Глава 24
В феномене Морригана самое примечательное даже не то, что лидер, объединивший Гильдию, по сути являлся калейдоскопом других личностей. Замечательно то, что, личность, носившая это имя, приняла сознательное решение пройти эту трансформацию. Мы не знаем, чем он руководствовался: любопытством или желанием искупления, но именно эта самоотверженность и расположила к нему Лоцманов миров Триумвирата и за его пределами. Многим практикам, которые в наши дни укрепляют и консолидируют Гильдию - от менторства до ежегодной Конвергенции, традициям психоэмоциональной поддержки и рефлексии, а также, в значительной мере, статусу и влиянию Объединенной Гильдии на нашем уровне Синхронии, мы обязаны его решению. Так, выбор одного определил судьбы многих.
(с) Историческая монография "Расцвет Гильдии", 1552 год эры Открытия Врат.
***
Ильс понял, что вышел на Путь, когда мучительные ощущения Перехода отступили, и сменились чувством легкости и скольжения. Он шел совсем как первопроходцы в эпоху Открытия Врат, до того, как был изобретен телурий и построены первые транспорты: между ним и Бездной не было никаких физических ограничений.
В этот раз его местом назначения была не твердь, не плотное пространство в этом мире или смежном, а запределье - отрезок Пути, куда его звала чужая безысходность, усталость и отчаяние.
Зов был слабым. Настолько, что Ильс усомнился стоит ли ему идти. Часть его сознания готова была сдаться, а открывшаяся ему картина казалась куда более захватывающей, чем предстоящая миссия. Бездна, представшая перед ним без препятствий и преград, не пугала, а манила. Она увлекала калейдоскопом невероятных видений, исчезавших, едва он успевал в них вглядываться.
- Забудь обо всем, - призывала она, - Останься со мной и я подарю тебе свободу и легкость. Больше не будет ни тебя, ни вины, ни тревог. Тебе стоит лишь сдаться и ты сам станешь мною.
Целостность, думал он, повторяя про себя молитву Перехода. Только здесь он понял, чего целостность и сохранность стоила Лоцманам в доисторическую эпоху. Борьба за них ничем не напоминала сопротивление в осажденной крепости: она была преодолением собственных соблазнов.
- Зачем? - шептала Бездна - Всё есть Я, и ты можешь стать этим сейчас же.
Кроме молитвы Перехода он нашел ещё один якорь: гул Магистрали. Он становился все сильнее, тревожа, и заставляя прилагать усилия, чтобы оставаться в сознании. Наконец, Ильс остановился, ощутив перед собой упругую стену.
- Нет, - услышал он Бездну, - дальше нет Пути.
В ответ на его немой вопрос видения сменились кошмарами. Образы оставались, как и прежде, расплывчатыми, но чувства, сопровождавшие их, были тяжёлыми и окрашенными в самые мрачные тона. Скорбь. Безысходность. Тоска. Неприкаянность. Отчаяние. Вина, и мучительный, непреходящий стыд. Бездна защищалась, понял Ильс. Она заблокировала шаттл, спасаясь от того, что на этом уровне Синхронии казалось непереносимым. Она ждала, пока Магистраль затянет транспорт вниз, в более плотные вибрационные слои.
- Прости, - сказал Ильс, и шагнул сквозь стену.
***
Семеро Лоцманов Раванской ветви Гильдии были мертвы. Ещё семеро едва ли были в сознании, и, вероятно, приняли его за очередную галлюцинацию. Примерно этого он и ожидал, после рассказа Льенны о вылазке в Рьёк. Только один из них по имени Эйтан смотрел на него осмысленно, не отводя взгляда. Самый стойкий, понял Морриган. Он удерживал всю группу, сколько мог.
- Брат, - сказал Эйтан без слов, - Не знаю как, но пришел ты зря. Нам крышка.
Он, как и остальные выжившие, излучал странную благостность, даже покой, и только сейчас Ильс пришёл в ужас. Им здесь хорошо, понял он - куда лучше, чем в месте, откуда они отбыли. Тоска, отчаяние, вина, безысходность и стыд принадлежали мертвым, но неупокоенным. Бездна не принимала их, и все, что они переживали перед своей гибелью, тянуло их вниз, в преисподнюю.
- Мы тонем, - повторил Эйтан.
- Это мы ещё посмотрим.
Он подал ему руку, помогая встать.
- Пойдём. Нужно выводить выживших.
Когда Эйтан и шестеро остальных оказались снаружи, в шаттле остались только Морриган и мертвецы. Ильс прошел в носовую часть транспорта, открыл аварийный щиток и запустил процесс дезинтеграции. Телурий, из которого был сделан шаттл, был специально разработан для того, чтобы в кратчайшие сроки превращаться из материи в энергию. С практической точки зрения делать это было не обязательно - с этой задачей со временем справилась бы Магистраль. Но Морриган собирался как можно быстрее убрать с Пути все преграды. Теперь оставалась самая сложная преграда, нематериальная.
Без зелья Ларкина и без живого человеческого взгляда то, что он собирался предпринять казалось трудноосуществимым. Но здесь, в запределье, чтобы слышать друг друга не нужны были слова, и можно было обойтись без вспомогательных средств для трансплантации. Что ж, ему и так оставался один, последний этап. Он открыл свой разум и принял в себя семь раванских жизней: с их знаниями, опытом множества Переходов, с их ужасом, тоской, безысходностью, отчаянием, стыдом и неприкаянностью.
Когда телурий, разделявший его и Бездну растворился, он больше не чувствовал позади никаких преград. По Пути, к работающим Вратам следовала группа выживших во главе с Эйтаном. Самого Морригана неуклонно затягивала Магистраль.
В последнем всплеске отвращения к себе он подумал, что Эль была права: какой же он все-таки дурак, напыщенный, безрассудный, самонадеянный. "Я не знаю зачем нужно это делать с собой", - вспомнил он её слова. А потом сдался.
Он больше не знал кто он. Не помнил сколько жизней вмещалось в его памяти. Не знал, Саора его родина или Равана. Сотни родных и возлюбленных перемешались в его воспоминаниях, десятки миров и тысячи лиц. Он больше не понимал - он юноша или старик? Человек или зверь? Мужчина или женщина? Он спросил у Бездны и услышал в ответ: Я. Тебя. Не знаю.
А потом в его голове вспыхнул свет.
Я знаю тебя, - без слов говорила его Вторая, - Лу Ильс Морриган, помнящий темное наследие, добрый, но нелюдимый, гордый, но не знающий себе цены. Я знаю тебя, живая Стрела, химера, не боящаяся слез и видящая людей в поверженных равах. Ты - тот, кто защитил меня, даже когда я лгала, тот, кто помог мне вырваться из замкнутого круга моей тоски: Я Тебя Знаю. Если кто и должен сейчас провалиться в преисподнюю, то это не ты.
Он ухватился за луч её внимания и выбрался из притяжения Магистрали. Его Вторая и наставница ждала его на Пути: перед тем, как дорма отобрала его последние силы, он успел встретиться с ней взглядом.