5
Вместо ответа Чонгук сначала снимает с костра мясо, уложив унизанные шампура на большой лист... чего-то рядом с горкой блестящих влагой яблок. А затем пристраивает над костром новую порцию мяса, нанизанного на палочки. Вздыхает тяжело, бросая на меня задумчивый оценивающий взгляд, будто решая, что и как мне говорить.
- Может, хоть скажешь для начала, как зовут мою спасительницу? - произносит наконец.
- Лалиса, - представляюсь с нотками нетерпения в голосе.
- Красивое имя. Тебе подходит, Лалиса, - снова разит своей улыбкой, но на этот раз я уже готова и не ведусь. - Что ж. Начну издалека. Твой мир не единственный. Миров вообще много. Некоторые из них... соприкасаются, и между ними можно путешествовать, если магического резерва хватает. Другие нет, либо точек соприкосновения очень мало... Но в общем, твой родной мир и мой родной, они из тех, что соприкасаются... и весьма сильно.
С каждым его словом моё лицо всё больше вытягивается, а мысли разлетаются, как бильярдные шары, с треском отскакивая от гулкой черепушки.
- В вашем развитие пошло по техническому пути, магии уже почти нет, тех, кто ведает истину мироздания, тоже единицы остались, поэтому вы и не знаете обо всём этом. А в нашем магия, конечно, понемногу иссякает - тоже некоторые техничить слишком много стали - но в общем ещё есть те, кто не только знает, но и может открывать порталы между мирами. И так получилось, что среди оборотней такой дар чаще всего распространён...
- Постой... постой... ты к чему мне всю эту «сказку на ночь» рассказываешь? К чему ведёшь? - перебиваю я Чонгука, уже отчётливо чувствуя неладное. Хотя, если уж начистоту, неладное началось с самого моего пробуждения. Нет, ещё с его спасения.
- К тому, что мы сейчас находимся не в твоём мире. Это мой родной мир Ниморэд, - слышу сокрушающий ответ, сопровождаемый сочувственным взглядом.
И снова из груди рвётся истеричный смех. Он издевается надо мной. Шутки дурацкие шутит, или ещё что.
- Нет. Не-е-е-ет, - трясу головой, абсолютно теряя любое желание слушать дальше этого ненормального. Вскакиваю на ноги, намереваясь уйти хоть куда-то. Хотя бы в пещеру... - Ты точно двинутый. На всю голову.
- Сядь на место, - подчёркнуто спокойно приказывает Чонгук.
И что-то такое ощущается в его голосе, что я резко захлопываю рот, настороженно таращась на мужчину. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его глаза становятся абсолютно чёрными, звериными, давя на психику так, что ноги сами подгибаются, заставив плюхнуться обратно на бревно.
- Прости за грубость, - произношу, чувствуя неловкость из-за своего срыва и самый настоящий страх. Нашла кого бесить своим недоверием. - Но то, что ты говоришь... я не могу в это поверить. Это нереально.
- Ну да. И оборотни, в твоей картине мира, тоже нереальны, - с понимающей кривой усмешкой кивает мой похититель. - А если я сейчас тебе продемонстрирую, что действительно не человек, ты начнёшь считать сумасшедшей себя вместе со мной?
- То есть... ты превратишься в медведя? - недоверчиво округляю глаза.
- Если хочешь увидеть полный оборот, то подожди пока мясо дожарится. А то ведь испугаешься и убежишь, мне ловить придётся, а наш ужин тем временем сгорит.
Ну начинается. А потом ещё какую-то причину придумает. И так до бесконечности.
- Ну да. Аргумент веский, а так бы ты, конечно, показал, - киваю со знающим видом.
- А у тебя острый язычок, да? - ухмыляется Чонгук, иронично прищурившись.
Ну вот, раскусил.
- Нет, что ты. Я исключительно белая и пушистая. Тебе показалось, - изображаю невинный взгляд.
Улыбка на мужском лице становится шире, я опять невольно засматриваюсь. А потом внезапно замираю ошарашенно. Потому что его лишь слегка выдающиеся клыки внезапно начинают увеличиваться прямо у меня на глазах, превращаясь в настоящие медвежьи клычищи. Черты лица как-то грубеют, переносица становится шире, впадинка над губой углубляется, да и всё лицо будто вытягивается, теряя человеческие очертания. На скулах проступает коричневая шерсть. А плечи раздаются ещё шире, как и вся его фигура, превращая и без того немаленького громилу в настоящего гиганта.
- А-а-а... - отвисает у меня челюсть, руки цепляются за края колоды, а сердце в груди делает настоящий кульбит, заходясь истиречной дробью.
А этот... этот... монстр недоутопленный поддевает... когтями, самыми настоящими медвежьими когтями, белое с красным бочком яблоко и протягивает мне.
- Скушай наливное, сладкая, - предлагает мне совершенно нечеловеческим рычащим голосом. Точно таким, как я запомнила. Так он говорил со мной тогда в озере.
- Ой мамочки, - взвизгиваю, невольно шарахаясь назад.
И в результате сваливаюсь с бревна, больно приложившись спиной об камень.
- Ай, - всхлипываю, взбрыкнув в воздухе ногами в безуспешной попытке подняться. Но удаётся только слегка поменять положение, чтобы эти самые ноги - которые голые, кстати, и выше под рубашкой ничего нет - вверх не торчали.
- Лалиса, ты что? Сильно забилась? - внезапно нависает надо мной обеспокоенный Чонгук. Уже в нормальном виде.
И в мгновенье ока поднимает меня с земли. Да как-то так у него это получается, что я внезапно оказываюсь сидящей у своего похитителя на коленях, шипя и вяло отбиваясь от лапающих меня наглых лапищ. А он сам на моём бревне.
- Где болит? Спина? Копчик? Затылком приложилась? - не обращая внимания на мои трепыхания, ощупывает Чонгук все обозначенные места.
И ладно ещё затылок. Ладно спина, хотя она у меня ну очень чувствительная. Но когда мужские горячие пальцы касаются впадинки в самом низу спины, да ещё под рубашкой, меня аж подбрасывает.
- Ты что творишь? - рявкаю возмущённо, опять чуть не падая. - Разве я тебе разрешала меня трогать?
Мы застываем, буравя друг друга тяжёлыми взглядами. Но если в моём праведное негодование, то этот... медведь, смотрит с настоящим животным голодом. И я не желание есть имею в виду.
- Так разреши, - вкрадчиво произносит он, царапая слух рычащей хрипотцой.