Глава 36. Ты опоздал
Бабушка встретила меня у порога с той самой мягкой улыбкой, от которой внутри что-то дрогнуло. Она не задала ни одного вопроса, но я знала — она всё поняла. Видимо, моё лицо само рассказало ей больше, чем любые слова. Вместо расспросов бабушка лишь легко коснулась моей руки и, не говоря ни слова, провела в дом.
На кухне уже пахло чем-то вкусным — свежим хлебом, малиновым вареньем и жареными пирожками. Я даже не успела присесть, как передо мной начали появляться тарелки.
— Ешь, — с теплотой в голосе сказала она, подвигая ко мне тарелку с пирожками. — Совсем худенькая стала, Менни.
— Бабуль, ну я же нормально выгляжу, — засмеялась я, отодвигая тарелку.
— Нормально — это когда щёчки есть, а ты у меня вся осунулась. Куриный бульон поставила, сейчас согрею.
Я закатила глаза, но улыбнулась. Спорить с бабушкой было бесполезно — если она решила меня накормить, то так и будет.
— Помнишь, как ты тут бегала, маленькая? — вдруг сказала она, наливая мне чай.
— Конечно, помню. Как я могла забыть? — я взяла чашку, вдыхая аромат малины и липового цвета. — Ты мне всегда конфеты прятала в шкафчике, а потом говорила, что их принес добрый дух дома.
Бабушка рассмеялась, прижав руку к груди.
— А ты ведь верила!
— Верила, конечно. Даже пыталась с ним разговаривать, чтобы попросить побольше конфет.
— Ох, Менни… — она с любовью посмотрела на меня и вдруг спросила тихо: — Тяжело тебе, да?
Я замерла, опуская взгляд в чашку.
— Немного, — призналась шёпотом.
— Всё пройдёт, детка, — бабушка накрыла мою ладонь своей теплой рукой. — Ты только ешь. Сладкое помогает от грусти.
Я рассмеялась, но всё-таки взяла пирожок. И правда, с каждым кусочком мне становилось чуть легче.
На улице светило солнце, и его теплые лучи мягко касались моей кожи, словно кто-то невидимый гладил меня по голове, успокаивая. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнув свежий воздух, и вдруг почувствовала себя ребенком. Той самой девочкой, что сидела на старом клетчатом пледе во дворе, читала книги, играла с куклами, а потом босиком бегала по траве, смеясь от радости.
В памяти всплыл еще один образ — Рокки. Мой верный пес, который был со мной с самого рождения. Я помню, как он весело носился по двору, как заглядывал мне в глаза, будто понимал всё без слов. Он всегда был рядом. Когда мне было грустно, когда я радовалась, когда я просто сидела на крыльце и болтала ногами в воздухе.
Но его нет уже три года.
Я открыла глаза, и реальность мягко вернула меня в настоящее.
— Скучаю по тебе, Рокки, — прошептала я, глядя на голубое небо.
Мне хотелось верить, что он где-то там, бегает по бескрайним полям, счастливо виляя хвостом, и всё ещё помнит меня.Я села на траву возле ручья, прислушиваясь к тихому журчанию воды. Здесь всегда было спокойно, словно само место обнимало меня, даря ощущение уюта. Я достала телефон, решив на минуту проверить сообщения, но едва включила его, как раздался звонок.
— Мам… — тихо сказала я, поднося телефон к уху.
— Менни, как ты? — в её голосе звучало беспокойство.
— Всё нормально, — выдохнула я, хотя сама не была уверена в этих словах.
— Я волновалась. Бабушка сказала, что ты приехала к ней. Это хорошо… Там тебе будет легче.
Я кивнула, хотя мама этого не видела.
— Да, здесь спокойно. Я только что сидела и вспоминала Рокки.
На секунду повисла тишина, а потом мама тихо вздохнула.
— Он ведь так тебя любил… Всегда ложился рядом, когда ты засыпала.
— Я скучаю по нему, — призналась я.
— Я знаю, детка. Но знаешь… иногда мне кажется, что он всё ещё рядом.
Я улыбнулась, поднимая взгляд в небо.
— Может быть…
Мама помолчала, а потом мягко добавила:
— Всё наладится, Менни. Просто дай себе время.
Я хотела ответить, но вдруг почувствовала, как ком подкатил к горлу. Вместо слов я лишь глубоко вдохнула, надеясь, что мама поймёт.
И она поняла.
— Просто побудь там, у бабушки, отдохни. Всё остальное подождёт, хорошо?
— Хорошо, мам… — шепнула я.
Когда звонок завершился, я всё ещё держала телефон в руках, чувствуя лёгкую грусть, но в то же время и тепло. Потому что, несмотря ни на что, у меня всё же были те, кто заботился обо мне.
Я опустила телефон на колени, вглядываясь в его экран. Почти сразу после звонка от мамы он загорелся новым уведомлением, а потом ещё одним и ещё… Я увидела имя, и внутри всё сжалось.
Дэйв.
Я не хотела смотреть. Не хотела снова ворошить всё это. Но пальцы словно сами собой нажали на экран, открывая сообщения.
"Менни, прости."
"Я перегнул палку."
"Мне нужно с тобой поговорить."
"Я знаю, что ты злишься, но, пожалуйста, ответь."
"Просто скажи, где ты."
Я сглотнула. В груди неприятно кольнуло. Было ли в этих словах искреннее раскаяние или это просто очередная попытка удержать меня рядом? Я не знала. И, наверное, не хотела знать.
Я уже собиралась заблокировать экран, когда телефон завибрировал в руках.
Звонок.
Дэйв звонит…
Будто почувствовал, что я включила телефон. Будто знал, что я читаю его сообщения.
Я замерла, наблюдая, как имя светится на экране, как секунды тянутся, превращаясь в вечность.
Ответить?
Проигнорировать?
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди.
Я решила закончить это раз и навсегда. Больше не убегать, не прятаться, не мучить себя вопросами "а что, если?". Я нажала на зелёную кнопку, поднесла телефон к уху и приготовилась к разговору, но едва успела открыть рот, как услышала его голос.
— Менни… — Дэйв звучал так, будто задыхался. Напуганный, дрожащий, почти сломленный. — Чёрт, ты… ты взяла трубку.
Я молчала.
— Прости. Пожалуйста, прости меня. Я не знаю, как мне… Как вообще можно исправить то, что я натворил…
Он сбивчиво говорил, запинался, а потом вдруг сорвался на всхлип.
— Я… я не хотел… Я просто… Чёрт, я всё испортил, да?
Я сжала телефон крепче. Мне всегда казалось, что Дэйв — тот человек, который никогда не теряет самообладание. Который всегда контролирует ситуацию, всегда знает, что сказать. А сейчас он звучал так, будто впервые в жизни чувствовал страх.
— Менни, скажи хоть что-нибудь… — его голос дрогнул, и я поняла, что он на грани.
Но что я могла сказать?
Я не знала.
Я не знала, как реагировать на его сломленный голос. Не знала, что делать с этим странным ощущением внутри, где мешались обида, боль и что-то ещё… что-то тёплое, что я пыталась заглушить.
Я глубоко вдохнула и, наконец, заговорила.
— Исправить? — холодно повторила я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Ты только сейчас об этом задумался?
В горле стоял ком, но злость оказалась сильнее.
— Ты даже не представляешь, каково это — слушать всё, что ты говорил, чувствовать, что тебя просто вытирают об меня ноги! А теперь ты извиняешься? Теперь, когда я ушла?!
— Менни, я… я не хотел… — его голос дрогнул, но мне было всё равно.
— Ты не хотел?! — я сжала телефон, чувствуя, как руки дрожат. — Значит, ты не хотел, но сделал? Как так получилось, Дэйв? Объясни мне!
В трубке повисла тишина.
— Я… — он снова запнулся, будто пытался найти оправдание.
— Не надо, — резко перебила я. — Не говори ничего. Всё, что нужно было сказать, ты сказал тогда. И знаешь, что самое смешное? Я даже не злюсь так сильно, как должна бы. Мне просто противно.
Он резко втянул воздух, будто эти слова ударили его сильнее, чем любая ругань.
— Я ухожу, — тихо сказала я, чувствуя, как ком в горле растёт. — И тебя больше в моей жизни нет.
Я нажала на «завершить звонок», даже не дожидаясь его ответа.
Телефон затих.
А вместе с этим наступила оглушающая тишина внутри меня.