66
— Так, — говорит Зак напряженно, поднимаясь с дивана. — Я пойду собирать свои вещи. Дай мне знать, когда мы будем готовы выезжать в аэропорт, я буду готов к этому времени.
— Хорошо, — бормочу я, испытывая сильное желание продолжить наш разговор, но сердцем я понимала, мне больше нечего сказать.
***
Перелет до Атланты прошел без происшествий, и после двадцати минут тряски в такси, мы, наконец, подъезжаем до невообразимо длинной подъездной дорожки, по обе стороны от которой располагаются дубовые деревья, своеобразная аллея. Она тянется почти четверть мили, затем мы поворачиваем на кольцевой поворот, открывающий вид на великолепие огромного особняка в стиле Тюдоров. Такое ощущение, что он был бесконечным, с круто покатыми крышами и фахверковыми колонами [3], кладка на кирпичной облицовке которых выполнена «елочкой» [4]. Огромных размеров парадное крыльцо, которое может вместить не меньше ста человек, и высокие венецианские окна [5], которые отражают ярко-золотистые лучи полуденного солнца.
Такси медленно скользит, шелестя шинами, по большой кольцевой подъездной дорожке, ведущей к дому, и останавливается перед парадным входом, двери особняка быстро открываются, когда мы начинаем выходить из машины. Я замечаю Рэнделла, который сбегает по ступенькам нам навстречу, он одет просто, в тщательно выглаженные шорты хаки, белую футболку поло и коричневые лоферы [6]. За Рэнделлом следует мужчина, на вид которому около сорока, он одет более строго, в черные брюки и белую рубашку.
— Сэм, возьми их сумки и отнеси в их комнаты, — сказал Рэнделл мужчине, который даже не обращал на нас никакого внимания, но все-таки кинулся выполнять просьбу хозяина.
— А вот и вы, — говорит он, тепло приветствуя нас. Я чувствую, как Зак занервничал рядом со мной. Рэнделл жадно изучает Зака, рассматривая его. Когда он смотрит ему в глаза, то он немного озадачен, видя его холодный взгляд и отстраненность. Затем Рэнделл поворачивается ко мне и мягко говорит: — Это чудесно, видеть Вас здесь, Мойра.
Я легко пожимаю его руку и поворачиваюсь к Заку.
— Рэнделл… Это Зак Истон.
Рэнделл радостно улыбается и протягивает руку Заку, который недовольно, но все-таки вежливо пожимает ее.
— Ну, конечно, это Зак! Он совсем не изменился. Добро пожаловать, Зак! Добро пожаловать в мой дом, но я очень хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь, как будто это и твой дом!
Зак пытается выдавить из себя улыбку, но не говорит ни слова. Рэнделл отпускает его руку, и образовавшаяся тишина между нами становится неловкой.
— Мм… Да, ну что ж, проходите в дом! Я уверен, вы очень устали после поездки. Я скажу Сэму, чтобы он показал вам ваши комнаты, и мы собираемся поужинать около семи сегодня. Зак… у меня есть много фотографий твоих родителей, я очень хотел бы их тебе показать и, конечно, я очень хочу узнать тебя заново.
Зак все еще молчит, и, по-видимому, не собирается отвечать, черт бы его побрал, упрямец, поэтому я вмешиваюсь.
— Это звучит отлично, Рэнделл. Я думаю, мы немного отдохнем перед ужином, верно, Зак?
— Да, — это все, что он выдавливает. Мы следуем за Рэнделлом в дом.
Мы проходим в холл, ступая по блестящему мраморному полу, впереди двойная винтовая лестница, которая ведет на второй этаж. Стены выкрашены в богатый цвет под красное дерево и украшены дорогими картинами, написанными маслом. Большой круглый стол располагается в центре холла с композицией из свежих тигровых лилий, которые достигают в высоту примерно четыре фута и наполняют комнату характерным для них тяжелым ароматом.