Ночь через экран
Я вошла в квартиру и сразу почувствовала, как усталость накрывает меня мягким, тёплым пледом. Больше ничего не надо было делать — рабочий день окончен, встречи закончены, Кайл снова в вихре репетиций. Я просто выдохнула и стянула с себя одежду, оставив её на кресле, будто сбрасывала вместе с ней все заботы дня. Надела любимую мягкую пижаму с принтом звёзд — та, что немного велика и делает меня похожей на подростка, но именно в ней я чувствовала себя уютно и по-настоящему собой.
Я пошла в ванную, включила свет. Уставшая, потянулась за мицеллярной водой, ватным диском — движения были почти автоматическими. Смывала один слой за другим: подводку, тушь, тон. Лицо постепенно возвращалось к естественному состоянию.
Уже хотела выключить свет и направиться на кухню, когда в последний момент мой взгляд снова упал на отражение. И тут… я застыла.
Веснушек не было.
Я моргнула. Наклонилась ближе. Провела пальцами по щеке, как будто это могло что-то изменить. Но нет. Их не было. Моих любимых, проклятых, упрямых веснушек, за которые я раньше комплексовала, а потом — полюбила. Полюбила за то, что они делали меня особенной, как россыпь солнечной пыльцы на коже.
Почему их нет?
От усталости? От стресса? Или... я просто не замечала, как с каждым днём они блекли?
Я смотрела на себя и чувствовала странную пустоту.
Будто исчезла не просто часть внешности — будто ушёл фрагмент моей идентичности. Как будто та маленькая девочка с косичками и веснушками на фото, которую мы с Кайлом недавно вспоминали, где-то там — осталась в прошлом. И вдруг стало чуть-чуть грустно.
Я медленно выключила свет в ванной, прошла на кухню, но внутри что-то кольнуло. Как будто тело подсказывало: ты меняешься, Тэйт. Снаружи и внутри. Только не забывай, кем ты была.
Я стояла у кухонной стойки с чашкой воды в руке, но мысли были где-то далеко. Всё ещё перед глазами стояло моё отражение в зеркале — чистое, ровное, почти безликое. Без моих веснушек. Без маленьких солнечных отпечатков, которые всегда были со мной, даже в пасмурные дни.
И я вдруг задумалась…
А что, если это не просто так? Не просто физиология, не случайность. А реакция. Тело же умное, оно чувствует всё, даже то, что я сама себе не признаю.
Работа, дедлайны, давление коллекций, постоянное чувство ответственности за свою команду, бренд, имя. Я сама себя вгоняла в режим выживания. Постоянное напряжение в спине, бессонные ночи, кофе вместо сна — и при этом ещё и маска «всё под контролем». А ведь не всё.
А ещё… отсутствие Кайла. Он был, конечно. Иногда рядом, иногда на экране, в сообщениях. Но всё чаще — где-то там, на сцене, в мире, где я не могла его касаться, не могла просто положить голову ему на плечо и помолчать.
Я ведь чувствовала — мне его не хватает. Как воздуха. Как успокоительного, который не надо пить таблетками.
С ним я могла быть собой. Могла отключить перфекционизм, контроль, страх. Могла… дышать.
Может, мои веснушки исчезли именно потому, что я давно не смеялась от души. Не ловила летнее солнце на нос. Не позволяла себе быть просто девчонкой, а не машиной по созданию коллекций.
И эта мысль — почему-то больно ударила по сердцу.
Я вздохнула, поставила чашку на стол.
— Надо что-то менять, — пробормотала вслух.
Может, вернуть Кайла…
А может, сначала — вернуть себя.
Я не знала, чего жду больше — его ответа или хотя бы маленького значка «печатает…». В квартире было тихо, только тикали часы и гудел холодильник. Даже это раздражало. Слишком много тишины, слишком мало его.
Я взяла телефон, открыла диалог с Кайлом и написала:
«Если ты уже свободен, может, хотя бы поговорим по видеозвонку? Мне как-то… пусто тут без тебя»
Отправила. И сразу бросило в дрожь. Будто призналась в слабости. Но и скрывать уже было нечего. Хотелось его. Просто взгляда, улыбки, голоса. Чтобы спросил, как прошёл день. Чтобы снова сказал, что скучал.
Я сидела на диване, подогнув ноги под себя, и смотрела на экран, как будто от этого он быстрее ответит.
Три минуты.
Пять.
Семь.
Каждая секунда казалась вечностью.
Вдруг — экран вспыхнул. Кайл.
Видеозвонок.
Я быстро села ровнее, поправила волосы, будто он мог почувствовать мой внутренний бардак. Сердце подпрыгнуло.
— Привет, солнце, — его голос был немного уставшим, но таким родным, что внутри всё расплавилось. — Ты как будто почувствовала, что я только освободился.
Я улыбнулась.
— Может, ты — мой антидепрессант, помнишь? Вот я тебя и вызываю в нужные моменты.
Он усмехнулся, провёл рукой по своим кучерявым волосам и чуть наклонился ближе к камере:
— Ты выглядишь так, будто без меня плохо спишь.
— Я вообще без тебя плохо всё делаю, — честно призналась я. — Даже веснушки обиделись и ушли.
Он замер на секунду.
— Ты серьёзно?..
— Да. Заметила сегодня — исчезли. Может, стресс, не знаю.
Кайл посмотрел на меня мягко, внимательно. С тем самым взглядом, от которого становится тепло.
— Я приеду завтра первым рейсом, если хочешь. Или скажи слово, и я сейчас сяду в машину.
Я тихо рассмеялась:
— Нет, глупый, я не из-за веснушек тебя зову. Просто… я скучаю. Вот и всё.
— А я скучаю каждый день. Даже когда на сцене. Особенно там. Потому что там нет тебя.
Кайл всё ещё был на экране, сидел где-то в гримёрке — за его спиной виднелись зеркала с лампочками и костюм, наспех наброшенный на стул. Но в этот момент он будто исчез с той сцены и оказался здесь, рядом со мной.
— Если честно… — я выдохнула, облокотившись на подушку. — Я расстроена. Очень. Эти веснушки… Они ведь появились, когда мы начали встречаться. И это как будто был знак. Как часть меня, которая впервые позволила себе быть настоящей. А теперь — их просто нет.
Он молчал, слушая.
— Я тогда, помнишь?.. — продолжила я, пытаясь улыбнуться. — Я же устроила настоящую истерику, когда они только появились. Думала — фу, как пятна на лице! А ты говорил, что они милые. Что это “мои солнечные следы”. А теперь я сижу и устраиваю истерику, потому что они… сбежали. Как трусливые мыши.
Голос дрогнул. Я тут же уткнулась в ладонь, стараясь не выдать ни единой слезы, но в глазах уже щипало.
На экране Кайл тихо улыбнулся. Но не так, как обычно. Сейчас в его улыбке было что-то очень тёплое, почти нежное.
— Знаешь, в чём ты ошибаешься? — спросил он, опершись подбородком на руку. — Веснушки — это не знак любви. Это просто реакция на солнце, на тепло. Но вот что важно…
Он приблизил лицо к экрану.
— С тех пор как мы вместе — ты стала светиться. Появились веснушки, ушли веснушки… Но твоя душа — она всё равно осталась тёплой. Это главное. Не исчезло. Значит, мы тоже никуда не делись.
Я уставилась в экран. Хотелось кинуть в него подушкой. Или поцеловать. Но под рукой была только кружка с какао.
— Ты умеешь так говорить, что мне хочется обниматься сквозь экран, — пробормотала я.
— Завтра. Обещаю. Я тебя обниму. Лицом, руками, веснушками и без. И, если захочешь, нарисую их тебе обратно. Только скажи, где были.
Я наконец засмеялась. До слёз.
Вот за что я его и люблю. За то, что умеет превращать даже мою истерику в тёплый момент.
Кайл держал телефон в креплении на панели машины, и я видела, как мелькают огни улиц за окном, как он одной рукой уверенно крутит руль, а другой поправляет ворот своей чёрной рубашки. Он выглядел уставшим, но чертовски привлекательным — особенно когда его губы изгибались в той самой полуулыбке, от которой я каждый раз теряю дар речи.
— …И представляешь, я только сажусь за эскиз, и тут — хлоп! — ручка протекает! Вся рука в чернилах, ну как в школе, серьёзно, — рассказывала я, размахивая руками, а он посмеивался в ответ.
— Тебе просто не хватает моего профессионального надзора, — протянул он с ленивой насмешкой. — Видишь, что происходит, когда я не рядом?
— Ну конечно! Ещё скажи, что мои веснушки сбежали, потому что ты не писал сутки! — фыркнула я, закатывая глаза.
Он подался немного вперёд, как будто хотел заглянуть сквозь экран.
— А может… это знак? Веснушки ушли, потому что знают — им конкуренцию со мной не выдержать.
— Кайл! — я прыснула со смеху. — Это была самая эгоцентричная реплика за вечер. Нет, вообще за всю нашу историю!
— Признайся, ты бы хотела, чтобы я был твоей новой веснушкой. Такой… горячей. Незабываемой. Вечно остающейся на коже.
Я закашлялась от смеха.
— Кайл, ты едешь! Сконцентрируйся! — пыталась сделать строгий вид, хотя губы расползались в улыбке.
— Я могу ехать и думать о тебе одновременно. Это называется многозадачность, детка.
— Это называется быть наглым.
— Это называется быть влюблённым.
На секунду всё стихло. Он перевёл взгляд на дорогу, но уголки его губ всё равно были приподняты.
— Я почти дома, — сказал он, уже спокойнее. — Хочешь, позвоню, когда зайду? Или оставим этот видеозвонок как вечернюю терапию?
— Звони, — прошептала я. — Я не хочу прощаться. Хотя бы ещё на пару минут.
И он кивнул.
И в ту минуту мне стало легче. Потому что даже если веснушки ушли — он всё равно оставался со мной.
Кайл наконец открыл дверь своей квартиры. Камера дрогнула, и я услышала характерный щелчок замка, а потом увидела, как он скидывает куртку на стул и с облегчением опускается на диван.
— Всё, я дома. Можно расслабиться. Теперь ты моя, — сказал он, поигрывая голосом, будто озвучивал сцену из фильма.
— Ну конечно, весь день был занят, а теперь "ты моя", — язвительно, но с улыбкой ответила я. — Напоминаю, я не кошелёк, чтобы меня оставлять и забирать, когда удобно.
Кайл рассмеялся:
— Ты не кошелёк. Ты скорее... моя самая любимая головная боль. Без которой я не могу.
Я закатила глаза, но сердце всё равно предательски затрепетало.
Мы продолжили болтать — теперь уже в непринуждённой обстановке. Он поставил телефон на стойку, а сам пошёл наливать воду, не выключая видео.
— Так, рассказывай. Ты вообще поняла, почему твоя ткань повела себя так странно при покраске?
— Конечно поняла. Потому что я не глупая, в отличие от некоторых певцов, которые не могут отличить органзу от тафты.
— Ну прости, принцесса текстиля. Я разбираюсь в ритмах, а не в нитках, — усмехнулся он и вернулся на диван, пряча улыбку в бокале сока.
— Сказал человек, который хотел, чтобы я ему костюм «в стиле тореадора» сшила, но чтоб не выглядел как из мультика, а как «модный-евровидейный-но-брутальный».
— И ты справилась, между прочим! Так что кто смеётся теперь?
— Мы оба. Но я громче, — фыркнула я, откидываясь на подушку.
Он вдруг стал серьёзнее.
— А если серьёзно... мне очень тебя не хватало. Я в последнее время весь в репетициях, голова кругом, но даже тогда — ты всегда где-то рядом, в мыслях. И если честно, это единственное, что даёт мне силы.
Я замолчала на секунду.
А потом сказала тихо:
— Мне тоже не хватало. Даже если я делаю вид, что всё окей — ты всё равно нужен.
Даже если веснушки исчезают.
Он усмехнулся, но в глазах промелькнуло тепло.
— Я тебе их верну. И веснушки. И уверенность. И твою лёгкость. Только потерпи ещё немного. Скоро всё будет.
И мы снова заговорили — громко, ярко, как будто вокруг не было ночи, не было усталости, не было суеты.
Когда стрелки на часах медленно подползли к полуночи, и разговоры стали мягче, а смех — тише, мы оба поняли: пора прощаться. Словно по команде наступила усталость, приятная и тёплая, как одеяло.
— Ну что, спать? — спросил Кайл, потирая шею и зевая. Он выглядел трогательно уставшим, но всё равно красивым до невозможности. Даже в зум-разговоре.
— Да, пора. Завтра опять день, полный всего.
— Но без веснушек он будет не таким ярким, — с усмешкой пробормотал он, намекая на мою маленькую драму.
Я закатила глаза, но с улыбкой:
— Спи, поэт. Завтра ты мне ещё будешь нужен бодрым и весёлым.
— Как скажет моя королева. Спокойной ночи, Тэйт.
— Спокойной ночи, Кайл.
Он уже собирался отключиться, но замер, глядя на меня сквозь экран.
— Эй… я правда тебя люблю. Даже когда ты шьёшь сутками и срываешься из-за веснушек.
— А я тебя. Даже когда ты опаздываешь, забываешь есть и называешь ткань "той чёрной штукой".
Мы оба рассмеялись, потом прозвучал щелчок отключённого вызова, и экран погас.
Но в груди всё ещё тепло. Его слова, его глаза, его голос — всё осталось со мной.
Я медленно потянулась, зевнула и направилась в спальню.
Завтра будет новый день.
А сегодня — была просто хорошая, почти идеальная ночь.
На утро я чувствовала себя разбитой — будильник звонил уже в третий раз, а я всё так же лежала, уткнувшись в подушку, проклиная себя за вчерашние ночные болтовни. Переключила будильник ещё раз… и ещё раз… пока не осознала, что если не встану сейчас — опоздаю.
С трудом поднявшись, я надела белую футболку и свои любимые сорные оверсайз-джинсы, которые будто кричали: «Сегодня я просто выживу». Волосы я расплела, и на удивление они получились волнистыми и немного кудрявыми — спасибо косичке на ночь. Честно? Это было даже красиво. Немного небрежно, но стильно. Мой стиль.
Без макияжа, без драмы — просто натуральная я. Вскинула на плечо сумку, нацепила кроссовки на ходу и почти вслепую побежала к машине.
На улице было прохладно, но приятно. Я села за руль, включила радио — там как раз играла какая-то бодрая песня, и это немного меня встряхнуло.
— Так, Тэйт, соберись. Сегодня мы снова в строю, — пробормотала я себе под нос, выруливая с парковки.
Я мчалась по знакомым улицам, пытаясь поймать ритм дня. Где-то впереди уже ждали ткани, лекала, звонки от Элис… и, возможно, неожиданные визиты.
Я зашла в ателье, как обычно — быстро, с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Мой шаг был чётким, сосредоточенным. Голова уже прокручивала список дел на сегодня: финальные штрихи к лекалам, звонок поставщику, примерка вечернего платья...
Но всё это тут же испарилось, как только я заметила, кто сидит на диване у входа.
— Кайл?! — вырвалось у меня чуть ли не в крик, полный удивления и облегчения одновременно.
Он поднял глаза — усталые, но всё те же родные, и сразу мягко улыбнулся. Всё моё "деловое настроение" растворилось за секунду. Я бросилась к нему, не задумываясь. Он только успел открыть рот, как я уже практически повалила его на диван своими объятиями.
— Ты не представляешь, как я скучала, — прошептала я, уткнувшись носом в его шею. Запах его духов, тепло, то, как он крепко обнял меня в ответ — всё было слишком настоящим, слишком долгожданным.
Он мягко засмеялся и обнял меня крепче.
— А я разве ушёл надолго?
— Для меня — это была вечность.
Кайл провёл рукой по моей спине, и я не могла скрыть той глупой улыбки, что расплылась на моём лице. Мир мог подождать. Всё могло подождать. Потому что Кайл снова рядом.
Мы шли в кабинет, мои пальцы сплетались с его, и в каждом касании чувствовалась особая теплота. Войдя, я ощутила, как комната наполняется нашей энергией.
— На сколько сегодня свободен? — спросила я, пытаясь поймать взгляд Кайла.
Он повернулся, улыбнулся с той самой лёгкой игривостью в глазах, которая всегда будоражила меня, и ответил:
— До пяти вечера. Ещё рано, так что целый день в твоём распоряжении.
Я вздохнула, но в голосе проскользнула лёгкая тревога.
— Слушай, не перегружай себя. У тебя столько репетиций, работы… Я волнуюсь.
Он пожал плечами и ответил с лёгкой усмешкой:
— Когда ты рядом, я словно заряжаюсь. Ты — мой источник энергии.
Я почувствовала, как внутри всё растаяло от его слов. Его уверенность и тепло словно окутали меня, дав силы и вдохновение. День обещал быть длинным, но с ним рядом любое время становилось особенным.