Часть 32
Направляясь к своей машине, Дазай раздумывал над ситуацией, а ещё над тем, что Чуя ему что-то не договаривал. Он с явной неохотой говорил о Достоевском, не желая вдаваться в подробности. Но Осаму решил, что непременно вытащит из него информацию.
Подъезжая к дому Чуи, Дазай оставил машину за два квартала и дальше пошёл пешком. По пути ему показалось, что за ним кто-то следит, поэтому Осаму, не доходя до места, зашёл в один из глухих проулков и спрятался за каким-то домом, ожидая, что преследователь как-то проявит себя, но он так и не появился, и Дазай продолжил свой путь. Возле дома его уже ожидал Накахара, и вскоре эсперы поднялись к Чуе в квартиру.
— Привет, Осаму, — поздоровался Верлен, когда Чуя с Дазаем вошли внутрь.
— Здравствуй, — ответил он на приветствие, с любопытством разглядывая симпатичного светловолосого альфу, который был выше Чуи сантиметров на пять.
— Верлен, — проговорил Накахара, снимая в коридоре обувь и плащ, а также помогая раздеться Дазаю, — нам нужно поговорить с тобой. Пошлите все на кухню.
Верлен кивнул и первым прошёл в комнату. Нажав кнопку на электрочайнике, Поль извлёк из шкафа три чашки, бросив в каждую по пакетику чая, и засыпал сахар. Вскоре чайник, закипев, отключился, и Верлен залил кружки кипятком.
— Так о чём вы хотели поговорить? — спросил Поль, присаживаясь на стул и отпивая из чашки несколько глотков.
— О том, что мы с тобой обсуждали не раз, — ответил Накахара. — О чём я забыл. Осаму, как выяснилось, тоже потерял память, но с ним всё гораздо хуже: у него полная амнезия. Придя в себя после аварии, он даже не мог вспомнить своего имени, насколько я понял. — Чуя взглянул на Осаму и на всякий случай спросил: — Это так?
— Верно, — Осаму кивнул, взяв в руку чашку и делая из неё несколько глотков чая.
— Ну хорошо, я расскажу всё, что мне известно. Пожалуй, стоит начать с самого начала.
Верлен отхлебнул чай из своей чашки и, поставив её на стол, начал рассказ:
— Чуя, как и я, когда-то был лабораторным экспериментом, над которым учёные ставили опыты. В него поместили существо не из нашего мира, они называли его Арахабаки. Именно эта сущность и даёт Чуе Силу. Я был заслан правительством другого государства в эту лабораторию вместе с Артюром Рэмбо в качестве шпиона, с целью похитить совершенное оружие, то есть Чую. Но за время пребывания в том месте я очень привязался к нему, ведь его судьба была так похожа на мою, да и способность тоже. Я считал Чую своим братом: я тогда думал, что мы оба были созданы в лаборатории искусственно и что в нас помещён код из 2383 строк вместо души.
— Интересно, — буркнул Осаму, а Верлен продолжил:
— Как говорил ранее, я привязался к Чуе и полюбил его всем сердцем, поэтому я его похитил из лаборатории, но не для того, чтобы передать своим работодателям. Я хотел дать ему то, чего не было у меня, — семью и любовь. В тот день что-то пошло не так и Арахабаки вырвался на свободу, устроив взрыв и образовав «Чашу». Нам с Рэмбо удалось выжить, мы всё же забрали Чую и увезли во Францию. У нас с Артюром были отношения в то время, и он предал ради нашей любви страну, на которую работал, так же как и я. — Верлен сделал паузу, отпивая чай из своей чашки, затем продолжил: — Мы уехали во Францию, а когда Чуе было четырнадцать, я бросил Рембо и вернулся в Йокогаму. Так как я опасался, что Арахабаки снова может вырваться наружу и убить этим моего брата, в лаборатории Чуе прописали фразу для активации сингулярности. Мы не долго прожили в Йокогаме: вскоре меня похитил Рембо и для этой цели его нанял босс Портовой Мафии, Мори Огай, — произнёс Верлен.
— Ты не говорил мне об этом. — Чуя сделал глоток из чашки и посмотрел Полю в глаза, а тот объяснил:
— Да, так сказал Осаму, когда вы меня освободили. Насколько я понял, Рембо подробно описал человека, нанявшего его для этой цели. Я не мог противостоять ему: гравитация была бесполезна против его подпространственной способности, поэтому одному Рембо было под силу провернуть это дело. Но я не собирался сдаваться, не хотел оставаться с ним, хотя он пытался стереть мою память, использовав эспера. А однажды, когда мы с ним сражались, он случайно убил меня, правда, потом говорил, что не желал этого.
Осаму удивлённо приподнял левую бровь, глядя на Поля.
— Рембо мог воскрешать мёртвых и делать их своими подконтрольными существами, что он и сотворил со мной. Когда вы с Чуей убили его, Артюр успел передать свою жизненную силу мне, и я получил второй шанс.
— Зачем он это сделал? — задал вопрос Осаму.
— Наверное, Рембо любил меня как-то по-своему. Воскресить себя он не мог, поэтому отдал энергию мне. Ты кое-что рассказал в тот день, Осаму, — произнёс Верлен, глядя в карие глаза. — Говорил, что пришёл сюда из другого мира, где нет альф и омег, но ты боялся сказать об этом Чуе, считая, что он не поверит.
— Вот как? — удивлению Дазая не было предела, да и Чуя смотрел на брата в полном шоке. Хотя его эта информация шокировала меньше, ведь он уже слышал от Достоевского о других мирах сегодня. — Но я ведь омега. Как можно было прийти из мира, где таких, как я, нет? Ты уверен в этом?
— Насколько я понял, в наш мир не была перемещена твоя физическая оболочка, а лишь душа, которая вселилась в это тело.
— И ты мне поверил?
— Да, в тот день я не усомнился в твоих словах. К тому же ты вёл себя так, будто мы хорошо знакомы. Наверное, ты знал меня в своём мире, но я не стал расспрашивать. Ещё ты сказал, что Чуя не был создан в лаборатории, а похищен из семьи. Ты говорил, что Огай из твоего мира выяснил, что Чуя получил рану в школе на руке от простого карандаша и частичка грифеля до сих пор находится у него под кожей. Позже ты рассказал Чуе о том, что пришёл из иного мира, а я высказал своё мнение о том, что верю тебе, и рассказал брату о грифеле, — Верлен взглянул на Чую. — Потом ты провёл исследование частички под кожей, и оказалось, что это действительно грифель от простого карандаша. Так что сомнений нет: ты действительно был похищен из семьи, Чуя, а Осаму и правда пришёл сюда из другого мира, иначе откуда он взял эту информацию?
— О грифеле ты мне тоже не рассказывал, — произнёс Чуя.
— Да, ведь пришлось бы снова говорить об Осаму, но ты не помнил его, и мне сложно было тебе всё объяснить, — Верлен пожал плечами. — У вас были отношения. Как-то ты сказал, что любишь его, а он тебя. Но потом, как я понял, вы расстались. Не знаю, что между вами произошло.
— А я знаю, — тихо сказал Дазай. — Мы просто забыли друг друга. И я подозреваю, что к этому приложил руку Мори: ну не может быть таких совпадений. Верлен, Огай ведь не знает, что ты в Йокогаме?
— Нет, насколько мне известно. В тот день, когда вы с Чуей освободили меня, ты заподозрил, что это ваш босс нанял Рембо, чтобы он меня похитил, для того чтобы заполучить Чую. Ты хотел удостовериться в этом, сказав, чтобы Чуя попросил Огая принять меня в организацию и понаблюдать за его реакцией, но позже передумал. Ты говорил Чуе, что босс ни в коем случае не должен узнать обо мне.
— Я опасался за Чую?
— Да. Ты считал, что босс Портовой Мафии может найти ему замену в моём лице. Хотя принудить меня работать на кого-то против воли, как я считаю, невозможно. Но всё это время я старался нигде не отсвечивать, сижу практически безвылазно дома, выхожу редко и только когда стемнеет.
— Понятно. Спасибо, Верлен, — поблагодарил эспера Дазай. — Ты многое прояснил для меня. И я по-прежнему считаю, что Огай о тебе знать не должен.
Верлен кивнул и оставил эсперов одних на кухне.
— И что ты обо всём этом думаешь? — спросил Чуя.
— Я же говорил, что подозреваю, что тут не обошлось без Мори.
— Да, но как он это сделал? Использовал эспера? Но ведь на тебя не действуют способности — я тоже кое-что выяснил о твоём даре.
— Я не имею ни малейшего представления, как он мог это сделать. Но хочу выяснить. — Неожиданно Осаму резко сменил тему разговора: — Чуя, расскажи мне о том, как тебе удалось договориться с Фёдором. Чего он от тебя потребовал?
— Да ничего. Просто пообещал, что не скажет и вмешиваться не будет в наши мутки, — Чуя усмехнулся.
— Вот как? — Осаму с недоверием посмотрел на него. — Не ври мне. Фёдор не из тех, кто оказывает кому-то услуги просто так. И я уверен, что он появился там не случайно в нужный момент.
— Откуда тебе знать? Ты же не помнишь его.
— Иногда, для того чтобы понять, что за человек стоит передо мной, мне достаточно посмотреть ему в глаза. Фёдор не внушает доверия, и он не так прост, как хочет казаться: сам себе на уме и преследует какие-то лишь ему одному известные цели. Не нравится он мне. Да, я думаю, что ты и сам не хуже знаешь, кто он такой, ведь ты давно с ним знаком.
— Да, ты прав. Фёдор действительно довольно тёмная лошадка и преследует свои цели. Может ты и должен знать правду, — задумчиво произнёс Чуя.
— Так расскажи мне.
— Он хочет, чтобы я добыл ему какой-то могущественный артефакт, который называется «Око Аматэрасу». Я понятия не имею, что это такое и какова его Сила. Но Достоевский сказал, что он находится не в нашем мире.
— Ого! Так другие миры действительно существуют. Интересно, что это за артефакт? Нужно поискать информацию о нём в интернете. Чуя, как бы там ни было, Фёдор не должен его получить.
— Если я откажусь, Достоевский сдаст нас Огаю.
— А я не говорю, что ты должен отказаться. Напротив, этот артефакт необходимо добыть, ведь Фёдор может найти кого-то другого, чтобы ему его принесли. Но отдавать реликвию Достоевскому нельзя. Когда он хочет это сделать?
— Через два дня я должен дать ответ, но когда он собирается меня туда отправить, я не знаю. Он говорил, что ему нужно время на подготовку.
— Он использует для этого эспера?
— Я не знаю.
— Когда дашь ему ответ, спроси.
— Хорошо. — Чуя накрыл руку Осаму своей ладонью. — Огая сегодня не будет до вечера, может проведём это время вместе?
— Ты правда этого хочешь? Ведь ты не был настроен на что-то подобное совсем недавно.
— Я не знаю, как это объяснить, — Чуя провёл пальцами по руке Дазая, неотрывно глядя в карие омуты. — Но там в кабинете, когда мы были с тобой вдвоём, я понял, что меня безумно тянет к тебе, и я не могу с собой бороться. Даже потеря памяти не смогла убить эти чувства. Наверное, мы действительно очень любили друг друга.
— Да, верно, — задумчиво проговорил Осаму. — И это лишний раз подтверждает, что не обошлось без вмешательства сверхъестественных сил в этом деле. Ведь если бы это произошло по воле случая, мы вряд ли бы испытывали эти чувства друг к другу, притом, что ты не помнишь меня, а я тебя.
— Почему?
— Потому что нельзя заставить кого-то полюбить себя или разлюбить другого человека при помощи способности эспера или каких-то иных Сил. Это не сработает.
— Откуда ты знаешь?
— Понятия не имею. Просто знаю, что это так. Как бы объяснить... Это как когда человек, теряя память, не забывает родной язык, простые вещи, понятия добра и зла, своих навыков.
— Никогда не задумывался об этом.
— Что ж, поехали в отель, но мне ещё нужно будет потом забрать тигра.
— Чего ты с ним возишься?
— Ацуши нужен Гильдии, а значит, нельзя его ей отдавать. Пока не одолеем организацию, придётся за ним присматривать.
Чуя поднялся со стула и прошёл в коридор, чтобы одеться, Дазай последовал его примеру.
Приехав в отель эсперы немного выпили, затем снова оказались в постели, а через несколько часов по отдельности вернулись в порт, договорившись встретиться в этом же отеле завтра. Дазай забрал из своего кабинета Ацуши и поехал с ним домой, Огай к тому времени ещё не вернулся со встречи. А вечером босс приехал домой.
После ужина, во время которого Осаму выпил ещё несколько стаканов виски, Мори потребовал от него исполнения супружеских обязанностей, но Дазаю была отвратительна сама мысль об этом. Вспоминая прекрасный секс с Чуей, он просто не мог осквернить эти воспоминания, отдавшись ненавистному мужу. Поэтому он сделал вид, что ему плохо от выпитого алкоголя, и самым бессовестным образом уснул. А утром ему действительно стало плохо, и он снова провёл некоторое время в обнимку с унитазом.
— Тебе нужно пройти обследование. Необходимо выяснить, что с тобой не так. Возможно, у тебя гастрит, — произнёс босс, заметив, что Осаму опять рвёт. — И вообще, прекращай пить, если тебе от этого плохо. — Огай положил руку на голову Дазая и начал её поглаживать, решив проявить странную нежность к мужу. — Мне смотреть на тебя жалко. Иди приляг.
Осаму возражать не стал и вскоре уже лежал в постели, а потом его сморил сон. Проснувшись после обеда, эспер ощущал себя лучше и решил позвонить Чуе. Когда тот ответил, Осаму сказал:
— Я сегодня хреново себя чувствовал с утра, поэтому не поехал на работу. Не могу оставлять тигра без присмотра, поэтому в отель не приеду.
— Понятно, — коротко ответил Накахара, и Дазай услышал нотки разочарования в его голосе.
— Чу-уя, а приезжай ко мне, — неожиданно произнёс он.
— Что? — казалось, Чуя был шокирован предложением Дазая. — Ты с ума сошёл? А если босс вернётся?
— Не вернётся до вечера. А камеры я отключу, они тебя не зафиксируют.
— А как же твой тигр? Ты уверен, что он не сдаст нас Огаю?
— Уверен.
— Ладно, скоро буду, — пообещал Чуя и сбросил вызов.
Минут через сорок Накахара уже звонил в дверь Осаму. Открыв ему, Дазай спросил:
— Ты на машине?
— Оставил её за несколько кварталов отсюда. — Чуя прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, и тут же набросился на Дазая с поцелуями. — Ты сумасшедший, — шептал он Осаму, расстёгивая его рубашку.
— Ты тоже, — ответил Дазай, с трудом отстраняясь от Чуи. — Пошли в спальню.
Накахара кивнул, снимая туфли, а Осаму убрал их в обувницу, прикрыв дверцы шкафчика.
Поднявшись на второй этаж, удерживая Чую за руку, Дазай увлёк его в одну из спален, где оба снова принялись страстно целоваться, срывая друг с друга одежду. Через пару минут они оказались в постели. Чуя поставил Осаму в коленно-локтевую позу и, воспользовавшись смазкой, которую тот ему передал (хотя в её использовании особой необходимости не было, так как омега и так уже весь потёк), вошёл в него одним толчком; жадно целуя плечи и шею любовника, временами прикусывая кожу и с трудом удержавшись от соблазна, чтобы не оставить на теле омеги свою метку, Чуя принялся резко вбиваться в податливое, разгорячённое тело Осаму, который постанывал и вскрикивал от каждого толчка, интенсивно подмахивая задницей альфе, всё резче насаживаясь на член, принимая его в себе без остатка.
Сжав правой рукой плечо Дазая, а левой его бедро, Чуя всё быстрее вдалбливался внутрь омеги, проникая в него всё резче и глубже, сам не в силах сдерживать стонов, ощущая, что с каждым толчком приближается к пику наслаждения, также доводя партнёра почти до безумия. Тот уже даже не стонал, а поскуливал, умоляя альфу ускориться ещё сильнее. И Чуя ускорился, толкаясь в любовника всё быстрее, грубо и резко проникая внутрь с пошлыми хлюпающими звуками. Накахара почувствовал, как задрожало тело Дазая, а затем он прогнулся в спине, с громкими стонами двигая бёдрами навстречу его толчкам, и с криками излился на простынь, сильно сжимая внутри его член. Вскрикнув, альфа больно сдавил пальцами плечо Осаму, резко двигая любовника на себя, изливаясь внутрь, тут же проталкивая в него узел; Дазай тоже вскрикнул, испытывая второй оргазм и снова сокращаясь вокруг члена партнёра, отчего тот также испытал следующий оргазм, со стонами кончив в него. После ещё двух извержений семени у альфы и стольких же оргазмов у омеги, узел начал спадать, и Чуя смог выйти из любовника, обессиленно падая сверху на вспотевшее, разгорячённое тело, подминая его под себя.
— Ты сводишь меня с ума, — минуту спустя прошептал Накахара, целуя Дазая в плечо. — Ты хоть в курсе, что ненормальный? Мы с тобой в доме босса трахаемся в вашей супружеской постели... Вы ведь в этой комнате спите?
Осаму кивнул.
— Наверное, мы оба сумасшедшие, — прошептал он, выползая из-под альфы, ложась на бок и обнимая его, неотрывно глядя в глаза цвета горного василька. — Совсем потеряли голову от страсти.
— Осаму, — прошептал Чуя, — бросай Огая. Я хочу, чтобы ты был только моим. Не желаю делить тебя с ним.
— Правда? Ты уверен, что хочешь этого?
— Да.
— И что ты предлагаешь? Уйти от Огая к тебе?
— Ну, а к кому ещё?
— Ты ведь совсем не помнишь меня, а значит, не можешь быть уверен в своих чувствах. Что, если ты потом передумаешь?
— Я хочу быть с тобой. Неважно, помню я тебя или нет. Ты сводишь с ума, меня тянет к тебе с невероятной силой. После того, как мы переспали впервые, не могу перестать думать о тебе, считаю каждую минуту до встречи. Это какое-то безумие, знаю, но я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного и не говорил таких слов. Но тебе готов сказать, и ни о чём не жалею, — Чуя был искренен в своих словах; несмотря на то, что не помнил Дазая, он был уверен в своих чувствах, хотя ему самому это казалось каким-то безумием. Рядом с ним он совершенно терял голову, а вчера после секса в кабинете и вовсе крышу снесло. И если до этого происходящее казалось ему странным и пугало, к тому же Чуя считал Дазая предателем, то вчера ситуация прояснилась, и он полностью отдался на волю чувствам, решив не заморачиваться вопросами: «зачем?» и «почему?». Накахара действительно постоянно думал о Дазае, считал минуты до встречи, а когда он позвонил и сказал, что не приедет в отель, Чуя почувствовал разочарование и на душе стало паршиво. Но потом Дазай позвал его к себе, и он с радостью принял приглашение, не думая о последствиях. Бросив все дела и не сказав никому ни слова, Накахара помчался к любовнику, и ему было плевать, даже если весь мир сгорит вокруг и обратится пеплом.
— Я тоже хочу быть с тобой и постоянно думаю о тебе. Но я не могу сейчас уйти.
— Почему?
— Нужно выяснить, что с нами произошло, почему мы забыли друг друга, что именно он сделал. Я планирую устроить обыск в доме, а может, и в его кабинете, если удастся проникнуть туда незаметно. Что-то должно быть, я это чувствую. Ответ где-то рядом. К тому же прежде нужно разобраться с Гильдией. Если я уйду сейчас от Огая, это не поспособствует устранению проблемы, а только помешает. Да и Мори может снова что-то предпринять, чтобы разлучить нас.
— Ты, наверное, прав, — задумчиво проговорил Чуя. — Но мысли о том, что ты лежишь с ним в постели и он тебя трахает, сводят меня с ума. Я готов придушить его только за одно это.
— Не волнуйся, я не стану с ним больше спать, найду способ, как избежать выполнения супружеских обязанностей. Я ведь тоже не хочу этого, но нужно совсем немного потерпеть.
Осаму потянулся губами к устам Чуи, и они снова слились в поцелуе. На этот раз поцелуй был нежным и чувственным, а когда он закончился, Накахара перевернул Дазая на спину и принялся целовать его тело, что в конечном итоге привело к сильнейшему возбуждению обоих партнёров, и они вновь занялись сексом.
Позже, лёжа в постели, любовники снова целовали и ласкали друг друга, а потом Осаму настороженно сел на кровати.
— Что случилось? — спросил Чуя.
— Машина подъехала. Кажется, это Огай.