Глава 17. Правила
Она спустилась на один пролёт. Потом второй. Шумно. С вызовом. Егор стоял у входной двери, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Внутри — клокотало. Он слышал каждый её шаг.
— Да иди, — процедил он сквозь зубы. — Только потом не звони.
Она обернулась, с лестницы, — волосы в беспорядке, ноги голые, лицо красное от слёз и злости.
— Не собиралась. — Её голос разрезал воздух.
— Потому что ты гордая? Или потому что думаешь, тебя снова спасёт кто-то другой?
Она сжалась, но не остановилась. Спустилась ещё ниже. На первом этаже пахло плесенью и перегаром. У выхода — двое. Мужики. Пьяные, здоровые, громкие.
Она замерла. На миг. Всего на один. Её сердце сорвалось с ритма, но она заставила себя идти.
Один из них обернулся:
— Э, куколка, заблудилась?
Её взгляд — каменный. Она подняла подбородок, прошла мимо. Одна рука сжата в кулак. Дыхание сбито.
Они проводили её глазами. Сказали ещё что-то — грязное, невнятное. Но не тронули.
Сквозняк ударил в лицо. Улица встретила её тишиной и холодом. Она шла по тротуару — быстро, злясь на себя, на Егора, на всё.
Но шаги за спиной заставили обернуться.
Егор.
Шёл спокойно. Не спеша. В футболке, с сигаретой в зубах. Глаза — тёмные, острые.
— Доигралась? — сказал, когда оказался рядом.
— Пошёл нахуй. — Она резко отвернулась.
Он стоял, выдыхая дым. Смотрел, как она дрожит от холода и злости, но делает вид, что всё под контролем.
— Да что ты знаешь вообще, — выдохнула она. — Ты всё время думаешь, что держишь меня. Что всё под тобой. А я... я каждый раз просто пытаюсь выжить в твоих правилах.
— А ты их нарушаешь с первого дня, — отрезал он. — И всё ещё цела.
Она шагнула к нему, вплотную, с яростью.
— Ты думаешь, я сильная? Думаешь, не страшно? Я иду сюда босиком, ночью, зная, что могу не вернуться — только потому, что я не могу больше дышать рядом с тобой!
Он сжал зубы. Отбросил сигарету. Подошёл вплотную. Не касаясь.
— Тогда возвращайся. Или сдохни на этом холоде. Я тебя не тяну.
Пауза.
Она смотрела в его глаза. Он — в её.
И что-то дрогнуло.
— Лиз, — тише. — Я не тот, кто тебя обидит. Но я и не тот, кто будет умолять.
Она отступила. На шаг. Потом ещё.
— А я не та, кто будет умолять быть с ней. Даже если вся рвётся внутри.
И развернулась. Снова пошла. Уже медленно. Но — ушла.