мы потеряем её
Они снова еле выбрались. Пыль, запах гари и кровь на одежде. Хисын вёл машину, сжав руль так, что костяшки побелели. Она сидела рядом, молча, глядя в окно. Ни один из них не говорил - тишина была тяжелее, чем любая ссора.
- Хисын... - её голос дрожал, но она старалась быть твёрдой.
Он бросил на неё взгляд, не останавливаясь.
- Что? Ты в порядке?
- Нет, - она отвернулась, чтобы он не видел слезы в её глазах. - С нами постоянно что-то происходит. Нападают. Стреляют. Я... устала бояться.
Он напрягся.
- Ты хочешь, чтобы я сдался? Чтобы мы сбежали?
- Нет, - она покачала головой. - Я хочу... чтобы мы больше не были вместе.
Тормоза резко заскрипели. Машина остановилась у обочины. Он повернулся к ней, в глазах ярость и боль:
- Что ты сказала?
- Это из-за меня на нас нападают. Из-за нашей связи. Они хотят ранить тебя через меня.
- Ты думаешь, если уйдёшь - всё закончится? Думаешь, я смогу просто смотреть, как ты исчезаешь?
- Лучше я уйду, чем буду каждый раз бояться, что ты не проснёшься утром, или что я не доживу до следующего дня. Я не могу больше так...
Он замолчал. Только его тяжёлое дыхание наполняло салон.
- Если ты уйдёшь... - наконец сказал он, медленно и глухо, - я всё равно буду защищать тебя. Даже издалека. Даже если ты больше никогда не заговоришь со мной.
Она заплакала. Но отвернулась. И больше ничего не сказала.
Хисын молчал. Глаза налились гневом и болью. Он собирался что-то сказать, но в этот момент яркий свет фар ослепил их.
- ЧТО ЗА...
Громкий удар. Металл врезается в металл. Скрежет. Визг шин. Время словно замедляется.
Машину подбросило. Её крик смешался с грохотом удара. Удар пришёлся на её сторону. Стекло разлетелось. Её тело отбросило вбок, дверь вжалась внутрь. Рука и нога застряли под деформированной конструкцией.
- Т/и! - Хисын закричал и потянулся к ней, но её тело было бездвижно. Кровь стекала по её виску. Её лицо было бледным.
- Нет... Нет... Чёрт! - он вылез, дрожащими руками выламывая дверь. - Очнись... Пожалуйста...
Она не реагировала. Только кровь, осколки и рана на голове.
Сирены скорой уже слышались вдали. Хисын обнял её, прижимая к себе, несмотря на металлические куски, режущие ему руки.
- Ты не умрёшь... Ты не посмеешь умереть... Ты слышишь меня?!
Но она не отвечала. Только тёплая кровь капала ему на одежду.
Больница.
- Вы должны её спасти! Пожалуйста! Делайте всё, что угодно! Любой ценой! - голос Хисына был сорван. Он стоял в крови, с разодранными руками, плача, как ребёнок. - Она моя жизнь... Моя душа... Вы не можете... Я не могу потерять её!
Врачи толкнули каталку в операционную. Кто-то пытался увести Хисына прочь, но он вырывался, колотя кулаками в стену.
Издалека на всё это наблюдала женщина - та самая, которая не раз стояла у их дома. Её лицо было хмурым, но в глазах мелькнуло нечто, что давно умерло в ней - сожаление.
Она подошла к врачу и твёрдо приказала:
- Вы спасёте её. Слышите? Вложите всё, что у вас есть. Хоть за миллионы. Любой ценой. Я оплачу всё. Не дайте ей умереть.
- Кто вы?.. - врач нахмурился.
- Тот, кто хотел разрушить их любовь... но теперь понял, что не может. Спасите её... ради него. Ради того, как он её любит.
Врачи переглянулись. Сразу после этого началась долгая операция - борьба за жизнь.
А Хисын сидел на полу, упираясь лбом в стену, тихо повторяя:
- Ты должна жить... пожалуйста... вернись ко мне...
- Пульса нет! Сердце остановилось! - закричал один из врачей, глядя на монитор.
- Начинаю массаж сердца! Подготовить дефибриллятор! - ответил другой, бросаясь к аппарату.
Команда врачей металась, как в боевом аду. Адреналин, кровь, вспотевшие лбы. Раненое тело на операционном столе почти не подавало признаков жизни.
- Разряд! Один, два, три! - раздался удар тока. Тело дёрнулось.
- Ноль реакции! Повторяю разряд!
Хисын стоял за стеклом, его колени тряслись. Он держался за стену, сжимая кулаки до крови, и повторял:
- Нет... не смей... ты не можешь... ты пообещала быть со мной...
Внутри:
- Разряд! Ещё раз!
Монитор показывал прямую линию. Время шло. Секунды были вечностью. Кто-то из врачей уже поник, один прошептал:
- Мы теряем её...
Но вдруг...
- Есть импульс! Пульс возвращается! - закричала медсестра.
На мониторе линия дрогнула. Сердце сделало первый, слабый, но живой удар. Потом второй.
Всё отделение вздохнуло, как будто вернулась сама жизнь. Один из врачей вытер лоб:
- Она вернулась... она борется.
А за стеклом Хисын упал на колени. Слёзы текли по его лицу. Он шептал:
- Спасибо... спасибо... ты сильная... моя... моя девочка...
Тусклый свет лампы освещал белую палату. Мониторы мерно пищали, отслеживая её состояние. Её веки дрогнули, и глаза медленно открылись. Всё размыто, гулко... словно мир звучал под водой. Она хотела что-то сказать, но горло пересохло, а тело будто не принадлежало ей.
- Ты проснулась... - голос был хриплый, наполненный облегчением и болью.
Хисын сидел рядом, его глаза были красными, но полными тепла. Он взял её слабую руку в свою, осторожно, будто боялся снова потерять.
Она посмотрела на него и слабо сжала пальцы.
Рядом стояла та самая женщина. Улыбка на её лице была мягкой, но в глазах - решительность.
- Я вижу... ты его действительно изменила, - сказала она. - Я не стану больше мешать. Но есть одно условие. - она посмотрела прямо на Хисына. - Ты вернёшься в мафию. Мы нуждаемся в тебе. А она... будет рядом. Не как тень. Как правая рука.
Хисын молча кивнул. Его взгляд снова вернулся к ней.
- Тебе не нужно ничего говорить сейчас. Просто выздоравливай. Я здесь... и мы начнём всё заново. Вместе.
Она смотрела на него, а слеза скатилась по её щеке.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Сначала - растерянно. Потом - чуть теплее. Медленно, с усилием, она подняла дрожащую руку и дотянулась до его лица, слабо коснувшись пальцами его щеки. Это прикосновение было мягким, почти неощутимым, но в нём было всё - согласие, доверие... любовь.
Хисын закрыл глаза, прижался щекой к её ладони и прошептал:
- Спасибо...
Её взгляд был усталым, но теперь в нём не было страха. Она доверяла ему. И, несмотря на боль и шрамы, готова была идти рядом. Не как пленница. А как его сила. Его правая рука.
После её долгого восстановления, несколько недель спустя, она, наконец, встала на ноги и почувствовала, что она снова может действовать. Хисын и та женщина, что помогала им, следили за её каждым шагом, заботливо проверяя, чтобы она не переусердствовала. Но её решимость была сильнее боли.
В тот день, когда она сделала первые шаги без посторонней помощи, Хисын подошёл к ней, чуть нервно наблюдая за её движениями. Его взгляд был полон беспокойства, но она почувствовала его уверенность в себе, когда он, не говоря ни слова, предложил ей руку, чтобы она не падала.
Она взяла его руку. Не как беспомощная девушка, а как его партнёр. Протянув её, она поднялась прямо и твердо.
- Я готова, Хисын. - её голос был слабым, но в нём ощущалась решимость.
Он посмотрел на неё и тихо сказал:
- Ты показала мне, что значит не сдаваться. - Хисын чуть улыбнулся, но в его глазах можно было заметить гордость.
В этот момент она поняла, что теперь она не просто его подчинённая. Она была его равной, готовой быть с ним в каждом шаге, в каждом решении, несмотря на всё, что было и будет впереди.