Глава 14
Солнечный день, вероятно, один из последних в этом году перед сезоном дождей, заставил выпорхнуть на улицу даже самых заядлых домоседов.
Опустевшие двухэтажные дома, типичные для этого района, грели серые стены, купаясь в теплых лучах, блестели вымытыми окнами и украшались поднявшими головки цветами в подвесных кашпо.
Улицы буквально наводнили жители и гости столицы всех возрастов, сословий и уровней дохода. Грех было упускать такую возможность насладиться последними теплыми днями.
Я легко лавировала между парочками, надеясь затеряться и пропасть из виду нянек, которыми меня вопреки моему желанию наградил Чон Чонгук.
– Я надеюсь на твое благоразумие, – обдавая теплым дыханием шею, прошептал неожиданно заботливый возлюбленный, когда я, уже полностью собранная, затормозила у выхода, разыскивая свои перчатки. Просто напасть какая-то, а не аксессуар.
– Продолжай надеяться, – улыбнулась я, обернувшись и оказавшись с нанимателем лицом к лицу.
Несмотря на то, что стало как-то очень неловко, а голос грозился меня предать при малейшей возможности, в эту улыбку я вложила все свое отношение к такому вопиющему вторжению в мое личное пространство. И вообще, всю свою жизнь я сама решала, как мне быть, и свои проблемы решала самостоятельно. Да и не только свои.
Судя по тому, как поморщился и скорбно вздохнул “любимый”, он все понял правильно. Отозвав в сторонку Сону, что-то ему принялся втолковывать. А я в это время нашла, наконец, свои перчатки и выпорхнула на улицу.
Как-то так и закончилось наше утреннее противостояние. Каждый остался при своем мнении и со своими убеждениями. И все бы ничего, но я по-прежнему ощущала его теплое дыхание на шее так явственно, что хотелось обернуться и проверить, не следует ли его высочество за мной по пятам. Приходилось себя одергивать каждый раз, как только возникало сие ничем не обоснованное желание. А самое ужасное, что от него, от этого совершенно ничем не обоснованного ощущения, что-то замирало внутри. Словно я втайне надеялась, что это никак не выверт моего сознания.
Глупость какая, честное слово. Лалиса, ты рехнулась, если допустила даже возможность флирта с Чоном. Не тот это человек. Не тот мужчина, которые тебе нужен. Да у него по семь раз на дню женщины менялись. После этого мысленного наставления самой себе в памяти мгновенно всплыли снимки прошлых его пассий, и горячий узел в животе растаял, как и не было. Вот так-то лучше.
Только работа и ничего больше.
Краем глаза заметила, как через дорогу параллельно мне продвигается фигура в темном костюме и кепке. Маленький незаметный человек.
Сону? Вероятно, да. И внутреннее чутье подсказывало, что если я остановлюсь и примусь искать его взглядом, то увижу что угодно, но не юркого парня в темном. Чую, работа у него такая – быть незаметным. У меня имелись знакомые из воровских кварталов с подобными талантами. Но что-то сомневалась я, что Чон стал бы связываться с отбросами столицы. Или стал бы? Наверняка не скажешь – мой наниматель мне с каждым днем открывается все с новой стороны.
Хорошо, мистер Чон. Предупредили ли вы своих подручных, что я тоже умею быть незаметной и оставаться неузнанной?
Улыбнувшись собственным мыслям, я резко остановилась и шмыгнула под арку в квартал ремесленников и торговцев, смешавшись с толпой.
Дорогой, волнуетесь, что меня могут вычислить и причинить мне вред? Не так просто меня вычислить, а еще сложнее поймать.
В течении получаса в лавку ювелира вошла мисс Дерсон, а вышла рыженькая мисс Копкинс, что некогда распускала сплетни в “Золотой игле”. Ей срочно требовалось купить себе новые перчатки и шляпку, и она нырнула в следующий магазинчик, чтобы вернуться на улицу уже мисс Лалисой Манобан. И так еще несколько магазинов и одна мастерская. А завершила этот парад брюнетка, которая, вероятно, совсем недавно посетила столицу впервые и совсем ненадолго. Нравилось мне каждому образу придумывать свою историю, хоть самую короткую и ничего не значащую. Она просидела еще с полчасика за крайним столиком на почти заполненной террасе небольшого кафетерия, где продавались изумительные пироги и подавали отменный травяной чай.
Вот так, мистер Чон. Если после этого ваш подручный не потерял след – снимаю шляпу и сдаюсь. Пусть меня стережет хоть вся королевская стража и полк боевых магов.
Я улыбнулась, оставив на блюдце несколько монет на чай миленькой веснушчатой официантке и, не заметив за собой “хвоста”, радостно зашагала в агентство. По пути раздумывая, что же такого было в той толстушке Дерсон, чтобы привлечь особое внимание одним ее появлением?
В общем-то, ничего особенного не вспоминалось. Ее не выделяли сестры и наставницы, не баловали подарками из-за стен приюта. К ней точно никто не приезжал. Это бы я непременно запомнила. В приюте появление незнакомых взрослых всегда было событием. И кто к кому наведывался – мы все знали лучше, чем вечернюю молитву. К Дерсон точно никто не являлся. Если она и имела какие-то тайны, то их тщательно скрывали. Так, что она и сама понятия не имела, как ценна.
Так зачем теперь понадобилась брошенная много лет назад сирота, личность которой я столь неосмотрительно решила примерить на себя? Вообще, было бы замечательно наведаться в место, где я провела свои детство и юность, и расспросить миссис Фьюри о Дерсон. Стоит понимать, с чем я столкнулась и какие риски и проблемы мне еще предстоят.
Так, за размышлениями, я преодолела весь путь до “Иллюзии”. Замерла на несколько мгновений у входа, сразу придумывая, что скажу Хорьку. Он явно будет о-очень рад выслушать мои объяснения. И только после толкнула дверь, попутно снова надевая образ мисс Манобан, привычный всем работникам агентства.
И застыла, оценив происходящее непосредственно в холле.
– …Мы так рады вас видеть, – лебезил Херенс, утирая выступивший на лбу пот. – Это такая честь…
А я едва не взвыла, взглянув на того, кого умасливало мое начальство.
Чон. И выглядел он так, словно явился вытрясти из меня душу. Злой настолько, что цветы в кадках вяли в его присутствии. Хорек, чувствуя, что близится буря, готов был лужей растекаться у ног моего нанимателя. Жаль, не поможет.
– А вот и мисс Манобан, – быстро сориентировался Хорек, проследив за взглядом моего нанимателя. – Я же говорил – с минуты на минуту…
– Благодарю, – уронил Чон, прервав Чхве и глядя исключительно на меня, словно ничего в этом мире более и не существовало. – Мисс Манобан, вы уделите мне несколько минут своего бесценного времени?
Жутко хотелось сказать, что все мое время расписано до секунды и встреча с “возлюбленным” назначена на два пополудни, но Хорек меня наградил таким испепеляющим взглядом, что передумала.
– Как вам будет угодно, мистер Чон, – вздохнула я, направляясь в свой кабинет под прицелами взглядов, кажется, всех сотрудников “Иллюзии” и даже не глядя на королевского бастарда.
Да здравствуют свежие сплетни!
Джису при виде меня вскочила с места, прижав к груди несколько папок и ее любимый блокнот. Но когда в коридоре следом появился и Чон, рухнула обратно, что-то полупридушено пискнула и, вероятно, решив, что ничего сверхважного не случилось, постаралась слиться с мебелью.
Я влетела в кабинет не оглядываясь. В крови кипел гнев и бурлило ожидание грядущего скандала. Что, как ни безумно это звучит, только добавляло азарта.
Спустя несколько мгновений дверь грохнула так, что слетело несколько бумаг с моего стола и жалобно, словно просили помилования, задребезжали окна. Какая-то часть меня их понимала. Более того, тоже стучалась к здравому смыслу и требовала просить прощения и обещать, что подобное не повторится.
Но! Вторая часть негодовала, бесилась и требовала справедливости, несмотря на все, что там заготовил мне наниматель.
Я наемный рабочий, а не собственность. И в контракте нет ни слова о том, что я обязана слепо повиноваться любой прихоти Чона.
– Мне показалось, что мы поняли друг друга, – глухо, словно сдерживаясь из последних сил, начал Чон.
Вот как. Я перевела дыхание, тайком прочистила горло, чтобы не дать петуха, и только после развернулась к нему лицом.
– А мне показалось, что я ясно дала понять, что хвостов за собой не потерплю, – глядя в полыхающие гневом глаза Чона, медленно, но твердо проговорила я. – Я до нашей встречи прекрасно обходилась без опеки. И вообще… У меня, кроме твоего заказа, есть обязанности и… собственная жизнь!
Потемневшие почти до черноты глаза Чонгука сощурились, брови сошлись к переносице, а губы сурово сжались. Вот он – хищный зверь во всей красе и гневе. Красив, если бы так не пугал.
Он сделал несколько обманчиво-медленных шагов вперед, сокращая расстояние между нами. А я тайком вцепилась в столешницу, чтобы позорно не сбежать. И, повинуясь внутреннему порыву, вздернула подбородок.
Казалось, даже воздух нагрелся и заискрил от сдерживаемого напряжения. Запах Чона – свежий, с нотками горечи – коснулся обоняния, и сердце ни с того ни с сего застучало иначе, непривычно, разгоняя по телу вместо крови огонь.
– Как раз ради того, чтобы твоей жизни ничто не угрожало, я и просил Сону приглядывать за тобой, – процедил он, оказавшись в каком-то полушаге от меня.
Ноги вмиг стали ватными. О побеге и речи уже не шло. И вот совсем уж неуместно вспомнилось то будоражащее ощущение, когда его теплое дыхание касалось кожи…
Лиса, возьми себя в руки! Вконец рехнулась?!
– Повторюсь, я способна позаботиться о себе, дорогой. Не стоит отнимать время у очень занятых людей, – протянула я и позволила себе довольно наглую шальную улыбку. – И, как мы успели убедиться, охрана все равно не успевает за моим ритмом жизни.
Чон вскинул бровь, одним быстрым движением оказался совсем рядом, и теперь я не сдержалась. Уперевшись тылами в стол и едва не потеряв равновесие, я чуть не упала прямо поверх стопок с корреспонденцией. А мой наниматель вмиг этим воспользовался, нависнув надо мной и упершись руками в стол по обе стороны от меня. Словно в ловушку поймал.
– Милая моя Лалиса, как мы уже выяснили, пока ты моя возлюбленная, я полностью несу ответственность за твою жизнь и здоровье… – промурлыкал Чон. И от этого его тона по телу промаршировал строй мурашек.
– Этого нет в контракте! – попыталась возмутиться я.
– Плевать! – рявкнул он, и я передумала возмущаться. По крайней мере, пока не буду снова твердо стоять на ногах, а лицо Чона не будет так близко. Но продолжил он точно так же обезоруживающе мягко. До этого страшно не было, а вот теперь стало. – Меньше всего мне хотелось бы, чтобы тебя, как ты выразилась недавно, придушили в подворотне. А как я успел заметить, и этого не стоит исключать. Это ни в твоих, ни в моих интересах. Потому, если ты не желаешь, чтобы я посадил тебя под замок, то будешь слушать и исполнять то, что велят. Я не позволю, чтобы жизни моей возлюбленной хоть что-то угрожало!
Невероятно. А ведь выполнит все угрозы. Я все еще отлично помнила казематы, гостеприимство которых уже удалось оценить однажды.
Зато в одно мгновение растаяли все те непонятные и неуместные чувства, преследующие меня по какому-то безумию с самого утра. Не стоит забывать, с кем я имею дело.
– Сам понимаешь, что это нереально, – вздохнула я, отпрянув от стола, и, отодвинув Чона, отошла от него подальше. Дурно его высочество влияет на мое психическое здоровье. – Мне необходимо менять личины, если ты не желаешь завтра же в “Сплетнике” увидеть, как твоя возлюбленная входит в “Иллюзию”. Наше агентство не фокусами славится, как ты понимаешь. “Что забыла Лалиса Дерсон в сомнительном агентстве? Неужели она скрывает нечто важное? В том числе и от своего возлюбленного?!” Представил масштабы скандала? А в агентстве я обязана появляться. У нас есть другие заказы, другие иллюзии, которые я создаю. Исполняют актрисы, но образы – моя задача.
На Чона я больше не смотрела. Выглянула в окно, в общем, ничего и не видя. Нужно было успокоиться, иначе ни до чего хорошего мы не договоримся. Боги, недели не прошло, и мы поубиваться готовы. Или не поубиваться? Проклятье! И как еще полгода пережить?
– Ладно! – устало согласился непонятно с чем оказавшийся у меня за плечом Чонгук. И не вздрогнула я только по счастливой случайности. – В таком случае надень это, – на подоконник упала цепочка, и на ней – небольшая подвеска в виде кленового листа с голубым камешком, изображающим капельку росы в центре. – Временная вещица, но если тебе будет угрожать опасность – просто сожми ее.
Это был компромисс. И я втайне даже обрадовалась ему. Но как-то подозрительно легко его высочество сдался. Не было ли какого-нибудь подвоха?
– И что произойдет? – оглянулась я на Чона, вложив в вопрос всю свою настороженность.
– Увидишь, дорогая, – улыбнулся Чон уже знакомой мне очаровательной улыбкой.
Словно и не бушевала буря в моем кабинете несколькими мгновениями ранее. Словно не было этого скандала. Словно… Многоликий, за что мне это испытание?
Чон вскинул бровь, напоминая, что все еще ждет моего ответа, и я сдалась.
– Хорошо! Но более никаких хвостов.
– Как скажешь, – улыбнулся он, кивнул и, обронив несколько вежливых слов на прощанье, покинул кабинет.
Но мне почему-то мало верилось, что все будет именно так. Нутром чуяла, что до реальных компромиссов нам еще скандалить и скандалить.
С трудом оторвала взгляд от закрывшейся двери, взглянула на украшение. Не простое точно. Но это лучше, чем десяток нянек или казематы.
"А ведь о тебе никто никогда так не заботился, Лиса", – резал правду внутренний голос.
– Он не обо мне заботится, а о своей возлюбленной, – пробормотала я, подцепив украшение за цепочку, и надела не расстегивая – через голову.
И вроде ушел, а ощущение присутствия осталось. Сердце никак не желало униматься, отстукивая какой-то непонятный ритм. Словно пыталось что-то мне объяснить, рассказать, предупредить… Но увы, я совершенно не понимала его предупреждений.
Проклятье. Знала, что будет непросто. Понимала, что этот заказ мне принесет больше проблем, чем выгод.
Смежила веки, набрала полную грудь воздуха и сосчитала до десяти. Помогло. По крайней мере, перестало бешено колотиться сердце.
За окном стремительно темнело. С запада тянулись темные, словно налитые свинцом тучи, и, как бы ни цеплялась золотая осень солнечными лучами за крыши домов, как ни умоляла, заглядывая в улыбчивые лица прохожих, придержать ее – все равно уступала.
Близилась зима. Она шла, уверенно ступая по взмокающей от ее поступи земле, неотвратимая и неумолимая.
Сезон дождей начинался. Обычно он длился около недели. Но за эту неделю все успевали возненавидеть дождь. Зато потом будут снег, мороз и все прекрасное, что присуще только зиме. И вот ту зиму я даже предвкушающе ждала.
– Буря миновала? – раздался в кабинете голос Су, выдернув меня из раздумий о вечном и прекрасном.
– М? – рассеянно протянула я, обернувшись.
В едва приоткрывшуюся дверь сунулась голова Джису, и только когда я утвердительно кивнула, подруга прошмыгнула в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ужас! – выдохнула она, приблизившись к столу и буквально уронив на него стопку заготовленных папок. – Он действительно страшный. Зря я тебе не верила.
Не такой и страшный, как оказалось. Странный, непонятный, таинственный, явно преследующий собственные цели, но не страшный. Или я по какому-то безумию перестала его бояться так, как раньше. Притупилось чувство самосохранения? Боюсь даже подумать, в чем, собственно, дело.
Но сказала я другое:
– Я всегда права, Джису. Ты же знаешь! Но я очень стараюсь найти с ним общий язык. Слышала же, – попыталась я успокоить подругу.
– Ни слова не слышала, – Су мотнула головой, раздосадованная таким поворотом событий, вздохнула и поморщилась. – И это было ужасно. Ты даже не представляешь, что я успела напридумывать: от избиения до растерзания. Я даже уже хотела вмешаться, но и дверь не поддалась.
Вот как… Значит, Чон обеспокоился приватностью. Несмотря на эмоции – всегда холодный расчет. Стыдно. Стыдно, что я не подумала о том же. Нельзя давать волю эмоциям и позволять им лишать меня трезвого рассудка. Почему-то рядом с Чоном я начала забывать о таком простом правиле. С этим точно нужно что-то делать. Я дискредитирую саму себя как профессионала. И это ужасно.
– Не стоило так волноваться. Я не настолько безжалостна и импульсивна, чтобы убивать второе лицо королевства, – отшутилась я.
– Шутишь? Молодец. Я чуть не умерла там, под дверью, – мрачно попеняла мне Джису.
– Мы просто утрясли некоторые рабочие моменты, – вздохнула я, собралась и заняла свое рабочее место. – Уже все прекрасно.
– Полагаю, что не последние, – все еще недоверчиво покосилась на меня Су.
Ответа не требовалось. Потому я вытащила нож для корреспонденции и принялась за работу. Сначала письма, потом дела в папках, затем поговорю с девочками… и все это нужно успеть до часу. Далее забежать домой, забрать некоторые вещи, а в два – встретиться с Чоном. После – обед.
От объема работ стало тошно, но куда деться?!
Следующие несколько часов я полностью отдала работе. В какой-то момент тучи окончательно спрятали солнце, и я хлопнула в ладоши, зажигая настенные магические светильники. Сделала несколько пометок в своем блокноте, накидала приблизительные ответы на предложения нескольких партнеров, составила список необходимого для пары заказов. Один заказ – отклонила.
– Слишком опасно, – пояснила я замершей за моим плечом Джису, усердно записывающей распоряжения. – Два рода уже избавились от пяти наследниц. Что стоит избавиться и от шестой? Пусть сами думают, как защитить малышку, а не покупают чужую жизнь. Если Хорек будет возмущаться, скажешь, что я велела самому отправляться и выполнять этот заказ.
– Он и так места себе не находит, придумывая, как расторгнуть вашу договоренность. После того, как увидел утренний “Сплетник”, даже расцвел, полагая, что Чон откажется от тебя уже сегодня.
– Утренний “Сплетник”? – вопросительно изогнув бровь, спросила я.
С этими страстями и покушениями, щедро сдобренными разборками с высочествами и дворцовыми интригами, я совсем отстала от столичной светской жизни. Ужас. Учитывая необходимость постоянно держать руку на пульсе.
– Сейчас, – подпрыгнув на месте от нетерпения, Джису исчезла за дверью, чтобы спустя несколько минут вернуться, неся тарелку бутербродов с ветчиной и сыром и газету.
– Ты читаешь мои мысли. Утро было такое суматошное, что я так и не успела позавтракать, – честно призналась я, подтягивая к себе тарелку.
Вцепившись в первый попавшийся бутерброд, тут же принялась не то еще завтракать, не то уже обедать. Жаль, но приготовленный тетушкой Сильвой и сворованный Крисом завтрак в горло мне не полез. И из дома Чона я ушла голодная и злая.
– Слишком хорошо тебя знаю, – улыбнулась Джису, разворачивая газету и зачитывая вслух: – “Скандал между влюбленными! Огонь страсти или холод непонимания?! Самая неожиданная и таинственная пара этой осени, так громко заявившая о своей любви совсем недавно, уже скандалит! Накануне мы стали случайными свидетелями ссоры между Чон Чонгуком и таинственной сироткой мисс Дерсон. Совпадение ли, что размолвка случилась после того, как мистер Чон представил возлюбленную своей семье? И что стало причиной скандала? Недовольство королевской семьи выбором признанного бастарда? Или появление при дворе Туманной Розы? И простая ли случайность – созвучие фамилий таинственной мисс и легендарной Туманной Розы? “Коирский сплетник” следит за развитием событий и держит вас в курсе, дорогие дамы и господа!”
Су дочитала, свернула газету и бросила мне на стол.
– Прекрасно, – поморщилась я, уже не так активно расправляясь с бутербродом.
– Полагаю, твое уныние к мистеру Чону не имеет никакого отношения? – я утвердительно кивнула на вопрос Джису. – Туманная Роза? – снова кивок. – Все так плохо?
– Как сказать… – вздохнула я, откладывая половину уже третьего бутерброда. Незаметно и быстро я с ними расправилась. Привычка питаться быстро и на ходу ужасна, но неискоренима. – Вроде никаких активных действий она не предпринимала, – вспомнила я разгромленную квартиру и поморщилась, припомнив наставления Чона. И, посмотрев Су в глаза, серьезно добавила: – Но нам обеим лучше быть настороже. Кто знает, как глубоко леди Эдерсон готова копнуть, чтобы выяснить правду. Полагаю, пятен на репутации она терпеть не станет. Слишком чистоплотна.
– Старая аристократия… – понятливо протянула Джису.
– Именно. Жду ее хода. И впервые даже не представляю, что она предпримет, – вздохнула я. – И Чон настаивает на том, чтобы я пока жила у него.
– О! – удивленная подруга даже не нашлась что сказать.
– Угу. И вот теперь еще и охрана, – обреченно добавила я.
– Ты ушла от охраны. Теперь мне понятно негодование Чона, – рассмеялась подруга. – Странно, что он сам так быстро тебя отыскал.
– Было бы странно, если бы не нашел. Я не скрывала, что отправляюсь в “Иллюзию”. Правда, не ожидала, что он явится сюда так быстро. Думала, хоть дела успею уладить, и скандал мы перенесем в более подходящее для этого место.
И я не смогла сдержать улыбку.
– В любом случае обоим пришлось идти на компромисс, – взглядом указав на подвеску, подытожила я.
– Даже так? Полагаю, он беспокоится за тебя, – принялась строить свои догадки Джису.
– Полагаю, он просто не желает непредвиденных ситуаций, учитывая, что за ним и так тянется шлейф тайн. Среди которых таинственное и еще не расследованое убийство Глори. Зачем ему еще один труп в коллекции?
– Сухарь ты, Лиса. Совершенно не верящий в то, что люди не только корыстны и расчетливы…
– А еще и алчны, злы и жестоки, – с грустным вздохом добавила я.
– Циник! – фыркнула Су.
– Реалистка, – криво улыбнувшись, поправила я. – К слову, что ты помнишь о настоящей Дерсон? Убей, мне ничего необычного в голову не приходит.
Джису пожала плечами.
– Да ничего в ней особенно и не было, – не добавив совершенно ничего нового к моим воспоминаниям, проговорила задумчиво Джису. – Обычная, как все мы. Вас, к слову, вместе доставили в приют. Тогда вообще много новеньких привезли. Более полусотни. Военные действия на западе, припоминаешь? Война порождает много вдов и сирот. И, кажется, Дерсон была самая старшая из вас. Половина новичков даже имени своего не помнила. Ты так вообще едва не встретилась с Многоликим. Сестра Ньелит тогда говорила миссис Фьюри, что ты не жилец. А вышло вот как… живучая, как никто другой.
Вот как… Это из моих воспоминаний как-то ускользнуло. Я вообще практически ничего не помнила из того, что было со мной до момента, когда очнулась в приюте. Только имя – Лалиса. Наверное, так я сама же защищала свое психическое здоровье. Боюсь даже представить, что пришлось увидеть и пережить маленькой девочке из той жизни, которую я не помнила. Вероятно, она видела войну изнутри. Это и подорвало ее здоровье. Мне даже стало больно за нее.
Больно за маленькую себя, которую я не помню по сей день.
– Я могу связаться с приютом. Поспрашивать миссис Фьюри, – предложила подруга, заметив вмиг изменившееся настроение.
– Я сама, – отрицательно мотнув головой, отказалась я. – У тебя и так работы выше крыши. К слову, вряд ли у меня получится бегать в “Иллюзию” так часто, как обычно. Если что-то срочное – отправляй документы с посыльным в поместье Чона. Постараюсь работать пока на дому.
– Хорошо, – кивнула помощница, чуть замялась и заговорила о другом: – Вчера заходил Кай. Недоумевает, почему ты избегаешь общения с ним.
Недоумевает он… Пусть еще скажет “спасибо”, что я до сих пор не проучила его так, что на всю жизнь запомнил бы.
– Я еще не решила, нужно ли оно мне в принципе. – честно призналась я. – Пользы от него мне уже никакой. Морально я не готова связывать жизнь с человеком, которому никогда больше не смогу поверить, несмотря на все его положительные стороны. О чем мне с ним разговаривать?
Джису набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но опустила взгляд, так и не решившись озвучить то, о чем подумала. И правильно. Как говорила мудрейшая миссис Фьюри: “В делах сердечных советники излишни!” Подозреваю, что это была цитата из какого-то стиха. Но очень умная и всегда уместная.
Чтобы заполнить паузу и отвлечься, я потянула к себе газету, пробежала взглядом по строчкам, перечитывая статью, и задержалась – на снимке. М-да. Злость в глазах, сжатые губы, сузившиеся глаза. Просто-таки богиня гнева и мести во плоти вылетает из темной кареты Чона. Странно, но этого снимка не было среди тех, что мне показали сегодня утром.
Стоп. Точно не было, а значит… Внимательней пригляделась. И… вот! Есть! За моей спиной, подперев стену, стоял ОН – тот, кого мы подозревали в погроме. Вероятней всего, это был он. Мужчина в черном плаще и шляпе.
В этот самый момент часы пробили час пополудни, заставив меня вздрогнуть.
– Закончила? – раздался прямо в моей голове голос Чона, а я уже откровенно подпрыгнула.
– Какого демона ты делаешь в моей голове?! – мысленно возопила я, от неожиданности не подбирая слов.
– Ментальная связь, милая! – я ощутила его улыбку так, словно он сидел напротив в моем кабинете. – В голову к тебе я не лезу. Боюсь заблудиться. Но пообщаться на расстоянии всегда можем.
А мне вспомнилось, как накануне вечером Чон замирал с закрытыми глазами. Отдавал распоряжения. Это… это…
– И не думай даже избавиться от артефакта. Во-первых, сразу посажу под замок. Во-вторых, у тебя все равно не получится. Пока я не сниму его сам.
Я мысленно выругалась так, что Чон, кажется, онемел от моих глубоких познаний не очень приличной лексики.
– Ай-яй-яй! – просто пожурил меня наниматель, пытаясь меня пристыдить, вероятно.
Не получилось. Слишком уж я была зла. Вот чувствовала, что какую-то подлость все же для меня подготовил.
– Мы еще поговорим об этом вторжении, – мысленно пообещала я. И, взглянув на газету, перешла к делу. – У меня появилась новая информация о нашем подозреваемом. Полагаю, тебе стоит об этом знать.
– У входа ждет моя карета, – коротко и без намека на прежнюю веселость уведомил меня заказчик и пропал.
Точнее, я более не чувствовала его присутствия.
Святая Агнесса! Мне однозначно понадобится помощь после этого заказа. Целителей.
– Су, у меня к тебе просьба, – бросив взгляд на заинтересованно разглядывающую меня подругу, обронила я, поспешно поднимаясь со стула и заталкивая газету в сумку. – Собери мне вещи и пришли их посыльным в дом Чона. Уже не успеваю ничего…
– Хорошо. Все будет сделано, – также поднялась Джису, собирая папки, бумаги, и мои заметки, чтобы после привести все это в должный вид. И серьезно договорила, вкладывая в слова всю свою тревогу: – Береги себя, Лиса.
– И ты, Джису, – улыбнулась я, чмокнув подругу в щеку.
Полгода. Многоликий, дай мне сил и удачи.