Юна
Утро было спокойным. Солнечные лучи мягко скользнули по покрывалу, и Т/и медленно проснулась. Её рука сразу легла на живот - девочка, которую она теперь ощущала почти постоянно, мягко шевельнулась.
- Доброе утро, - раздался голос Хисына. Он уже был одет. - Я оставлю охрану у дверей. Не открывай никому, ладно?
- Будь осторожен, - улыбнулась она.
Он поцеловал её в лоб и ушёл.
Прошло около часа. Она наливала себе воду, когда услышала странный шум. Её тело напряглось. Шаги. Слишком много шагов.
Вдруг - взлом двери.
Трое мужчин в масках ворвались внутрь. Один из них произнёс с ухмылкой:
- Вот и она. Беременная слабачка. Если она умрёт, наследника не будет.
Т/и побледнела, но быстро схватила нож с кухни. Её руки дрожали, но глаза горели решимостью.
- Отойдите! - выкрикнула она.
Один из нападавших бросился вперёд, целясь в живот. Она отпрыгнула, порезав ему руку ножом, но второй успел ударить её в бок. Она закричала, падая, инстинктивно прикрывая живот.
- НЕТ!
В этот момент раздались выстрелы. Дверь снова распахнулась - Хисын. Его лицо было искажено яростью. За ним - охрана.
- УБИТЬ ИХ! - проревел он, стреляя первым.
Мужчины попытались сбежать, но было уже поздно.
Хисын подбежал к ней, опускаясь на колени.
- Т/и! Слышишь меня?! - Его руки тряслись, когда он прижал её к себе. - Ты в порядке? Ребёнок?
Она слабо прошептала:
- Она... шевелится... Я... жива...
Он крепко обнял её, прижав лицо к её плечу, сердце его билось с безумной скоростью.
- Никто больше не прикоснётся к вам. Никогда.
С тех пор как её ранили, Хисын ни на шаг не отходил от неё. Дом стал тише, спокойнее - охрана усилилась, а сам Хисын взял на себя всё. Он мыл посуду, готовил еду, убирал, даже приносил ей воду каждый раз, когда она пыталась встать.
- Я могу сама, - попыталась сказать она, едва поднявшись с кровати.
- Ложись обратно, - строго сказал он, подхватывая её на руки и укладывая обратно. - Ты не двигаешься, ты не готовишь, не убираешь. Тебе нельзя напрягаться.
- Хисын...
- Нет. Т/и, ты чуть не умерла. Если бы я опоздал на пять секунд... - Его голос дрогнул. Он посмотрел на неё с такой болью и любовью, что она замолчала.
Он сел рядом, нежно взяв её ладонь в свою.
- Я потеряю рассудок, если что-то случится с тобой... или с ней. Поэтому позволь мне заботиться о вас.
Он поцеловал её ладонь, а затем - её живот.
- Ты будешь лежать и просто дышать, ясно? А я всё остальное сделаю.
- Тогда... - она улыбнулась, потянувшись к его лицу. - Тогда я просто буду тебя любить.
Он тихо рассмеялся, склонился к ней и прошептал:
- И я буду любить тебя за двоих.
Вечером Хисын решил приготовить ужин. Он был уверен, что справится - в конце концов, это всего лишь лапша и жареное мясо. Что могло пойти не так?
Ответ: абсолютно всё.
Он забыл, что лапшу нужно варить, а не просто бросить в сковородку с мясом. Соус, который он с гордостью придумал, оказался смесью кетчупа, мёда и случайно схваченного соевого соуса. А мясо... ну, оно было больше углём, чем мясом.
Т/и, сидевшая на диване с пледом на коленях, почувствовала запах гари.
- Хисын? - осторожно позвала она. - Ты не поджёг кухню?
- Всё под контролем! - ответил он из кухни, кашляя. - Просто... экспериментирую.
Когда он вышел с подносом, на котором стояли две странного вида тарелки и обугленная сковорода, Т/и едва сдержала смех.
- Это ты называешь ужин?
- Это не просто ужин, - гордо сказал он, - это авторское блюдо. Называется: «почти получилось».
Она засмеялась, уткнувшись в ладони.
- Ты лучший, Хисын.
- И поверь, я только начал, - он уселся рядом и, посмотрев на её живот, добавил, - надеюсь, она не запомнит этот вкус.
Они засмеялись оба, а потом просто ели заказанную еду, которую Хисын срочно заказал, чтобы «не рисковать их жизнями».
Позже, когда всё было убрано, а животики сыты (благодаря доставке), Т/и лежала в кровати, укрытая мягким одеялом. Хисын пришёл из ванной, вытерев волосы полотенцем, и лёг рядом, обняв её за талию, осторожно, чтобы не задеть живот.
- Знаешь, - прошептал он, уткнувшись носом в её шею, - я до сих пор не верю, что ты здесь. Что ты моя.
Она улыбнулась и повернулась к нему лицом.
- И что скоро нас будет трое, - добавила она, положив руку на живот.
Хисын тоже приложил свою ладонь к её руке и почувствовал лёгкое движение.
- Она двинулась! - он резко поднял голову и расплылся в искренней улыбке. - Она правда двинулась, Т/и!
- Да, - хихикнула она. - Она всегда двигается, когда ты рядом.
Он тихо рассмеялся, а потом поцеловал её лоб.
- Я буду лучшим папой. Обещаю.
- Я знаю, - ответила она, прижавшись к нему. - А я буду рядом. Всегда.
Они заснули так - в обнимку, под тёплым одеялом, с будущим, полным надежд и любви.
С самого утра Т/и чувствовала себя странно. Тянущая боль внизу живота не утихала, и с каждым часом становилась всё сильнее. Она пыталась не показывать этого Хисыну, но вскоре начала тихо всхлипывать, сидя на полу в коридоре, обхватив живот обеими руками.
- Т/и?! - Хисын в панике подбежал к ней и опустился на колени. - Что случилось? Больно?
Она сжала его руку, лицо мокрое от слёз:
- Очень... я не могу... Хисын, мне страшно...
Он без раздумий подхватил её на руки и побежал к машине. По пути он звонит в больницу, чтобы подготовили палату. Всё внутри сжималось от тревоги - он едва справлялся с эмоциями.
Когда он с ней влетел в отделение, её уже принимали врачи, а он стоял в коридоре, сжимая голову руками.
В этот момент раздался звонок.
- Почему тебя не было на собрании?! - раздражённо проговорила та женщина.
- Я... я в больнице... с ней, - его голос дрожал. - У неё схватки... она может родить... прямо сейчас...
На том конце было молчание. А потом:
- Я еду.
Через 20 минут женщина влетела в больницу. Она увидела Хисына, сидящего с поникшей головой. В его глазах был страх.
- Как она?
- Пока не знаю... Она кричала от боли... - он почти шёпотом добавил: - Я боюсь за неё.
Женщина впервые за долгое время села рядом и спокойно положила ладонь на его плечо.
- Всё будет хорошо. Ты рядом, и она сильная. Она справится. А ты - отец. И сегодня всё изменится.
Прошло несколько часов. Хисын метался по коридору взад-вперёд, не находя себе места. Женщина молчаливо наблюдала за ним, впервые видя, насколько он уязвим и обеспокоен.
Наконец двери открылись, и вышел врач с уставшим, но довольным лицом:
- Поздравляю. Это девочка. Мама и ребёнок в порядке. Были небольшие осложнения, но всё под контролем. Вы можете скоро зайти.
У Хисына на глазах выступили слёзы. Он выдохнул с облегчением, и женщина тихо улыбнулась, впервые по-настоящему тепло:
- Иди к ней. Они ждут тебя.
Он зашёл в палату. Т/и лежала на кровати бледная, но счастливая. В её руках спала маленькая девочка, завернутая в одеяльце. Она подняла глаза и тихо улыбнулась:
- Мы справились...
Хисын медленно подошёл и сел рядом, коснувшись её щеки:
- Ты - чудо. И она тоже. - Он посмотрел на дочь с таким выражением, будто мир остановился.
- наша Юна. Нежное, красивое и полное света.
Хисын улыбнулся и провёл пальцем по крохотной ручке девочки. Она чуть пошевелилась, и он замер, будто боясь спугнуть чудо.
- Юна... - повторил он. - Добро пожаловать в этот мир, маленькая. Твоя мама - самая сильная женщина на свете. А я... постараюсь быть для тебя хорошим отцом.
Т/и посмотрела на него с любовью и тихо добавила:
- И теперь мы семья. Настоящая.
Он кивнул, прижимая обеих к себе. Слёзы снова блестели в его глазах, но теперь они были от счастья.
Через несколько дней Т/и выписали из больницы. Хисын держал на руках автокресло с Юной, аккуратно пристёгнутую, а Т/и медленно шла рядом, опираясь на его руку. Он не отпускал её ни на секунду, всё время заботливо поглядывая, не слишком ли она устала.
Дверь в их дом распахнулась, и Хисын первым вошёл, оглядывая всё с неожиданным волнением. Потом помог Т/и пройти внутрь, и аккуратно поставил кресло с малышкой рядом на диван.
- Добро пожаловать домой, Юна, - с улыбкой сказал он и поцеловал Т/и в висок.
Т/и оглядела всё: в углу стояла колыбель, мягкие пледы были аккуратно сложены, в воздухе пахло цветами - видно, Хисын подготовил всё к их возвращению.
- Ты сделал это всё? - слабо улыбнулась она.
- Конечно, - гордо кивнул он. - Моя принцесса заслуживает лучшего. Обе принцессы.
Юна чуть зашевелилась и издала милый звук, словно отвечая на его слова. Хисын сел рядом, обнял Т/и, и они вдвоём смотрели на свою дочь.
- Знаешь, - прошептала Т/и, - несмотря на всё, что мы пережили... я счастлива.
- А я счастлив, что ты жива... и что теперь у нас есть она. - Он склонился и поцеловал её губы, нежно, бережно.
Ночь.
Юна начала плакать.
- Я иду, я иду! - прошептал он, стараясь не разбудить Т/и.
- Так, что случилось? Ты голодна? Или, может, подгузник? Или тебе просто скучно?
- Ладно, ладно, давай проверим подгузник... - сказал он, но, открыв его, понял, что не знает, как его правильно менять.
- Дай сюда, я покажу.
- Ты просто волшебница, - прошептал он, поцеловав Т/и в щёку.
- Знаешь, - сказал он, обнимая её, - я думал, что быть мафиози сложно, но быть отцом - это настоящее испытание.
- Но ты справляешься, - прошептала она.