88
— Ведь я никогда не хотел ехать с моими родителями, — говорю я глупо.
Рэнделл кивает мне, понимая, и с тяжелым вздохом продолжает:
— Нет, ты не хотел этого. Ты был слишком мал, чтобы разделять их призвание и страсть помогать неграмотным индейцам. Но они тоже не могли оставить тебя здесь. Они очень любили тебя, даже когда совершили такую ошибку.
— Тем не менее, они бросили меня одного… когда умерли, — я говорю с такой острой горечью, что на самом деле удивляет меня. — Они оставили меня в странном мире, они заставили меня пережить все это. Они бросили меня незащищенным в том мире, где для меня было все чуждо!
Рэнделл быстро преодолевает расстояние, отделяющее нас, парой шагов, и опускает руки мне на плечи, пытаясь успокоить и унять мою боль.
— Не злись на них, Зак. Они умерли. Ты не можешь изменить ничего, и ты сам понимаешь, что они не хотели, чтобы это все произошло с тобой. Они были уверенны, что делают правильные вещи.
— Что?! Вы слышите себя! Правильные для кого? Для них?
Вздыхая, Рэнделл немного сильнее сжимает мои плечи.
— Они думали, что это правильное решение для их семьи, и мы не можем изменить это, Закариас!
Я резко отступаю от Рэнделла и быстрым шагом направляюсь к себе в комнату. Голова идет кругом от обиды, мне стыдно за свои детские слова. Мне стыдно, потому что я так говорю об умерших родителях, стыдно потому что чувствую горечь от того, что покинул этот дом, потому что я был лишен многого. Мне так плохо, потому что испытываю то же самое чувство, что и месяц назад, когда мой приемный отец сказал, что я покидаю свой дом, своих родных людей.
Теперь я полностью запутался, потому что я не знаю, где мой настоящий дом! Я чувствую, что не принадлежу ни этому месту, ни тому, где я жил последние годы. Моя уверенность в себе с каждым шагом выскальзывает из-под ног, я не чувствую больше опоры. Я не знаю, кто я…
Я захожу в свою комнату, и здесь все так же, как и было, когда я был маленький. Маленькая кровать застелена одеялом и простыней, на которых изображен Бетмэн. Разные игрушки лежат в комнате, тут же бейсбольная бита, перчатка. Все очень чисто, нет ни единой пылинки, видно, что Рэнделл ухаживал за этим местом все эти годы, содержал в чистоте.
Выходя из комнаты, я направился в родительскую спальню. Я моментально узнаю все до мелочей в их комнате. Я вижу железную кровать, застеленную мягким светло-голубым и белым одеялом. На прикроватной тумбочке стоит множество наших фотографий, где мы улыбаемся и смеемся. Я закрываю глаза, и на меня накатывает непреодолимая тоска по упущенному времени, тому, чего нельзя вернуть; я могу поклясться, что я чувствую сладковатый запах духов моей матери. Вспышка боли и тоски просачивается в мой разум и тело.
Я поддаюсь порыву и иду по направлению к шкафу, резко отрываю дверцы, но там пусто… нет одежды.
— Зак, я избавился от всей одежды, но все остальное я оставил неизменно. Я нанял человека, она приходила и убиралась все эти годы раз в неделю, содержала дом в прежнем состоянии.
Кивая растерянно головой, я отворачиваюсь от него и смотрю в окно на задний двор. Там по-прежнему растет персиковое дерево, но оно выглядит в десять раз больше, чем когда я видел его в последний раз, и на нем нет больше плодов.
Поворачиваясь к Рэнделлу, я прочищаю горло и откашливаюсь, так он не сможет почувствовать мою неуверенность и уязвимость на данный момент.
— Спасибо, что показал мне это сегодня. Но я думаю, я увидел достаточно, пора с этим заканчивать.
— Да, конечно, — бормочет Рэнделл. — Я могу свозить тебя на обед, мы могли бы пообщаться немного больше, если, конечно, ты хочешь.
— Вообще… Я бы предпочел вернуться домой, если вы не возражаете. Мне нужно побыть одному, если вы не против.
Рэнделл натянуто улыбается, но улыбка не касается его глаз, они печальны, и отвечает:
— Никаких проблем.
Я следую за Рэнделлом, когда мы выходим из дома и направляемся к машине в полнейшей тишине, я погружен в свои мысли.
Все неверно. Все, что сегодня произошло, мне неважно. Я пытаюсь убедить себя...
Мой настоящий дом в Карайке. Длинный общий дом, который поделен на секции, я построил его своими руками, моя комнатка находится рядом с комнатой приемного отца. Мой скромный гамак обеспечивает мне уют, в котором я нуждался, а лес обеспечивает меня едой. Все просто.