12
Сказать, что я плохо спала, ничего не сказать, Чонгук не соврал, когда говорил, что лихорадка вернется к утру. Так и случилось. Стыдно вспоминать, но я снова молила его об облегчении. Ластилась словно кошка в поисках удовлетворения, не до конца даже осознавая свои действия.
Никогда не ощущала подобной боли Хуже, чем в красные для женщины дни календаря. Она накатывала приливами, но на пике была настолько сильной, что хотелось просто лезть на стенку. В эти моменты я становилась согласной на все что угодно, лишь бы мучения прекратились. Однако стоило мужчине коснуться меня там, как боль трансформировалась в самые приятные чувства в мире, словно одно невозможно без второго. В новых оттенках эмоций мое восприятие также терялось, потому что я превращалась в зависимую от наслаждения. Сначала оно было необходимо мне для облегчения боли. Когда спазмы отступали, я жаждала этих ощущений ради них самих.
Тело казалось нереально тяжелым. Бедра дрожали в сладострастном экстазе, которого все время было недостаточно. Я хотела больше. Я нуждалась в этом, как ни в чем другом в мире. Даже не представляла, что могу быть такой жадной. Когда утром осознала, что Чонгук покидает меня, то собиралась его остановить. Просто не смогла физически открыть глаза и потребовать, чтобы он остался. Эта лихорадка меня полностью истощила.
Неудивительно, что после такой тяжелой ночи я проспала до обеда, но когда проснулась, меня все еще слегка потряхивало. Вялая. Выжатая как лимон.
Уставшая. Я провалялась в постели, не способная встать и проанализировать, что же со мной такое происходит.
Это было неестественно. Что-то выходящие за рамки моего понимания. Это сводило меня с ума. Мое тело перестало принадлежать мне. Его съедала непреодолимая потребность в мужчине. В Чонгуке.
В уголках глаз собрались слезы. Я закусила губу, зажимая между ног подушку, чтобы создать давление на ноющее местечко. От того, что меня бросало то в жар, то в холод, я каталась по постели, измяв под собой простынь.
Мужчины не показывался весь день. Если поначалу я радовалась этому, потому что мне было бы стыдно посмотреть ему в глаза, то к вечеру сходила с ума из-за его отсутствия. Это чертова болезнь выпила все мои силы, сделав безвольной. Честно признаюсь, я звала его, но голос глушился стенами, а встать и отправиться на поиски я не могла физически. Слишком ослабла, борясь сама с собой. Все, на что меня хватило, это принять душ. Однако это тоже не принесло мне облегчения.
Теплая вода ни капли не помогла. Наоборот, лишь раздражала чувствительную кожу.
Когда я уже обессилела и просто хотела умереть, такой желанный голос раздался надо мной:
— Ты еще не оделась?
— Что? — я приподняла голову, открыла налившиеся свинцом веки и затуманенным взглядом посмотрела на причину своих страданий.
Сколько он стоял здесь? Подкрался так бесшумно, что, я уверена, если бы не заговорил, я бы и не узнала. Чертова животная грация.
— Пришло время для посвящения, — пояснил Чонгук.
— Для чего? — сознание было рассредоточенным.
Все, что сейчас меня волновало — это прекратить болезненные волны, которые накатывали снова и снова. Какое посвящение, я даже вспомнить не могла!
— Мне очень плохо. Помоги мне. Пожалуйста, — взмолилась к мужчине, ненавидя себя за слабость. Чонгук присел возле меня. Провел своей рукой по моему лбу, убирая мокрые пряди:
— Потерпи, скоро это закончится.
— Правда?
— Обещаю.
— Когда?
— Когда ты станешь моей!
Нахмурилась. Что-то не нравилось мне в этом предложении, но сознание уплывало.
— Я не могу больше это терпеть, — обессилено пробормотала я. Чонгук наклонился ко мне, сжал мои локти и слегка потянул на себя, заставляя сесть:
— Сейчас мы наденем ночную рубашку, а затем отправимся на место сбора прайда.
Он поднял мои руки вверх, после чего натянул на меня пресловутую тряпку. Чонгук лишь немного коснулся кожи, но и этого было достаточно, чтобы по моему телу расползлись теплые волны. Волоски на коже наэлектризовались. Даже самые маленькие. Я задержала дыхание, с надеждой посмотрев на него. Однако он был занят тем, что поправлял на мне ткань ночной.
Я дернулась, пытаясь снова уловить малейшее прикосновение. В ответ получила укоризненный взгляд:
— Твой муж ждет. Прайд тоже.
— Ты... ты сделаешь это при них?
Тяжело вести разговор, когда полностью рассредоточен, а в голове каша.
— Я поступлю так, как захочу, — предупредил он.
Он издевался, а я даже разгневаться нормально не могла. Эта лихорадка хуже всяких цепей сковала мои эмоции, оставив одно голое вожделение.
— Пожалуйста, давай останемся здесь, — предприняла попытку вымолить отсрочку.
— Поздно, котенок. Ты уже увязла в нашем мире. Теперь не вырваться. Нужно придерживаться его правил.
— Чонгук...
— Иначе никак! — заверил он меня, прожигая взглядом.
Ласковым движением он заправил выбившийся локон за ушко, провел пальцами вдоль скулы. Меня не волновало, что на голове, скорее всего, воронье гнездо и выгляжу я неважно. Я потянулась к нему, словно наркоман за очередной дозой. Жажда его прикосновений была непреодолимой.
— Ты... ты можешь перенести это? Пока мне не станет легче, — с откровенной мольбой попросила мужчину.
— Нет, — короткий ответ, который давал понять, что пощады не будет. — Сейчас мы пойдем к прайду, перед которым Чимином заявит о вашем супружестве. Тогда я потребую свое право первенства в спаривании. Таков закон прайда.
Я дернулась, повернула голову к нему, не веря тому, что слышу снова о их проклятом законе, в то время как мне так плохо.
— Чимин, — нахмурилась, припоминая слова своего муженька, — не будет мешать этому. Он ждет, чтобы посвящение состоялось и я стала его женой.
— На самом деле он может отменить это мероприятие, — ошарашил меня Чонгук. — Если бросит мне вызов.
— Но ты его отец! Он...
— Не из-за этого не решается. Знает, что проиграет, и не считает, что ты достойна риска. Ему, наоборот, необходимо, чтобы все шло как положено.
То, что я не нужна Чимину, я уже поняла. Однако очередное напоминание из уст Чонгука задело мое самолюбие. Но даже в таком случае я не желала, чтобы отец и сын боролись. Как ни странно, но я волновалась больше за Чонгука, нежели за законного мужа, который сделал все, чтобы моя любовь к нему испарилась. Я бы еще потянула время из-за чистого упрямства, но внизу живота снова непроизвольно, судорожно сократились мышцы, что сопровождалось резкой и ноющей болью. Я вся сжалась, глубоко вздохнув.
— Поднимайся! Пора идти! — увидев мое состояние, приказал мужчина.
— Я не могу, — со всхлипами призналась ему.
Тело не слушалось. Я настолько вымоталась за день, что любое движение давалось с трудом. Чонгук нахмурился. Затем он быстро наклонился и поднял меня на руки. Я прижалась к его крепкой груди, наслаждаясь контактом. Меня все еще удивляло, каким он был большим. Его массивная фигура подавляла своими габаритами, но в тоже время вызывала в душе трепет. Я прижалась к нему, даже несмотря на то, куда он меня несет.
Только когда поежилась от проходного ночного воздуха поняла, что мы вышли из дома наружу. Двигались в сторону места с алтарем. При других обстоятельствах я бы встрепенулась и потребовала остановиться, но сейчас лишь наслаждалась близостью — мужчины. Наконец, после изнурительного дня мне стало немного легче В его руках я ощущала себя защищенной, но это было ненадолго.
— Я не хочу становиться его женой. Не после всего. что узнала, — тихо проговорила, практически касаясь губами напряженной мужской шеи.
— Ты не станешь ею, — непоколебимая уверенность звучала в его голосе.
— Чимин уверял, что ты не возьмёшь меня в пару, а значит, точно стану. По закону нашей страны я и так его жена.
— Я же обещал с этим разобраться, — напомнил Чонгук, а затем пожурил: — Тебе не следовало с ним говорить.
— Я должна была убедиться в его намерениях.
Он тяжело вздохнул. Чувствую, ему не нравится этот разговор, но мне это помогало отвлечься от возвращающейся лихорадки. Легкая дрожь. напряжение внизу живота. Еще не сильное, но уже ощутимое, словно предупреждение перед началом бури.
Мы подошли к началу лесной полосы. Между деревьями виднелись огни. Я уже знала, что это означает. Видела недавно. Чонгук уверенным шагом пробивался к месту сбора прайда. Туда, где я видела алтарь и где узнала секрет этой общины.
Сегодня я стану звездой вечера, как бы ни сопротивлялась этому.
— Ты слишком драматизируешь ситуацию, — прошептал мне он. прежде чем выйти на поляну.
Я не успела ответить, так как он сделал шаг вперед и мы очутились в свете горящих факелов. Все члены прайда повернули головы к нам. Мне казалось, я видела отображение огня в их взглядах. Пристальных. Въедающихся в душу Львы-оборотни расположились по кругу, оставив в центре свободное пространство. Там находился алтарь. Поодаль от него стоял Чимин. Он вздернул подбородок при виде нас. В этот момент я порадовалась, что Чонгук надел на меня ночную. Пусть ее ткань и была тонкой, настолько, что, я уверена, даже просвечивалась, но все же это хоть какая-то одежда. Надеюсь, мне не придется лишится ее при всех.
Не сразу сообразила, что вокруг стало невероятно тихо. Все разговоры и перешептывания прекратились, стоило нам появиться. Я видела, как вытянулись шеи у присутствующих, а крылья носа отчаянно трепетали, обнюхивая нас. Захотелось втянуть шею и спрятаться. Такого внимания я не ожидала.
Чонгук приблизился к алтарю, но вдруг перед ним выскочила Фелисити:
— Почему у нее течка? Что ты сделал с ней?
О чем она говорила?
— Вернись к остальным, женщина! — приказал ей Чонгук. затем посмотрел на Чимина.
— Ты хочешь связаться с этой самкой? — мой муженек, по-видимому, кивнул, потому что вожак продолжил: — Даже несмотря на то, что она обычный человек?
— Чимин, послушай... — снова раздался голос Фелисити. В нем звучали тревога и замешательство.
Ее порыв был остановлен громким рыком Чонгука. Это был такой неестественный звук, что я содрогнулась. Люди не могут так делать. Еще одно подтверждение того. что я находилась среди мифических существ.
— Я объявляю о своем желании создать пару с Ким Джису! — громогласно объявил Чимин, Чонгука хмыкнул. Он подошел к алтарю и аккуратно опустил меня на холодный камень. Я дернулась, но не от дискомфорта. Наоборот, я оказалась настолько горячей, что контакт с гладкой поверхностью принес мне блаженство. Жаль, что это не продлилось долго.
От мужчины не укрылась моя реакция. Его глаза читали меня насквозь. Я видела в них обещание — скоро это закончится. Надеюсь только, что он не собирался проводить посвящение именно здесь, на алтаре, при всем прайде. Он же не мог быть настолько извращенным?
Пока я мучилась в догадках, Чонгук повернулся к Чимину. чтобы ответить ему:
— Я принимаю твой запрос и настаиваю на своем праве первенства. Только в таком случае я благословлю этот союз.
— Я согласен, — с гордо поднятой головой ответит Чимин.
А моего согласия никто не спросит? Разве я не имею права голоса в этом вопросе?
Обхватила руками колени, прижав их к себе. Лихорадка возвращалась пока еще слабыми приступами. Огляделась. Тени, падающие от зрителей, создавали гнетущее ощущение. Я словно ягненок в окружении хищников. Они скалятся. Ждут. пока двое самцов поделят добычу. Это было ужасно.
Прайд загомонил. Чувствовалось обуявшее присутствующих волнение. Чонгук повернулся к своим собратьям.
— Да будет так! — провозгласил он. — Этот брачный период я на правах вожака проведу с Джису. Вы же вольны в своем выборе. Пусть зверь поведет вас в этот сезон спаривания.
После его слов раздались радостные крики. Мужчина вернулся ко мне, и я вся сжалась, молясь, чтобы он не набросился на меня прямо здесь. К счастью, он просунул одну руку под моими коленями, второй поддержал за спину, собираясь снова взять на руки.
— Постой, отец! — неожиданно остановил его Чимин. — Я требую, что спаривание происходило здесь!
Чонгук застыл. Я видела, как его лицо исказилось от гнева. В нем проявились животные черты. Глаза посветлели, становясь цвета заката. Я испугалась того, что сейчас он просто накинется на сына, поэтому быстро обхватила его шею руками.
— Ты еще не дорос что-то требовать у меня, сопляк! — повернув голову к нему, прорычал он.
— Это моя будущая пара! Я хочу видеть, как пройдет ее первый раз! Пусть это случится при всех!
Чимин просто самоубийца, раз лезет на рожон, но после таких слов я не собиралась останавливать Чонгука. Я думала, что моему мужу уже некуда падать ниже, но я ошибалась. Этот мужчина, полностью зацикленный на собственной персоне, избалованный и эгоистичный ублюдок. Боже, в голове не укладывалось, что он хочет наблюдать за процессом. Мерзость какая. Если бы могла, я бы плюнула ему в лицо, но меня снова захватила в плен горячка, поэтому я спрятала лицо на шее Чонгука, обжигая его кожу своим тяжелым дыханием.
— Я — вожак, поэтому сам решу, как и где мне спариться с самкой, а свои требования ты можешь засунуть себе в задницу. Единственный способ удовлетворить их — бросить мне вызов. Ну что, сын, ты созрел для того, чтобы побороться за место лидера?
Прайд снова зашумел. Даже я ощутила напряжение, охватившее всех присутствующих после этих слов.
— Чимин, не нужно! — послышался обеспокоенный голос Фелисити.
Даже родная мать не верила, что он выиграет в этой битве.
— Я не буду оспаривать твое место, — через мгновение сокрушенно произнес мужчина.
— Тогда прочь с дороги! — громкий рык Чонгука отдался в моем теле сладкой болью между ног.
Я почувствовала новый прилив влаги. Все его животные порывы действовали на меня крайне возбуждающе. Он снова взял меня на руки, размашистым шагом убираясь прочь с поляны.
— Спасибо, — прошептала я, радуясь, что избежала позора.
— Я — собственник, котенок. С тобой я хочу только уединения Однако готовься к тому, что я не выпущу тебя со своего логова, пока полностью не удовлетворю свой голод. Я не врал, когда говорил, что львы-оборотни совокупляются до 20 раз на день.
Я была настолько рассредоточена лихорадкой, что не поняла всей серьезности данного заявления. Однако очень быстро столкнулась с правдивостью его слов.