непоколебимую уверенность.

— Я не уверена в этом. И пока я не выясню все до конца, я не могу позволить тебе спокойно ходить по лагерю.

И тогда все повторяется. Тоже самое она испытывала в свой последний день на Ковчеге. Тот же разговор с отцом, та же ложь, что оголилась в последний момент, и те же люди, что сковывают ее руки в холодные оковы.

Четверо парней хватают ее за руки, связывают веревками так, что те противно и больно впиваются в нежную кожу, и каждое движение лишь вызывает дикий дискомфорт. Шок сковывает ее на мгновение, прежде чем в тело ударяет волна яростного, бесполезного сопротивления.

— Кларк! Не смей это делать! — яростно кричит Октавия. — Беллами, скажи ей. Это все полный бред. Беллами!

Она бросается к своему брату, хватая того за рукава куртки, яростно пытаясь найти в нем поддержку, но находит лишь его потерянное, искаженное лицо болью.

Беллами видит, они так близко, но — по разные стороны той ямы, что вырыта между ними усилиями Кларк. Беллами знает, что глубиной она в три метра — и до самого ада.

Беллами чувствует, что теряет ее снова и снова. Не успевая спасти.

— Мне жаль, Октавия.

Беллами тяжело говорить с ней.

Он вдруг вспомнил, как Аспид, едва зная этих двоих, прикрыла спину Беллами перед обезумевшей горем его сестры. Как она пыталась спасти парня, которого едва знала, лишь потому что он был дорог Октавии.

Аспид ненавидела Беллами, но взяла всю вину на себя, лишь бы Октавия не гневалась на своего непутевого брата.

Беллами тяжело видеть происходящее. И ощущать, как собственный мир трескается, расходится по швам.

— Нет, я не верю во все это. Аспид, скажи им! — Октавия едва ли на парней не бросается, и Беллами не сразу успевает задержать ее, да что там не успевает, он на месте истуканом стоит и не понимает, что ему делать.

Бежать и спасать ее? Или принять тот факт, что родной для него человек вмиг стал чужим?

— Ты можешь, Аспид. Тебе есть что сказать в свое оправдание?

Кларк не злорадствует, и своей правотой не упивается. Ей становится страшно, по настоящему страшно, что эта девушка всегда была возле нее. Аспид помогала непрошенным советом, Аспид спасала, она слушала всю ее бессмысленную болтовню, пока Кларк штопала ее раны.

В сердце Кларк все еще теплится надежда на то, что это и правда ошибка. Нужно всего лишь слово, всего одно слово, которое разрушит все, что говорила ей мать. Аспид все объяснит, конечно, она все объяснит.

— Нет. — сквозь зубы выдавливает Аспид, понимая, что все кончено.

Больше нет смысла врать, нет смысла плести ту самую паутину, захватывая в нее всех остальных. Если все так и кончится, если ее убьют, изгонят из лагеря, как изгнали и Мерфи, то это будет заслужено.

Она это заслужила.

— Я так и знала. — тихо шепчет Кларк и руки в кулаки сжимает, ногтями больно впиваясь в кожу и следы полумесяца на ней оставляя. Все кончено. — Заприте ее на втором этаже челнока и никого к ней не пускайте. Пока я не выясню правду, она оттуда не уйдет.

— Аспид! Нет, пожалуйста. Объясни, что происходит!

Октавия жалобно кричит, Октавия хватает ее за руку, и держится до тех пор, пока парни, что вели Аспид к челноку, не оттаскивают ту силой.

Аспид останавливается и ее тяжелый, поникший взгляд, казалось, заглядывает Октавии в самую душу.

— Однажды я сказала тебе, что ты разочаруешься во мне, О. Этот момент настал. Прости.

Слова вылетают прежде, чем она понимаю весь смысл сказанного. Губы Октавии дрогнули, наверное, она хотела заплакать, но вместо этого лицо исказила гримаса смешанных чувств.

Аспид никогда не сможет понять, простит ли она ее.

Она думает, если бы ей по чистой случайности дали ещё один шанс, она бы несколько раз подумала, прежде чем совершить столь необратимую ошибку. Всё должно было быть не так.

— Прости, — зачем-то повторяет она, словно первого раза было недостаточно, словно тогда Октавия прослушала.

***

Когда Аспид уводят, что-то внутри Октавии с треском рушится, обрывается, без возможности на восстановление.

Аспид была для нее не просто другом. Она была доказательством того, что даже в этом аду можно найти родственную душу.

Октавия храбро в след бросается, не оставляя попытку увести свою подругу от всего этого хаоса, бреда, бессмысленных обвинений, коих младшая Блейк не сумела понять. Но ей опять преграждают путь.

— Октавия, прекрати!
— Пустите меня!

Она пытается прорваться, отталкивает одного, но двое других хватают ее за руки. Октавия сражается как самый настоящий воин, будто это ее собираются увести на казнь. Но нога ее вдруг подворачивается, и Октавия на колени падает, сгибается пополам от беззвучного давящего рыдания.

Она не понимает. Совсем ничего не понимает.

Почему все так? Почему Кларк это делает? И почему Беллами просто...молчит?

Почему Аспид не борется? За что ее увели, что она сделала?

Почему сказала это "нет"?

Вдруг, эта храбрая, пронизанная смелостью девушка, вновь стала той маленькой Октавии из под пола, и мир вокруг вновь превратился в хаос несправедливости.

***

Беллами стоял как парализованный. Он слышал слова Кларк, видел молчаливое признание Аспид и слезы Октавии.

Но его разум отказывался складывать это в единую картину.

Аспид Джордан давно мертва. Но кто тогда — эта девушка? Чье дыхание он чувствовал на своей коже, чьи руки крепко обвивали его тело, разделяя с ним тепло, горечь и радость. Это ведь была не иллюзия.

Все это было реально?

Или ему хотелось в это верить.

Беллами смотрел на то, как уводят девушку, в которую он был влюблен. Она оставила на его сердце неизлечимый след, шрам, напоминание о себе, которое никогда не исчезнет, сколько бы он не попытался его забыть. Каждое его воспоминание — у озера, в его палатке, в том самом чертовом бункере — теперь он не знал, что из этого было реально. Где была настоящая она, в чьих глазах медового цвета он утопал, чья улыбка вызывала в нем настоящий трепет, от чьих прикосновений его бросало в жар.

Было ли это настоящим? Или она просто играла роль, подстраиваясь под его ожидания?

Была ли Аспид Джордан на самом деле?

***

Они вели ее через весь лагерь, через людей, что окружили ее небольшим полукругом и шептали самые разные слова. Кто-то не верил, кто-то недоумевал, а кто-то ненавидел ее как и раньше.

Каждый шаг отдавался в ее сознании оглушительным грохотом. Но то был вовсе не грохот тяжелых сапог о землю, так разрушилась все стены, которые она возводила годами. Стена лжи, за которой пряталась девочка, слишком напуганная, чтобы быть собой.

Аспид видела лица каждого. Шок на лице девочки, которой она однажды помогла перевязать ожог. Немое осуждение в глазах парня, которого она когда-то учила разжигать костер. И страх. Всеобщий, животный страх перед тем, кого они не понимают.

И тогда ее взгляд упал на Беллами. И в его глазах она прочла не просто боль, а то, что было для нее страшнее любой казни — раскол. Его вера, та самая, что согревала ее холодные ночи, треснула и рассыпалась на мелкие осколки, собрать воедино которые уже не получится.

Каждая их ночь у озера, каждый шепот в темноте, каждое прикосновение — все это теперь было отравлено вопросом.

"А было ли это настоящим?"

И ей хотелось закричать, заорать во весь голос что есть силы.

"Да! Это было настоящим! Единственное, что было настоящим во всей моей гребанной жизни!"

Но Аспид лишь промолчала и позволила запереть себя в стенах челнока.

Благодарю каждого за прочтение! К концу главы у меня возник вопрос, как считаете вы, Аспид — больше отрицательный персонаж  в этой истории, или она лишь жертва обстоятельств? Буду благодарна за ваше мнение.