Враг моего сердца

Тишина, наполненная теплотой.
Хисын и Т/и остаются в этом пространстве, где всё кажется замедленным. Её глаза уже полностью открыты, и она встречает его взгляд, в котором скрывается нечто большее, чем просто холод или угроза. Она не может объяснить, что это, но внутри неё что-то начинает меняться. Эта тишина, их близость, его рука, нежно лежащая на её спине... Это всё как-то не вписывается в прежний образ её жизни.

Она чувствует, как его дыхание становится чуть быстрее, его рука чуть сильнее сжимает её, но в этом нет угрозы. Он не давит, не командует, он просто... рядом.

Т/и замечает, как его взгляд опускается к её губам, и она чувствует, как её сердце начинает биться быстрее. Она понимает, что это тот момент, когда всё может измениться. Этот момент, когда слова уже не важны, когда остаётся только тишина, наполненная их взглядами и напряжением, которое растёт между ними.

Хисын медленно склоняет голову, его глаза не отрываются от её губ, и в этот момент Т/и чувствует, как её дыхание становится прерывистым. Всё внутри неё сжимается, но она не может отвести взгляда. И вот он, наконец, прикасается к её губам — мягко, нежно, без давления. Это не взрыв, не страсть, а нечто большее — момент, который был назревал в воздухе всё это время.

Она не отстраняется, не убегает. Она остаётся. И в ответ на его поцелуй, её губы слегка касаются его, медленно, с робкостью, но с некой уверенностью. Она чувствует его тепло, его силу, но в этот момент она не боится, не сопротивляется. Этот поцелуй не про насилие, а про что-то новое, про неизвестность, про то, что они оба не могли до конца осознать.

Хисын, немного отстраняясь, смотрит на неё. Его глаза всё ещё наполнены тем же, что и раньше, но теперь в них есть что-то другое — что-то мягкое и уязвимое.

— Ты... не должна была это делать, — его голос сдержан, но в нём слышится нечто большее, чем просто жесткость.

Т/и смотрит на него, её глаза наполнены тем же, что и его. Это не просто поцелуй, это что-то большее. Это их момент.

— Я... не знаю, что это было, — шепчет она, не отводя взгляда. — Но, возможно, я уже не так боюсь тебя.

Хисын ничего не отвечает, но его рука, которая всё это время находилась на её спине, теперь слабо сжимает её. Он нежно проводит пальцем по её коже, и его взгляд становится мягче.

И так, в этом кратком, но многозначительном моменте, они оба понимают, что их отношения больше не будут прежними.

Т/и, немного потерянная в своих мыслях, выходит из комнаты и идёт в душ. Она чувствует, как горячая вода смывает всю напряжённость, оставшуюся после того утра, и её мысли начинают постепенно собираться. Мысли о поцелуе с Хисыном, о том, как это изменило их отношения, о том, что она ощущала в тот момент... Она не может понять, что именно это было, но в её душе растёт чувство, которого раньше не было.

Когда она выходит из ванной, в комнате уже стоит аромат свежезаваренного кофе и тостов — Хисын действительно умеет готовить, и это её удивляет. Он стоит на кухне, сосредоточенно режет что-то на разделочной доске, но как только она входит в комнату, его взгляд на мгновение останавливается. Он не говорит ничего, просто смотрит на неё, как будто ожидает её реакции на всё, что произошло.

Т/и ощущает лёгкое напряжение, но решает нарушить молчание.

— Я... — она немного смущена, но собирает силы, чтобы говорить. — Я хочу снова пойти в школу.

Хисын поднимает взгляд, его лицо остаётся непроницаемым, но в его глазах есть что-то, что Т/и не может точно понять. Он продолжает свои действия, не сразу отвечая. Она стоит рядом с ним, всё ещё немного растерянная, но чувствующая, что должна выразить свои желания.

— Почему? — его голос спокойно, но всё ещё с лёгким холодком. — Ты же не хочешь возвращаться к тем людям, которые... — он не завершает фразу, его взгляд снова становится сосредоточенным на работе.

Т/и думает, как ответить. Она чувствует, что это решение не только для неё, но и для него.

— Мне нужно почувствовать, что я могу вернуться к нормальной жизни... хотя бы немного, — её голос тихий, но уверенный. — Я хочу снова быть среди людей, и не чувствовать, что всё сломано.

Хисын на мгновение замолкает, его руки замирают на месте. Он вздыхает, как будто обдумывая её слова. Она замечает, как его взгляд становится мягче, но всё ещё он остаётся настороженным.

— Ты понимаешь, что это не так просто, — его голос становится более серьёзным. — Ты можешь столкнуться с теми же проблемами. Я не могу позволить, чтобы кто-то снова тебя обидел.

Т/и кивает, понимая его беспокойство. Но она не может продолжать сидеть здесь, запертой, она нуждается в какой-то нормальности.

— Я буду осторожна, обещаю, — говорит она, решительно.

Он смотрит на неё, затем его взгляд смягчается, и он кивает.

— Ладно, я позволю тебе пойти, — он говорит, но его тон остаётся строгим. — Но ты будешь в моём поле зрения. Ты не будешь одна.

Т/и слегка улыбается, не в силах скрыть благодарность, но одновременно понимая, что её свобода остаётся ограниченной.

— Спасибо, — её голос тихий, но искренний.

Он поворачивается к ней, и на мгновение между ними возникает пауза, перед тем как он добавляет:

— Только не забудь, ты обязана вернуться домой вовремя. И никаких больше глупых решений.

Т/и не отвечает, но в её глазах есть что-то, что он не может игнорировать. Небольшая искра в её глазах, которая говорит, что она готова бороться за свою свободу, пусть даже маленькими шагами.

Школа.

Хисын выходит из своей машины перед школой, поправляя костюм. Он выглядит холодно и уверенно, как всегда, но внутри его нервозность растёт. Он не любил такие встречи. Взгляд его холодных глаз, как всегда, пронзает всех вокруг, когда он входит в здание.

Он заходит в кабинет директора, где Т/и уже сидит, опустив взгляд, нервно сидя на стуле. Директор сидит за своим столом, брови нахмурены, а его взгляд цепляется за Хисына.

— Хисын, — говорит директор с явным недовольством. — Мы обнаружили, что ваша дочь снова прогуливает уроки.

Хисын, не меняя выражения лица, поворачивается к директору.

— Как вы её называете? — его голос остаётся спокойным, но в нём чувствуется лёгкая угроза.

— Ваша дочь, — повторяет директор, показывая на Т/и, которая не осмеливается поднять голову. — Мы проверили её телефон. Там есть контакт с именем «Папочка». Мы были уверены, что она действительно ваша дочь.

Хисын на мгновение застыл. Он понимает, что нужно сыграть свою роль. Он медленно улыбается, но эта улыбка больше похожа на хищную усмешку, когда он смотрит на Т/и. Пауза затягивается, и директор, похоже, не понимает, что происходит.

Хисын подходит к Ти, слегка касается её плеча и, с видимой уверенность и даже некоторым весельем, говорит:

— Да, это моя дочь. Это её проблемы. Я не могу контролировать её поведение.

Директор, явно недоумевая, кивает, но всё ещё не уверен, что это правда.

— Хм... ну ладно, — говорит директор, — но тогда я должен буду сообщить, что она должна вернуться в школу и больше не прогуливать.

Хисын смотрит на него с тем же холодным взглядом.

— Я буду держать её в руках, — отвечает он, явно не собираясь уступать.

Директор вздыхает, зная, что не может спорить с человеком такого калибра. Хисын направляется к выходу, и Т/и, всё ещё немного растерянная, идет за ним.

Она не знает, что думать. Всё больше чувствует, как её мир сужается и начинает понимать, что играть с Хисыным в эти игры — опасно.

Он возвращаются домой, атмосфера в доме становится напряжённой. Хисын с каждым шагом чувствует, как злость нарастает в нём. Он закрывает дверь с таким шумом, что Т/и вздрагивает. Он поворачивается к ней, и его глаза горят ярким, ледяным светом.

— Ты понимаешь, что ты только что сделала? — спрашивает он с таким холодом, что Т/и чувствует, как её сердце сжимается от страха. — Ты выставила нас обоих в таком свете, что теперь все будут знать. Ты даже не подумала о последствиях.

Т/и молчит, опустив взгляд, и не знает, что сказать. В её голове всё перепутано. Она не ожидала, что всё так обернётся.

— Ты не могла бы хотя бы не засветить это в телефоне? — продолжает Хисын, его голос становится всё более угрожающим. — Теперь всё усложнилось. Ты хочешь, чтобы другие знали, что ты не просто племянница, но и... моя дочь?

Т/и не решается ответить, но её глаза полны стыда и раскаяния.

— Ты не представляешь, как ты меня разочаровала, — говорит Хисын, его голос всё ещё остаётся ледяным. — Ты думаешь, что я буду прощать тебе такие глупости? Если бы ты продолжала вести себя так, как я тебе сказал, у нас бы не было этих проблем!

Т/и снова пытается сдержать слёзы, чувствуя, как её силы покидают её. Хисын замечает это и всё же, не удержавшись, подходит ближе, зная, что должен как-то поставить её на место.

— Ты будешь следить за собой, — говорит он, его голос теперь звучит с угрозой, — потому что если ты не изменишь своё поведение, ты будешь сожалеть. Я не потерплю твоих глупых ошибок.

Он резко поворачивается и уходит, оставив Т/и стоять в полной тишине, ощущая тяжесть того, что произошло.