Часть 68
***
Прошло две недели...
Чую, да и босса не могло не беспокоить поведение Дазая: порой тот вёл себя не совсем адекватно. Он жестоко пытал и убивал не только пленных, но и своих. Если ему не понравилось, как кто-то из мафиози посмотрел на него, он мог пустить тому пулю в лоб, либо же избивал и истязал до полусмерти. Дазая и прежде боялись в организации, а теперь и подавно. Мафиози старались без крайней необходимости не попадаться ему на глаза, всеми силами избегая с ним встречи, так как никто не знал, уйдёт ли живым после этого.
Их отношения с Чуей не наладились. Эсперы постоянно скандалили и дрались. Дазай вымещал на Накахаре своё раздражение и злость, хотя Чуя пытался не вступать с ним в конфликты и, по-возможности, общаться спокойно, но всё было безуспешно. Накахара ещё продолжал на что-то рассчитывать, хотя с каждым днём надежда на то, что они с Дазаем помирятся, становилась всё призрачнее. Как-то Огай вызвал к себе Чую и попытался выспросить у него о том, что происходит с Осаму.
— Я не знаю, босс, — соврал Накахара. — Меня тоже беспокоит его поведение.
— А ты не врёшь? — спросил Огай.
— В смысле?
— Дазай, случайно, не подсел на наркотики?
— Нет, босс, — заверил его Чуя. — Я бы о таком знал.
Что же касается Дазая, то он был раздражён и зол на Чую, его всё не покидали мысли о возлюбленном. Осаму безумно скучал. Тоска по нему иногда становилась просто невыносимой, и порой Дазай ловил себя на том, что хочет умереть, так как надежда на возвращение домой угасала с каждым прожитым днём. Хоть кристалл так и не был найден, Дазай всё ещё пытался отыскать способ обратно поменять их с Осаму местами или хотя бы просто увидеть Чую. Он даже подумывал воспользоваться Книгой, для того чтобы возвратиться в тот мир, но ему также не было известно, где она находится. Предполагая, у кого может быть страница, Дазай связался с Анго.
— С чего ты взял, что она у меня? — задал вопрос Сакагучи.
— Если не у тебя, значит, у твоего шефа. Я точно знаю, что у правительства есть страница. Дай её мне, Анго. Это вопрос жизни и смерти. — Осаму умоляюще посмотрел на Сакагучи.
— Чьей жизни и смерти? — спросил тот.
— Моей, — ответил Дазай.
— Что случилось? Почему она тебе так нужна? Что ты хочешь изменить?
— Я не смогу тебе объяснить всего, Анго. Это всё очень сложно. Я просто хочу вернуться назад, — Дазай сделал несколько глотков виски, они сидели с Анго в «Люпине» и пили спиртное.
— Прости, Дазай, — проговорил Анго, — но я не могу тебе дать эту страницу. Шеф Танэда в этом вопросе не пойдёт тебе навстречу, а я не готов совершить преступление, похитив её. Если я это сделаю и правда откроется, меня объявят предателем родины и казнят. Я не могу пойти на такое.
Осаму ничего не ответил. Допив своё виски, он поставил стакан на стойку и, больше не сказав Анго ни слова, покинул бар.
Прошло несколько дней. Осаму принципиально избегал Чую, не желая с ним разговаривать, хотя Накахара несколько раз пытался спокойно с ним поговорить, не оставляя попыток как-то наладить отношения, но всё тщетно. Дазай был в отчаянии и ни на минуту не переставал думать о своём альфе. Из-за постепенно таявшей надежды на то, что он сможет вернуться к нему, Осаму всё сильнее впадал в депрессию.
Часто Дазай стал задавать себе вопросы, из-за которых его руки непроизвольно сжимались в кулаки, а отчаяние поглощало всё больше: «Почему Чуя сам не пришёл? Прошло уже довольно много времени с тех пор, как мы поменялись с Осаму телами. Неужели он не заметил разницы? Не может быть, я не верю. Чуя не мог не заметить. А может быть, он не нашёл кристалл, ведь это я его спрятал? Хотя он лежит в сейфе в кабинете Огая — Чуя не мог не догадаться поискать там. Значит, он всё-таки не понял, что это не я».
Опасаясь сойти с ума, если запрётся в четырёх стенах, Дазай ходил на работу, занимался обычными делами, но по возвращении домой стал регулярно выпивать. Временами его накрывала апатия. В такие периоды у него пропадало всякое желание что-либо делать, даже просто продолжать жить. С Чуей отношения испортились окончательно. Видя Накахару и его попытки помириться с ним, Дазай только сильнее раздражался. Не проходило и дня, чтобы они с Чуей не поругались или не подрались, — даже в юности их отношения были лучше, чем сейчас. Дазай каждый раз срывался на эспера, всячески выказывая ему свою неприязнь, рассчитывая на то, что Чуе всё это надоест и он в конце концов отдаст ему кристалл. Но Накахара был либо слишком упрям, либо действительно любил Дазая настолько, что был готов терпеть всё это и дальше ради призрачной надежды на то, что когда-нибудь Осаму забудет своего альфу и вернётся к нему.
С тех пор, как Дазай очнулся в больнице в своём теле, прошло больше месяца. Его депрессия с каждым днём лишь прогрессировала. После очередного скандала с Чуей и неудачной попытки выпросить у него кристалл, Дазай находился в отвратительном расположении духа. Просидев в офисе до вечера, Осаму отправился домой. Уже находясь там, он позвонил знакомому, у которого раньше покупал наркотики, и попросил его привезти ему дозу.
Дазай снова решил принять наркотик, хотя когда-то дал самому себе слово, что не вернётся к этому. Почему он пошёл на этот шаг? Потому что больше ни на что не надеялся, без возлюбленного его жизнь утратила всякий смысл и краски. Он помнил, что в таком состоянии мог забыться и становился совершенно безразличным ко всему, поэтому, сидя на кухне, Осаму вколол себе в вену наркотик. Распустив жгут, он отбросил его на пол, за ним последовал и шприц. После этого Дазай откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, кайфуя.
На следующий день, как ни странно, он отправился на работу. Позже к нему зашёл Чуя, который говорил что-то о задании от босса, но Осаму было хреново, ехать ему никуда не хотелось, и он сказал Чуе, что тот и сам прекрасно справится. Накахара начал возмущаться, что Дазай забивает на работу и приказы босса, хотя задание действительно было простым и Чуя бы без труда выполнил его в одиночку, к тому же Мори ничего не говорил об участии в нём Двойного Чёрного. Но Накахара хотел привлечь к этому делу напарника в надежде на то, что совместная работа напомнит Дазаю о прошлом, повлияет на их настоящее и, возможно, они всё-таки помирятся или хотя бы найдут общий язык. Однако Дазай не желал с ним ехать, и они снова поссорились. Осаму в очередной раз сорвался, накричав на напарника, а Чуя, не сдержавшись, врезал ему, сказав, что тот эгоист и ему всегда было плевать на всех, кроме себя.
После ухода Накахары Осаму созвонился с барыгой и приобрёл у него несколько доз, вколов одну из них прямо в своём кабинете. Вечером, приехав домой, он снова принял наркотик.
Утром Дазай прогулял работу, ему позвонил босс, но он не стал брать трубку. Позже к нему приехал Акутагава. Осаму впустил Рюноске, но попросил прикрыть перед боссом и сказать, что его не было дома. Акутагава согласился, но, заметив странный блеск в глазах наставника и его нервозность, спросил:
— С тобой всё в порядке?
— Да, — не моргнув глазом, соврал тот, хотя это было не так: у него начиналась ломка, и он это знал. Осаму не был удивлён, что ломка началась после приёма всего трёх доз, так как он подсел на героин — наркотик, очень быстро вызывающий привыкание.
— У тебя странный вид.
— Всё нормально. Просто вчера перебрал, и сейчас мне хуёво.
Акутагава кивнул и покинул квартиру Дазая, а тот снова принял наркотик и откинулся на спинку дивана.
Ближе к ночи Осаму сам решил съездить к Чуе, незадолго до этого употребив новую дозу. Когда Накахара увидел Дазая, он не сразу понял, что тот находится под кайфом. Осаму прошёл в квартиру, сказав, что хочет поговорить. Они переместились в гостиную, сели на диван, и Чуя спросил:
— Чего ты хочешь?
— У меня есть к тебе предложение, — произнёс Осаму, глядя в голубые глаза эспера.
— Какое предложение? — поинтересовался Чуя.
— Давай заключим сделку.
— Какую сделку?
Внезапно Осаму обвил шею Чуи руками и впился в его губы поцелуем. Не ожидавший такого порыва, Накахара был, мягко говоря, шокирован поведением Дазая, но он всё ещё его любил и не мог перестать думать о нём. От этого поцелуя у Чуи голова пошла кругом, а сердце учащённо забилось.
«Неужели Дазай одумался и пришёл в себя?» — пронеслась мысль в его голове.
Осаму принялся срывать с Чуи одежду, а когда Накахара освободил от неё и его, тот потянул Чую на себя, тихо прошептав:
— Чуя, я знаю, что ты хочешь меня, что всё ещё любишь. Трахни меня, ты же всегда этого хотел?
Накахара слегка отстранился от Осаму, с подозрением глядя на него, и сказал:
— Хотел, но мне кажется, что ты чего-то не договариваешь.
— Я готов переспать с тобой, быть снизу, но за это ты отдашь мне кристалл.
— Что? — Накахара хоть и ожидал какого-то подвоха, всё же был ошеломлён предложением Осаму. — Ты предлагаешь мне дать тебе кристалл, чтобы ты спокойно мог свалить к своему любовнику, и даже готов за это лечь под меня? Ты просто... — Чуя не мог найти подходящих слов, чтобы охарактеризовать Дазая. В ярости он сжал кулаки, а затем тихо добавил: — Ничтожество.
— Называй как пожелаешь, мне плевать. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? Я сделаю всё, только дай мне кристалл.
— Правда? Сделаешь всё? Я хочу, чтобы ты снова меня полюбил, как раньше. Ты можешь гарантировать, что сделаешь это и будешь со мной по своей воле?
— Да, — закивал Осаму, и только сейчас Чуя заметил подозрительный блеск в его глазах и расширенные зрачки. — Я готов гарантировать тебе это.
— Боже, да ты обдолбался вусмерть! — вскричал Накахара, подрываясь с дивана и натягивая на себя одежду. — Чёртов лживый наркоман! Ненавижу тебя!
— Тогда отпусти меня.
— Проваливай, — прошипел Чуя, но Осаму сдаваться не собирался. Он схватил Чую за руку, умоляюще глядя в его глаза.
— Дай мне увидеться с ним. Всего один раз, и потом я буду с тобой, сколько ты захочешь.
— Ты отвратителен! — выкрикнул Чуя, отталкивая от себя Дазая. — Лживая тварь! Думаешь меня провести подобным образом? Убирайся! Не хочу тебя видеть.
Осаму молча оделся и покинул квартиру Чуи. Он отправился домой и вновь принял наркотик, хотя для одного дня это был уже перебор. Умри он от передозировки — Дазаю плевать, а точнее, он на это и рассчитывал. Однако утром Осаму всё же открыл глаза. На работу он забил, впрочем, как и в последующие несколько дней, продолжая игнорировать телефонные звонки. Чуя ощущал смутную тревогу и решил заехать к нему домой, чтобы удостовериться в том, что с Осаму всё в порядке.
Когда Чуя пришёл к нему, то понял, что Дазай в неадекватном состоянии. Он что-то кричал, вновь обвиняя во всём Накахару, даже ударил его. Чуя не смог избежать того удара, но потом он и сам стукнул Осаму так, что тот повалился на пол. Дазай, приняв сидячие положение, лишь вытер кровь из разбитого носа.
— Ты что, снова подсел на эту дрянь?! — вскричал Чуя, отталкивая Дазая, когда тот поднялся на ноги. Осаму влип в стену, ударившись о неё головой.
— Да! — выкрикнул Осаму. — А знаешь почему? Потому что меня тошнит от этого мира и от тебя, я ненавижу здесь всё!
Неожиданно Дазай нанёс Чуе сокрушительный удар, от которого тот не удержался на ногах. Но Накахара в долгу не остался. Он сделал Осаму подсечку, и тот тоже упал. Они, совсем как когда-то в юности, катались по полу, нанося друг другу удары, не испытывая жалости и стараясь причинить как можно больше боли противнику. Только на этот раз закончилось всё иначе.
Когда они оба устали, то просто сели на пол, пытаясь отдышаться и сверля друг друга ненавидящими взглядами.
— А ты изменился, — тихо проговорил Чуя. — Стал таким же, каким был в пятнадцать. Нет, даже гораздо хуже. Теперь ты ещё и обдолбанный наркоман.
— Уходи, — произнёс Дазай, и Чуя без возражений выполнил просьбу, не желая в этот момент видеть его.
Громко хлопнув дверью, Чуя покинул квартиру бывшего любовника, а тот взял в руки телефон и набрал номер. Когда на том конце ответили, Осаму произнёс в трубку:
— У тебя есть товар?
— Да, — ответили на той стороне.
— Мне нужна двойная, — проговорил Осаму и сбросил вызов.
***
Выйдя из подъезда, Чуя решил отправиться в бар, где довольно сильно напился, размышляя обо всём произошедшем. Накахара устал от всего этого и, наконец, окончательно понял, что этот Дазай для него потерян навсегда и пытаться удерживать его рядом с собой бессмысленно. Да, от осознания этого на душе было тоскливо, а сердце сжималось от боли, но какой у него оставался выбор? В последнее время Чуя несколько раз ловил себя на мысли, что уже не рад его возвращению. Иногда он скучал по тем временам, когда был с его двойником и не знал правды.
— Счастье в неведении, — с тоской в голосе вслух проговорил Накахара. — Может, действительно отдать ему кристалл? — добавил он, опрокидывая в себя очередную порцию алкоголя. — Пусть проваливает. Не могу я так больше!
Чуя поставил бокал на стол и обхватил голову руками, снова заговорив сам с собой:
— Я понимаю, что не могу тебя удержать, Дазай. Ты больше не любишь меня, но что же мне делать? Я не могу тебя разлюбить.
Чуя взял в руки телефон и набрал номер Осаму, решив сказать ему о своём решении по поводу кристалла, но Дазай не брал трубку. Чую это не на шутку встревожило, и хотя Осаму мог не отвечать на его звонки просто потому, что не хотел с ним разговаривать, Накахара не находил себе места от беспокойства всё время, пока пытался дозвониться до него. Он несколько раз порывался поехать к Дазаю, но тут же садился на своё место, успокаивая себя тем, что напарник на него зол, потому и не отвечает ему.
Примерно через час, расплатившись за спиртное, Чуя покинул бар и отправился обратно к Дазаю.
Накахара звонил и тарабанил в дверь уже минут десять, но ему никто не открывал. Вынеся её гравитацией, Чуя влетел в квартиру и сразу увидел Дазая, который лежал на диване в гостиной. Его левая рука свисала вниз, а на полу валялась резиновая трубка и пустой шприц.
Накахара бросился к Осаму, хватая его за руку, пытаясь прощупать пульс, но не находил его. Рука Дазая была холодной.
— Чёртов идиот! — в отчаянии выкрикнул Чуя, падая на колени рядом с диваном и утыкаясь лицом в грудь Осаму, не в силах сдержать слёзы. — Придурок! — Чуя в ярости стукнул его кулаком в грудь, понимая, что сердце возлюбленного остановилось давно и он уже ничего не может сделать, ведь тело было остывшим.
Не желая верить в происходящее, Чуя встряхнул Осаму за плечи, затем снова упал на его грудь, обнимая и поглаживая, шепча:
— Не может быть... Это какой-то дурной сон. Ты не мог умереть, придурок! Как же мне теперь жить без тебя? — не сдерживая эмоций, Чуя уже просто рыдал на груди мёртвого любовника.
Прошло несколько часов, а он всё так же сжимал его в объятиях, и слезы по-прежнему катились из его глаз.
— Прости, — прошептал Чуя, проводя пальцами по холодной щеке, глядя на него глазами, полными слёз. — Это я виноват. Если бы я отдал тебе этот проклятый кристалл, ты был бы сейчас жив.
Накахара снова свалился на грудь Дазая. Его плечи сотрясались от рыданий, а сердце разрывалось от боли и чувства вины, ведь он понимал, что потерял возлюбленного навсегда. Осаму никогда больше не откроет своих бездонных карих глаз, никогда не обнимет его, не улыбнётся и даже не наорёт. Никогда не скажет, что любит или ненавидит, и вообще никогда не произнесёт больше ни слова. Чуя просто никогда не увидит его живым. В бессильной ярости Накахара сжал кулаки, продолжая в мыслях ругать самого себя и не представляя, что ему делать, как жить теперь дальше. Он понимал, что нужно кому-то позвонить и сообщить о произошедшем, однако сил на это попросту не было. Слёзы потоком лились из глаз и в какой-то момент Чуя просто отрешился от реальности, закрыв глаза и оглаживая холодную руку Осаму.
Завибрировал телефон Дазая, и это привело Чую в чувства. Звонил босс, и Накахара ответил на звонок.
— Дазай, что опять случилось? Почему ты не на работе? — послышался раздражённый голос из трубки. Чуя только сейчас заметил, что на улице уже светло и часы на мобильном показывали десять часов утра.
— Это не Дазай, — потухшим голосом ответил Чуя. — Его больше нет.
— Что?
— Похоже, передозировка наркотиков, Мори-сан. Пришлите кого-нибудь за телом, — сказав это, Чуя прервал звонок и швырнул телефон в стену, будто пытаясь отыграться на нём. Тот разлетелся на кусочки, так как эспер неосознанно применил гравитацию, при этом пострадал не только мобильник, но и сама стена: она покрылась глубокими трещинами. А в следующий момент Чуя будто с катушек слетел. Вскочив на ноги, он со злостью толкнул книжный шкаф, тот засветился красным и упал на пол, превратившись в груду обломков, погребая под ними книги. Но Накахаре этого было мало — он принялся крушить мебель в квартире Дазая, ломая и уничтожая всё, что попадалось ему под руку, в том числе и стены, истерически крича:
— Зачем, идиот?! Зачем ты это сделал?! Ненавижу! Скотина! Урод! Придурок!
В какой-то момент Чуя просто выдохся и медленно осел на пол рядом с диваном, обхватив голову руками и уткнувшись лбом в свои колени. Слёзы снова потоком хлынули из его глаз.
— Зачем? — уже шептал Накахара, будто мантру повторяя это слово: — Зачем, зачем, зачем...
Когда Мори вместе с четырьмя мафиози вошли в квартиру Дазая, то были шокированы погромом, устроенным Чуей. К тому времени Накахара вновь лежал на груди Дазая, обнимая его, не желая отпускать мёртвое тело. Подчинённые Огая пытались оттащить от Осаму Чую, но куда уж им? Они были отброшены гравитацией, и Мори пришлось вколоть Накахаре лошадиную дозу успокоительного.