Часть 22
***
Прошло восемь дней...
Чуя каждый день навещал Дазая в больнице, иногда оставался с ним на ночь; Осаму совсем поправился, и Накахара забрал его домой после выписки.
— Ты думал о том, о чём мы с тобой говорили? — спросил Чуя, когда они с Дазаем приехали в квартиру последнего.
— Ты про босса?
— Именно.
— Конечно. Через пять дней у нас с ним состоится развод. Устраним его после этого, чтобы на меня не пала даже тень подозрения. Если он умрёт, пока мы с ним женаты, я становлюсь его наследником, что делает меня главным подозреваемым в убийстве, только вот деньги Огая мне не нужны.
— Я знаю. Что ж, хорошо. После развода, так после развода, — согласился Чуя. — Я сейчас поеду на работу. Жди меня вечером.
Чуя чмокнул Осаму в губы и покинул его квартиру.
Осаму нашёл свой телефон, который остался дома, когда он попал в больницу. Чуя не привозил его ему, так как по мобильному можно было вычислить местонахождение Дазая. Телефон был разряжен, и Осаму поставил его на зарядку. Нужно было связаться с боссом и придумать какую-то байку о том, где он пропадал так долго и почему не появлялся на работе.
В общем-то, Дазай сказал Мори, что ему нужно было обдумать ситуацию, поэтому он исчез из виду.
— Если я ещё не уволен, могу завтра выйти на работу, — сказал Осаму.
— Ты не уволен, — произнёс босс в трубку. — Хотя я не понимаю, почему ты решил всё обдумать именно сейчас.
— Потому что через пять дней у нас развод. И если после того, как он состоится, ты уволишь меня, то мне нужно будет решать, как жить дальше, где искать новую работу, а может и переехать из Йокогамы.
— Ты так уверен, что нас разведут?
— Я в этом не сомневаюсь.
— Что ж, хорошо. Посмотрим. Хотя моё предложение всё ещё в силе. Возвращайся ко мне, ты не пожалеешь, обещаю. Я сделаю для тебя всё что захочешь.
— Почему ты так на этом настаиваешь, Мори? — поинтересовался Осаму. — Я кое-что выяснил о твоих отношениях с мужем. Он ведь не был у тебя единственным, и ты даже не скрывал своих связей — все о них знали. Можно сказать, у тебя целый гарем из омег. Так зачем тебе я? Тем более, что ты знаешь, что я не твой муж.
— Потому что мне нужен именно ты. Лишь встретив тебя, я понял, что такое настоящие чувства.
— Мне жаль, но я к тебе не вернусь. И раз уж я не уволен, тогда до завтра.
— До завтра.
Вечером телефон Осаму зазвонил, взяв трубку, Дазай произнёс:
— Слушаю тебя, рыжик.
— Чего? — послышался возмущённый возглас на той стороне.
— Тебе не нравится такое обращение?
— Не особо. Ладно, я чего звоню? Минут через тридцать буду у тебя. Может купить что-нибудь?
— Да. В холодильнике пусто.
— Так ты что, целый день голодный сидел? Мог бы и в магазин сходить.
— Мне было лень, но я заказал пиццу. Она ещё осталась, если хочешь.
— А с чем пицца хоть?
— С моцареллой.
— Пойдёт, но я всё же что-нибудь куплю ещё. Только что? Роллы будешь?
— Да, с удовольствием, а ещё кани салат с крабами.
— Хорошо.
— Возьми что-нибудь выпить. Можно виски.
— Ладно, — произнёс Чуя и сбросил вызов.
Минут через сорок Чуя уже звонил в дверь Осаму. Хозяин квартиры впустил гостя, после чего оба проследовали на кухню. Дазай поставил на стол разогретую в микроволновке пиццу и достал из подвесного шкафчика два стакана. Чуя принялся разбирать пакеты (их оказалось два), извлекая из них и кладя на стол роллы, кани салат, мясо, овощи, фрукты и бутылку дорогого виски.
Оставив на столе роллы, салат и часть фруктов, Дазай убрал все остальные продукты в холодильник. Чуя откупорил бутылку виски и разлил коричневую жидкость по стаканам, после чего Осаму бросил в них по шарику льда.
Взяв в руку свой, Дазай подошёл к Чуе сзади и, убрав волосы в сторону с его шеи, оставил на ней поцелуй, прошептав:
— Я скучал.
— Мы же виделись с тобой каждый день, пока ты лежал в больнице, — проговорил Накахара, повернув голову к Осаму и встретившись взглядом с карими омутами.
Дазай провёл рукой по плечу эспера.
— Это ведь не то, понимаешь? В больнице мы были у всех на глазах и только сейчас остались наедине.
Дазай сделал глоток виски и поцеловал Чую в губы, оставляя на них терпкий привкус алкоголя. Накахара зарылся пальцами в волосы Дазая, прижимая его голову к себе ближе и отвечая на поцелуй.
— Я люблю тебя, — прошептал Осаму, отстраняясь от Чуи примерно через минуту и усаживаясь к нему на колени.
— Наверное, я тоже тебя люблю, — ответил Чуя, приобнимая одной рукой Осаму за талию, а второй взял свой стакан и сделал из него глоток. — Но, если ещё раз мне изменишь, я тебя убью.
— О? Ты правда способен это сделать?
— Хочешь проверить? — спросил Чуя, поставив стакан на стол и прижав Осаму к стене.
— Конечно нет, Чуя. Я не собираюсь этого проверять, потому что не собираюсь никогда тебе изменять.
Дазай склонился к губам Накахары и накрыл их своими.
Когда поцелуй закончился, Осаму встал с колен Чуи и присел на стул рядом с ним, взяв в руку палочки и подцепив ими один из роллов, закинул его в рот. Чуя сделал несколько глотков из своего стакана и, поставив его на стол, взял в руку пиццу и откусил кусочек. Мафиози ели молча, не сводя друг с друга глаз. Перекусив, они снова взяли свои стаканы и допили их содержимое. Когда они опустели, Чуя снова их наполнил, а Осаму бросил в каждый по шарику льда.
Открыв окно, Дазай закурил, взяв из пачки, лежавшей на столе одну сигарету, сбивая пепел в пепельницу, стоявшую на подоконнике. Накахара тоже вытащил из пачки одну сигарету и закурил, подойдя к Осаму сзади и приобняв его за плечи. Уткнувшись носом куда-то в шею Дазая, Чуя оставил на ней влажный поцелуй, затем ещё один чуть выше, провёл по ней языком, отчего Осаму застонал, откидывая голову влево, подставляя шею горячим поцелуям.
Чуя затянулся сигаретой и выбросил окурок в окно, разворачивая Осаму к себе лицом, выбрасывая его сигарету и впиваясь в губы любовника страстным поцелуем, проникая в его рот языком и сплетаясь им с языком партнёра, сердце которого учащённо забилось, а дыхание стало сбивчивым. Руки Осаму оглаживали спину альфы, пробравшись под его одежду, а пальцы Чуи зарылись в каштановую шевелюру; его сердцебиение и дыхание тоже заметно участилось, и Дазай почувствовал, как что-то твёрдое упирается в его пах.
— Тебе уже можно? — охрипшим от желания голосом спросил Накахара, глядя в затуманенные пеленой страсти глаза напротив.
— Да, твой знакомый сказал, что если болей нет, то можно.
— Их нет?
— Нет, уже несколько дней.
— Пошли в спальню, но если вдруг сделаю больно, скажи.
— Конечно.
Мафиози переместились в спальню, Чуя стянул с Осаму футболку, в которой он ходил по квартире, и провёл рукой по его груди, целуя сосок и затягивая коричневую бусинку в рот, принялся нежно посасывать, обводя языком по кругу. Пальцы Дазая потянулись к пуговицам на жилете Чуи и меньше чем за минуту расправились с ними, стягивая его вместе с укороченным пиджаком Накахары. Далее они расстегнули рубашку эспера, и она отправилась на пол вслед за жилетом и пиджаком. Оглаживая спину любовника, Осаму потянулся к его губам своими за поцелуем, и он его получил. А затем Дазай оказался на спине на широкой кровати; Чуя придавил его к ней своим телом, мокро целуя и сминая кожу на плечах и спине Дазая, которая была без бинтов, так как в больнице их с него сняли, а наматывать заново не было возможности, да и желания. Зарывшись пальцами в рыжую шевелюру, Осаму страстно отвечал на поцелуй, постанывая в губы Накахары.
Чуя оторвался от манящих уст омеги; почти себя не контролируя, он стянул с него спортивные штаны вместе с трусами, одной рукой обхватив возбуждённый орган Осаму и чувствуя, как чужая рука скользнула в штаны, сжимая его собственный член.
Воспользовавшись лубрикантом, Чуя проник одним пальцем внутрь партнёра и задвигал им, неотрывно глядя в карие омуты, добавляя к первому второй и ускоряя движения, отчего Дазай выгнулся и застонал, подаваясь бёдрами вперёд. Протолкнув в него ещё один палец, Накахара резко двинул рукой, срывая новый стон с губ любовника, когда попал по чувствительной точке; провернув пальцы внутри, Чуя надавил на простату, ощутив мелкую дрожь омеги и услышав его новый стон, которого Дазай не смог сдержать, вновь двинув бёдрами навстречу руке Накахары, насаживаясь на пальцы сильнее. Ускорив движения, Чуя уже доводил ими Осаму почти до безумия. Тот всё резче подавался бёдрами вперёд, бессвязно что-то шепча и моля Накахару о большем.
Пальцы Чуи и то, как он ими двигал внутри Осаму, его феромоны, просто сводили омегу с ума. Тело Дазая подрагивало, а с губ практически непрерывно срывались громкие стоны. В какой-то момент Чуя вытащил из него пальцы, накрывая его губы своими, сразу же углубляя поцелуй и расстёгивая ширинку на своих брюках правой рукой. Высвободив из плена одежды свой возбуждённый орган, Накахара приставил его ко входу и, продолжая целовать Осаму в губы, вошёл в него одним толчком, отчего тот вскрикнул, выгнувшись на постели, ощутив долгожданную заполненность внутри.
— Больно? — прошептал Чуя в губы Осаму, пока не двигаясь в нём.
— Нет, охуенно, — ответил Дазай. — Чуя, двигайся.
— Хорошо, — Накахара оставил на губах Осаму лёгкий поцелуй, подаваясь назад и тут же толкаясь вперёд, проникая на всю длину своего члена.
Осаму вновь выгнулся, застонав и обхватывая ногами Чую за талию, двинув бёдрами ему навстречу. Накахара снова подался назад, затем резко толкнулся вперёд, сам не в силах сдержать стона, ощущая, как охуительно тёплые, упругие стенки сжимают его орган внутри. Обхватив любовника руками за бёдра, Чуя вновь подался назад, снова толкаясь вперёд, двигая партнёра на себя, входя до конца. Постепенно ускоряя движения, всё ещё опасаясь причинить партнёру боль, и при каждом новом толчке поглядывая на него, отслеживая реакцию, Чуя стал входить в него более резко и даже грубо, так как уже практически не мог себя контролировать. Осаму, прикрыв глаза, без страха, что что-то пойдёт не так, всё быстрее двигался навстречу толчкам любовника, обвивая его шею руками и сам впиваясь в губы жадным поцелуем, чувствуя нарастающий жар внизу живота, желая усилить ощущения и приблизить кульминацию.
— Быстрее, — прошептал он, отрываясь от губ Накахары и всё резче насаживаясь на член, с характерными хлюпами и шлепками бёдер о бёдра. — Не бойся причинить мне боль.
Чуя оставил поцелуй на шее партнёра и принялся вбиваться в него с удвоенной силой и скоростью. От этих яростных толчков, Осаму вскрикивал и постанывал, интенсивно двигаясь навстречу любовнику, ощущая, как пламя внизу живота поглощает его полностью, без остатка, а затем разливается по всему телу подобно потокам раскалённой лавы, заставляя кричать, дрожать и выгибаться под Чуей. Дазай сильно сжался вокруг члена несколько раз, ощущая в себе узел альфы и как тот проталкивает его внутрь глубже...
***
Через пять дней состоялся развод Осаму и Мори. Естественно, когда судья спросил Огая о том, согласен ли он на развод с мужем, тот сказал, что нет, но служитель закона ответил, что если одна сторона желает развестись, вторая не имеет права как-то удерживать партнёра, и если нет каких-то других обстоятельств, способных помешать разводу, то он состоится.
— Осаму ждёт от меня ребёнка, — неожиданно заявил Огай. — Поэтому я считаю, что нас с ним не должны разводить, так как сохранение брака соответствует интересам ребёнка.
На эти слова босса Дазай лишь слегка улыбнулся одними уголками губ.
— Это правда? — задал вопрос Осаму судья. — Вы беременны?
— Нет, это ложь, — невозмутимо ответил Дазай. — У нас с Огай-саном давно нет отношений, и я живу отдельно несколько месяцев. Но я предполагал, что он скажет нечто подобное, поэтому заявляю: я вообще не могу иметь детей. Вот справка от врача, которая подтверждает мои слова.
Осаму протянул приставу справку, и тот передал её судье.
— Что ж, — произнёс судья, изучив документ. — Поскольку истец предоставил суду справку, которая подтверждает его слова о том, что детей у него быть не может, из чего следует, что беременность наступить не могла, суд удаляется для принятия решения.
— Подождите, — Огай посмотрел на судью, затем на Осаму. — Этого не может быть. Справка — фальшивка.
— Справка настоящая, — заявил судья и повторил: — Суд удаляется для принятия решения, — после чего стукнул молотком по столу и ушёл.
— Что это значит? — спросил Огай, гневно сверкнув на Осаму глазами. — Как ты раздобыл эту справку?
— Как, как? — губы Дазая искривила самодовольная улыбка. — В больнице взял.
— Кто тебе её дал?
— Мой участковый врач. Ты просчитался, Мори. Я действительно не могу иметь детей. Твой муж ведь делал аборт с твоего согласия, и он не прошёл для него без последствий. Когда я думал, что мог залететь, пошёл в больницу и обследовался, медицинское заключение настоящее, можешь не сомневаться.
На самом деле, Чуя договорился с врачом, чтобы запись о второй беременности Осаму незаметно исчезла из его карточки, а вместо неё появилась другая, о том, что Дазай бесплоден. А так как Чуя являлся альфой и цена вопроса для него не имела значения, врач согласился изменить записи в карточке Осаму, тем более, что последний действительно прошёл обследование, которое подтвердило, что детей он иметь не может.
Через двадцать минут вернулся судья и провозгласил своё решение:
— Иск удовлетворить полностью. Брак между супругами расторгнуть, истцу позволить вернуть свою фамилию, которою он носил до замужества. Решение принято, — судья стукнул молоточком по столу и встал со своего места; за ним поднялись Огай и Дазай и проследовали к выходу.
— Я уволен? — спросил Осаму босса, когда они покинули зал заседаний.
— Нет, — бросил Мори, на что Дазай ответил:
— Что ж, тогда завтра приду на работу, сегодня у меня есть дела.
Босс безразлично кивнул, и они оба направились к выходу из суда. Осаму поехал домой, а Огай в порт.
Прибыв в штаб-квартиру мафии, Мори поднялся на лифте на последний этаж и прошёл в свой кабинет. Взяв в руки телефон, Огай набрал номер.
— Фёдор, зайди ко мне, — произнёс в трубку Мори, а когда тот пришёл, сказал: — Мне нужна Заветная Книга.
— А я-то тут причём? — спросил Достоевский, сделав удивлённое лицо.
— Я знаю, что она у тебя. Мне нужна эта книга или хотя бы одна страница из неё.