93
— Зак, все хорошо. Ты контролируешь абсолютно все, и меня тоже. — Я пытаюсь заверить, что все хорошо, поднимая руки, чтобы прикоснуться к нему и погладить его лицо.
— Нет, с тобой нет! — бормочет он. — Не совсем, я не могу постоянно контролировать себя. Когда ты рядом я... не могу быть отстраненным, все мои мысли о тебе.
— Зак... Я совершенно не против подчиняться твоим приказам, твоим желаниям, когда все, что происходит между нами, так интимно. Ты можешь ставить меня на колени, можешь приказывать мне, но когда в этом замешаны чувства. Пообещай мне больше никогда не сдерживать свои чувства от меня. Мне необходимо это.
Его глаза становятся нежнее, он ласково мне улыбается, когда согласно кивает.
— Я думаю, это возможно. — Зак накрывает одну грудь рукой и перекатывает, пощипывая сосок. — Но запомни, если даже у нас заходит разговор о чувствах, это не значит, что я не могу оттрахать тебя настолько жестко, что ты запомнишь это на долгое время. Ты будешь служить моему члену, будешь его рабыней. Твоя киска будет изнывать от того, что я буду ее брать раз за разом, снова и снова, твоя грудь и соски будут болеть от моих покусываний, но запомни одно, даже когда твое тело будет изнывать от усталости и пресыщенности ласками, ты будешь меня умолять сделать с тобою это еще.
Мои глаза расширяются, а жесткий пропитанный яростью голос возбуждает во мне дикое первобытное желание.
— Да, мой дикарь.
Да, я до боли хочу его. После того, как Зак ласкал меня языком и губами, поддразнивал мой клитор, целуя его, покусывая, он закинул мои ноги к себе на плечи и вколачивался в мое тело со всей жесткостью, подводя меня дважды к пику наслаждения. Он дразнил мое тело, меня, он доводил меня до состояния, когда я почти умоляла его, чтобы я могла кончить, но он лишь хищно улыбался и отстранялся, сменяя ласки члена на свои руки и губы. Он осыпал мое тело поцелуями, поглаживал его нежными касаниями, разжигая вновь и вновь во мне огонь желания. Это была пытка, но настолько приятная, затем он снова проникал в мою киску членом. Все внутри нее, казалось, плавилось от удовольствия.
Да… он подчинил мое тело.
Он забрал все мои чувства, все, что принадлежало мне, стало в его власти.
Он стонал, его голос спускался до хрипа, удовольствие исходило от него волнами, я чувствовала, что я желанна, нужна. Стискивая до боли мою кожу, он обрушивал ласки языка, говорил непристойные слова, которые, скорее всего, он почерпнул в Google, что заводило меня только сильнее.
А затем он кончил, издавая нечеловеческий крик и забирая меня вместе с ним за грань реальности, перед тем как лег на меня. Я боялась, что Рэнделл может услышать и прийти в комнату. К счастью, скорее всего, комната Зака находится в другом крыле дома, и ему не были слышны наши крики.
Зак скатывается с меня и ложится на спину. Он хрипло дышит, его кожа покрыта капельками пота. Я, не думая ни минуты, прижимаюсь и протираюсь о его тело, затем кладу голову на его твердую грудь. Он не делает никаких попыток прикоснуться ко мне, я просто лежу и слушаю, как быстро и шумно стучит его сердце, через некоторое время его дыхание восстанавливается.
Я приподнимаю руку и нежно прочерчиваю вниз кончиками пальцев линию по его торсу, между твердыми грудными мышцами и дальше, наблюдая за тем, как его мускулы сокращаются от каждого прикосновения.
— Мойра, могут ли спать вместе мужчина и женщина в одной постели до брака? Я помню, что мои родители спали в одной кровати, — спрашивает Зак, не смотря на меня.
Я улыбаюсь и сажусь, так я могу лучше видеть его выражение лица. Все еще поддразнивая его мышцы прикосновениями, я отвечаю:
— Не обязательно быть замужем, чтобы делать это. А почему ты спрашиваешь?
Зак пытается придать его голосу безразличный оттенок, и пожимает плечами.