🤯58🥶
Сначала нерешительно малышка опустила руки мне на плечи, а потом, заглянув в глаза, обняла так крепко, насколько позволяли ее детские силы. Она взяла мое лицо в свои маленькие горячие ладошки, а потом поцеловала в обе щеки. И это стало самым радостным моментом за последние месяцы.
— Я тебя очень люблю, Миён!
Снег выпал только к новому году. Неожиданная и неуместная оттепель портила все планы на белый новый год, но все-таки в последний момент природа над нами сжалилась. Мне удалось уговорить Чонгука отложить все свои дела и в праздники уделить время семье.
Мой мужчина сильно изменился. Когда я только пришла в его дом, то видела в Чонгуке никудышного, хотя и любящего отца. Сейчас он, наконец, стал таким папочкой, о котором можно только мечтать. Глядя, как он резвился с Миён, я забывала о том, каким страшным он мог быть.
Чон все так же тренировал меня в стрельбе, но только теперь я расстреливала не безликие мишени, а манекены или фотографии. Как-то даже пришлось продырявить снимки Лисы и Кая. Бывшему мужу удалось попасть в глаз, Чон обрадовался. Как мне показалось, не только моей меткости.
Минхо ко мне больше не подходил. Я не знала, о чем с ним говорил Чонгук, рассказал ли, что я жаловалась или нет, но отныне начальник охраны держался от меня на расстоянии. Как-то раз я столкнулась с ним в саду, но мужчина, проигнорировав, прошел мимо. Но это меня сейчас практически не занимало. Все мысли были только о Новом годе. Первом для нас как одной семьи.
В канун праздника мы с Соён и Наён трудились на кухне. Праздновать хотели все вместе, и даже Соён и Феликс должны были остаться с нами, как гости, а не сотрудники. Ким Намджун возился с внучкой, объясняя ей, как правильно ухаживать за рогатым скотом, уверенный, что когда-нибудь ей это пригодится. Чонгук с утра был в Сеуле. Краем уха я слышала про какую-то готовящуюся операцию, но тогда не придала этому значения. Зря, как окажется в последствии.
— Сколько всего произошло за год, — вздохнула Наён, убирая в духовку гуся.
— Это точно. Год назад я была у родителей, — задумчиво произнесла Соён и опустилась на стул. Ее лицо снова искривилось в гримасе боли, что все эти месяцы только пряталась, но не утихала.
— Ты с ними так и не поговорила? — аккуратно поинтересовалась я, присаживаясь рядом.
— И не стану. Они для меня умерли. Вместе с моим сыном.
— Деточка, у вас еще будут малыши. Феликс так тебя любит, — обняла ее Наён.
— Не хочу сейчас думать о будущем. Не знаю, почему, но я чувствую, что у нас его нет. Так. Хватит об этом. Сейчас у нас другие заботы. Столько еще готовить. Давайте работать! — отрезала она. Соён была сильной девушкой, и иногда эта сила пугала, вот как сейчас. Мы с Наён промолчали, лишь грустно переглянувшись.
— Порежу овощи, — наконец, разрезала тишину я и потянулась за кастрюлей с отварной морковью, нагло выбирая самую простую работу.
— Ну что вы так скисли? — не выдержала подруга, — да, у меня год был не самый лучший, да и мысли дурные в голову лезут. Но вот у вас обеих все как раз наоборот вышло.
— А ведь и правда, именно на празднике Наён под шампанским созналась своему Намджуну, что еще невинна, чем совсем свела его с ума, — усмехнулась я.
— И как я столько лет отказывала себе в таком… — задумчиво произнесла моя почтисвекровь, — надо было начинать еще в молодости, как вы.
— Вот это новость, — засмеялась Соён, окончательно прогоняя грусть из нашей кухни.
— Дженн, а у тебя же тоже прошлый праздник был знаковым, — вспомнила Наён.
— Да… Я была такой разбитой после выходки мамы с этой липовой беременностью, а тут на вокзале прямо с поезда угодила в объятья Чонгука. Точнее, он угодил в мои, — я улыбнулась тем воспоминаниям.
Последние минуты уходящего две тысячи двадцать второго.Курский вокзал, обращение президента, шампанское, веселые крики пассажиров. Только теперь я осознала, как не хочу быть одна. Чонгук так яростно сжимал мою руку, словно хотел сломать кости, а я была ему рада. Этот пугающий, суровый человек сейчас оказался для меня самым близким.
— Я задал вопрос, Дженни. Ты решила сбежать?! — угрожающе переспросил он, а его люди тем временем напряглись, будто сейчас им придется ловить меня.
— Чонгук…
И тут все эмоции, что я держала в себе, стараясь с достоинством пережить весь этот скандал, выплеснулись наружу. Сама не понимая, что делаю, я обвила руками талию мужчины, крепко прижимаясь к нему. Он ответил. Его руки сначала нерешительно скользнули по моей спине, а потом Чон практически вжал меня в себя. В его объятьях было так тепло, спокойно, безопасно…
— Тогда ты еще не думала, что заарканишь босса? — подмигнула Соён и, стащив у меня почищенную морковку, с аппетитом ее укусила.
— Тогда я начала в него влюбляться, но считала это пустой тратой времени и сил.
Праздничный ужин был готов к десяти. В виде исключения мы разрешили Миён не ложиться до полуночи, но уже к половине одиннадцатого девчушка заразительно зевала и с трудом разлепляла уставшие глазки. Чтобы не мучить ребенка, но и не лишать ее мечты встретить две тысячи двадцать четвертый по-взрослому, я пошла на хитрость. Пока Миён дремала на коленках у Наён, я перевела часы в гостиной вперед. Мы разбудили малышку, налили ей детского шампанского и все вместе стали кричать «ура» под запись курантов из Интернета.
— Я уложу Миён и спущусь, — девочка снова уснула, на этот раз на моих коленях, и вместе с ней я поднялась.
— Собралась тащить ее в детскую? Дженни, дай сюда принцессу, тебе нельзя носить тяжести, — недовольно сказал Чонгук, забирая у меня малышку, — если хочешь, оставайся, я уложу ее сам.
— Нет, я пойду с тобой, — возразила я.
Мы уложили Миён в кроватку, я переодела ее в теплую мягкую пижамку, а Чонгук укрыл одеялом. Глядя на то, с какой нежностью мой мужчина укладывает дочь, я поняла, как сильно хочу иметь от него своих детей. Может быть, оставить все страхи и, наконец, стать полностью счастливой? Чем бы он ни занимался, я уже приняла Чонгука со всеми его демонами.
Под настоящий бой курантов мы соединили наши бокалы, загадывая заветное желание о счастье. Эта ночь стала волшебной, ведь я была в окружении любимых и любящих людей. Казалось, что с завершением года мы оставляем позади наши проблемы, утраты, боль, переживания, а в две тысячи двадцать четвёртом входим лишь с легким багажом возможностей.
На следующее утро я объявила Чонгуку, что если он хочет, то я не буду больше пить противозачаточные. А еще через месяц наступил февраль. Тот самый, что окончательно изменил мою жизнь, поделив ее на до и после.
Уличный термометр показывал минус двадцать пять. Этот февраль с упоением отыгрывался за слишком мягкие предыдущие зимние месяцы, показывая декабрю и январю, как надо правильно морозить. Скованные серебром деревья смотрелись чарующе, но только если глядишь на них из окна, стоя в теплом доме. К счастью, именно так я и делала. Усадив Миён на мягкий подоконник, поставив рядом поднос с горячим какао, глядя на красоту за окном, я стала рассказывать ей сказку про лесных жителей.
— А лосику и горностаю не холодно в такой мороз? — спросила девчушка, доставая ложечкой пастилу из своего какао.
— Нет, малыш. У лося плотная шерсть, она его согревает, а горностай привык жить в холоде, — ответила я, усаживаясь рядом на подоконник.
Мы с Миён стали подружками, как и прежде. Не последнюю роль в нашем сближении сыграли новогодние каникулы, когда не было занятий в подготовительной школе, и с Мунбёль моя девочка не общалась. Постепенно малышка успокоилась, перестала грустить и снова брала меня в свои игры. А я могла только радоваться этому.
Мы сидели в холле второго этажа, откуда отлично просматривалась лестница, а вот нас не было видно, поэтому Чонгук, направлявшийся в свой кабинет, нас не заметил.
— Малыш, посиди тут пять минуточек. Я скоро вернусь.
— Не уходи, Дженни! Давай еще сказку! — заканючила малышка.
— Расскажу обязательно, только сейчас мне нужно отойти. Я очень хочу в туалет.
— Ну, раз так… Только возвращайся скорее.
Я солгала малышке. На самом деле я собиралась проследить за ее папой. Вот уже полтора месяца Чонгук был сам не свой. Он практически все время проводил в кабинете или в разъездах, пару раз приглашал Мину, а как-то отправил нас с Миён к Ким Намджуну на два дня. Видимо, как и в прошлый раз позвал людей, которым нельзя было видеть его дочь. Прекрасно понимая, что Чон ничего мне не расскажет, я решила выяснить сама, что так тревожит моего мужчину. Тихо поднявшись по лестнице, я подошла к его кабинету и прислонилась ухом к двери.
Чонгук разговаривал с кем-то по телефону, но так тихо, что я почти ничего не смогла разобрать, только обрывки каких-то фраз. Чон злился, прохаживался по кабинету и требовал точно указать место. Но что за место, я так и не поняла.
— Я не могу действовать, пока не узнаю, когда и где! — повысил голос мужчина, и теперь я смогла лучше его слышать, — даже проинструктировать команду не могу, пока не знаю конкретного места. Мы же должны будем сработать по ситуации.
Он снова заходил по кабинету, что-то неразборчиво бормоча в трубку. Я вслушивалась изо всех сил, понимая, что этот разговор может многое для меня прояснить.
— Нет. Исключено. Уберем всех. Мы не можем рисковать настолько, чтобы кого-то оставлять в живых. Они все не больше, чем мясо!
Я отпрянула от двери, чувствуя неприятный ком в горле. Дура. Ведь должна была понимать, что Чон затевает что-то совсем нехорошее. И на что надеялась? Что подслушаю, и все будет в порядке? Я решила быть с Чонгуком, значит, приняла его… Но приняла ли?
— Дженни, ты расскажешь сказку? — подбежала Миён, завидев меня на лестнице, когда я возвращалась к моей девочке.
— Сказку?
— Ты же обещала, что еще расскажешь, как вернешься, — малышка снова потащила меня к подоконнику, и я усадила ее на мягкую подушку.
— Ну, раз обещала, тогда слушай…
Чонгук не выходил до обеда, а в столовой снова был не с нами, переписываясь с кем-то по планшету. Будь это другой день, я бы обязательно сделала ему замечание. Никакой работы за едой! Чему ты учишь ребенка? Планшет за обедом — вредно… И прочее, прочее. А вот сейчас я, напротив, была рада, что не нужно с ним разговаривать, изображая, что все хорошо. Актриса из меня никудышная, и Чон всегда видел мое притворство. Но в этот раз ему было явно не до меня.
После обеда он вновь заперся в кабинете, а я ушла в детскую с Миён. Было страшно даже выйти, ведь я не знала, как вести себя с моим мужчиной. Еще больше пугало, что он планировал ввести меня в свою организацию. Я точно не смогу! Мне тяжело жить с мыслью, что я люблю преступника, знать, что он занимается страшными вещами, а быть замешанной в эти грязные дела?.. Нет! Но что делать? Только бежать, но разве я смогу? И дело было не столько во мне, сколько в Миён. Уйти от Чона — значит бросить ее, а малышка этого не заслужила.
К ужину Чон не спустился, и я увидела его, только когда ложилась спать. Мужчина был не в настроении общаться, он принял душ, лег рядом и, притянув меня к себе, уткнувшись носом в мое плечо, уснул. А вот ко мне сон так и не пришел. Слушая его размеренное дыхание, я прокручивала в голове услышанный разговор. Хотелось задать миллион вопросов, чтобы услышать ответы, которые меня бы успокоили, но я понимала, что ничего подобного мой мужчина не скажет.
Около трех часов ночи ему пришло сообщение. Чон вскочил с кровати и стал одеваться. Думая, что я еще сплю, он старался собираться как можно тише.
— Чонгук, куда ты? — мой вопрос нагнал его на пороге спальни.
— Дженн, разбудил? Прости… — виновато сказал он и, вернувшись к постели, легко меня поцеловал.
— Что случилось?
— Работа. Скорее всего, мне придется уехать, на связь выйти не смогу, но ты не беспокойся, — Чонгук говорил так нежно, что совершенно не напоминал беспощадного зверя, каким был днем в кабинете.
— Надолго уедешь?
— Не знаю. Но ты не переживай. Вернусь, и мы что-нибудь придумаем. Для нас двоих, и принцессу с собой возьмем, — он снова меня поцеловал в лоб, — а теперь спи.
Уснуть я даже не пыталась. Накинув халат, я тихо пробралась на третий этаж, где, я не сомневалась, был Чонгук. В его кабинете было тихо, лишь свет под дверью выдавал присутствие хозяина. Он никому не звонил, ни с кем не разговаривал, поэтому подслушать ничего не получилось. Тем не менее, я все равно не уходила в надежде хоть что-то выяснить, и это удалось. Минут через пять моего коридорного бдения на лестнице послышались торопливые шаги. Минхо и пара его людей из охраны спешили к Чону. Я успела спрятаться за шкаф, поэтому меня не заметили.
Когда мужчины зашли в кабинет, я хотела покинуть свое укрытие, но, к счастью, не успела. Чонгук со всей троицей вышли и направились по коридору в другое крыло дома, куда обычно никого не пускали, а комнаты закрывались на замки. Сначала я хотела последовать за ними, но потом, словно ведомая некой силой, зашла в кабинет Чона. Первое, что сразу бросилось в глаза — вход в центр связи был открыт, туда я и прошла. Ничего особенного, кроме одной-единственной фразы, высвечивающейся на экране:
«Аэропорт. 10 часов».
Видимо, Чонгуку нужно было куда-то улетать. Хоть бы с ним все было в порядке. Хоть бы он не пострадал. Я решила, что узнала достаточно, поэтому вернулась в спальню, но заснуть так и не смогла. Когда я в семь часов спустилась в гостиную, Феликс сообщил, что Чон и Минхо уехали.
Я не могла найти себе места, откинув мысли о том, что Чонгук преступник, думала только о том, чтобы с ним все было в порядке, чтобы он вернулся ко мне живой и невредимый. Если с ним случится страшное, мне не жить! Чтобы как-то развеяться, я решила после завтрака вместе с Миён отправиться к Ким Намджуну и Наён: они всегда нам рады и в их теплом уютном доме можно немного отойти от тяжелых мыслей. Как обычно, нас встретили полным столом угощений. Наён напекла блинов, Ким Намджун достал свое варенье, и оба они слышать не хотели о том, что мы с Миён уже позавтракали.
Малышка играла с дедовым старым котом а мы, взрослые, пили уже по третьей кружке чая с мятой. Я действительно успокоилась и вовсю обсуждала планы на лето, мы с Чонгуком хотели найти свободных дней десять и полететь с Миён на море. Малышка бывала на отдыхе только с матерью. Поскольку Джой была в положении и в этом году не могла полететь с дочкой, мы решили не лишать Миён морского воздуха, тем более, что это так полезно для иммунитета, особенно учитывая, что она в сентябре пойдет в первый класс. Наён и Ким Намджун поддержали нашу затею и обещали присмотреть за домом в наше отсутствие.
Пока мы мирно беседовали, где-то в комнате вещал телевизор. Ким Намджун отказался выключать свой любимый военный фильм, даже несмотря на то, что мы с Миён пришли в гости. И вроде бы на диалоги героев мы не обращали никакого внимания, но когда фильм прервал экстренный выпуск новостей, все резко замолчали.
— Пойдем, послушаем, что случилось, — встала из-за стола Наён, и мы со свекром последовали за ней в комнату.
Я не сразу поняла, что говорила ведущая. На экране мелькали страшные кадры горящего самолета, какие-то мельтешащие туда-сюда люди, медики, полиция… Но страшная картинка стала складываться, жестоко давая понять, куда именно поехал рано утром Чонгук. В десять утра в Сеульском аэропорту Инчхон при взлете взорвался пассажирский самолет. По предварительным данным, на борту была бомба. Все двести человек, включая членов экипажа, погибли.
Все двести человек, включая членов экипажа, погибли
Они все не больше, чем мясо
Они все не больше, чем мясо
Они все не больше, чем мясо
Как он мог?..
— Дженни, все в порядке? — заволновалась Наён, когда я опустилась на пол, даже этого не заметив.
— Да, я… Да.
— Как страшно! Вот так погибнуть! Что же за нелюди?! — возмутился Ким Намджун и хотел выключить телевизор, но я ему не дала.
В течение двух часов каждые тридцать минут выходили экстренные выпуски новостей. Ведущие сообщали имена жертв, показывали фотографии некоторых, рассказывали их истории. На борту были целые семьи с маленькими детьми, совсем грудными, возраста Миён и старше. Кадры близких, приезжающих в аэропорт, в надежде, что все это страшная ошибка, рвали душу в клочья. Я чувствовала себя виноватой. Ведь я же подозревала, что будет что-то страшное, но не остановила. Если бы выяснила все до конца…
Наён ушла на кухню заниматься обедом, Ким Намджун был с Миён, когда вышел очередной выпуск новостей. На этот раз больше внимания уделяли родственникам жертв, показывая их в аэропорту. На одном из кадров на заднем плане я узнала знакомое лицо. Минхо. Нужно ли было еще какое-то подтверждение, что Чонгук — самый настоящий террорист? Нет! Мигом разрушилось все то, что удерживало меня с этим человеком. Я все еще его любила, но теперь четко знала, что быть с ним не могу.
— Ким Намджун, Наён, присмотрите за Миён, хорошо? — на ватных ногах я вошла в кухню, стараясь говорить как можно спокойнее.
— А ты уходишь? — удивилась женщина.
— Да, надо домой. Миён у вас заночует, ладно? — в последний раз глядя на малышку, спросила я.
— Дженн, что случилось? — нахмурился Ким Намджун, — так срочно уходишь…
— Да, возникло одно дело. Но вы не волнуйтесь. И… спасибо за все, — я по очереди обняла таких дорогих мне людей, которых навсегда оставляла, поцеловала в макушку Миён и взяла с нее обещание вести себя хорошо.
— Дженн, куда ты пойдешь, Юнги еще не приехал, — выглядывая в окно, сказала Наён.
— Да, он не будет заезжать сюда. Ждет у валежника, — соврала я.
— Хорошо. Только иди аккуратнее. Снега навалило за ночь… — Ким Намджун снова меня поцеловал, а Наён перекрестила.
Я спокойно вышла за калитку и не спеша направилась к валежнику, где, конечно, не ждал никакой Юнги. Что делать, я не знала, но четко понимала, что к Чонгуку не вернусь. Выбросив в сугроб свой мобильный, я направилась в глубь леса. Жестокая память воскрешала самые лучшие наши моменты: поцелуй у больницы, где лежал отец, Чон на вечере выпускников в ресторане, наша первая ночь, его ухаживания в надежде получить мое прощение, его взгляд, когда похитили Миён, решимость, когда нас спасал… Я всей душой продолжала его любить, и это обрекало меня на неизбежное. Холод пробирал до костей, и я, собрав все свои силы, побежала.
Серое небо. Ледяной ветер. Голый лес. Я бежала, не останавливаясь, не зная направления, не обращая внимания на ветки, что хлестко били по лицу, не замечая слез. Силы были на исходе. Я не выдержала и упала на холодную землю.
Он найдет меня, я знала. Но как скоро? Буду ли я жива или умру на морозе? Мне страшно. Я боюсь смерти, но увидеть его боюсь еще больше. Не выдержу, сломаюсь… Веки отяжелели, и я провалилась в сон.
Не знаю, как долго я была без сознания — несколько часов, а может, пару минут? Порывистый ветер нещадно ломал сухие ветки деревьев. Меня трясло от холода. Я не чувствовала ног, они окончательно заледенели. Пыталась пошевелиться, но не могла. Недолго мне осталось. Страшно. Что я наделала? Но могла ли спастись?..
Снова меня начало клонить в сон. Я понимала, что на этот раз не проснусь. Закрывая глаза, я вновь видела его образ. Высокий, мужественный, красивый… Я люблю его. Люблю до безумия, но он — моя погибель. Из-за него я поступилась своими принципами. Он изменил меня, в то время как я изменила себе. Чон…
Меня вернул к реальности звук мотора. С трудом открыла глаза. Где-то вдалеке — яркие огоньки. Они стремительно приближались ко мне. Совсем рядом послышался лай собак. Кайла и Муст подбежали ко мне и стали обнюхивать. Всегда знала, что эти овчарки очень умные. Они громко лаяли, привлекая внимание своего хозяина.
Чонгук спрыгнул с квадроцикла и что-то крикнул своим людям. Я снова закрыла глаза, чувствуя, как он поднимает меня на руки. Меня укутали в термоодеяло и усадили на квадроцикл. За все это время я не смогла произнести ни слова. Слабость слишком сильна, сидеть ровно было невозможно. Я медленно сползла в объятья своего мужчины.
— Держись, милая! Не засыпай! Не оставляй меня, — шептал он, — все будет хорошо. Я рядом. Я заберу тебя домой.
Чон пересадил меня вперед, а сам устроился так, чтобы управлять квадроциклом и не дать мне упасть. Его большие руки крепко меня обняли, и мотор зарычал. Конечно, он не отпустит меня и заберет обратно. Но как раньше уже не будет. Теперь я знаю правду. Знаю, кто он на самом деле!..
Чонгук внес меня в дом, где в гостиной уже ждал знакомый мне врач. Настенные часы показывали только три часа дня, значит, в лесу я была не так долго, как казалось. Получается, и Чон быстро вернулся, хотя что ему было делать в аэропорту, когда все уже случилось.
— К счастью, нет обморожения. Дженни пробыла на морозе недолго, мы успели вовремя, — облегченно вздохнул доктор и стал намазывать мои ступни какой-то пахучей мазью.
— Дженни, что ты делала в лесу? — строго спросил Чонгук, опустившись на колени передо мной, а я только разрыдалась в ответ.
Чонгук с такой болью смотрел на меня, что я никак не могла поверить в то, что он такое чудовище. Но снова кадры новостей перед глазами, опять эта страшная фраза — они все не больше, чем мясо. Нет. Я не могу.
— Что произошло? Ты хоть представляешь, что бы случилось, если бы я задержался?
— Почему ты приехал так скоро? — шмыгая носом, спросила я и поморщилась, когда врач проколол вену, чтобы взять у меня кровь.
— Потому что… мне нужна была ты. Заехал ненадолго тебя увидеть, а тут… Что произошло? Куда ты шла? Почему соврала отцу, что едешь домой и тебя ждет Юнги?
— Потому что узнала правду, — тихо ответила я, глядя в глаза мужчине, но он совершено не изменился в лице.
— О какой правде ты говоришь? — сухо переспросил он.
**********
Осталось ещё 2 главы! И ВСЕ. КТО ХОТЕЛ ПОСКОРЕЕ ЧТО Б ОНА ЗАКОНЧИЛАСЬ ВАША МЕЧТА СБАЛАСЬ, ПОТЕРПИТЕ ЕЩЕ 2 ГЛАВЫ.💗💗😘😘