42
Хотелось провалиться на месте, исчезнуть, сбежать, но я не успела. Дверь распахнулась, и я увидела на пороге невысокую светловолосую девушку. Она разительно отличалась от прошлых гостий Чонгука своей естественностью и простотой: ни вызывающей одежды, ни яркого макияжа. Незнакомка точно не была проституткой.
— Простите, вы ничего не спутали? — спросила девушка, пренебрежительно рассматривая меня с ног до головы, — подобного рода услуги нам не нужны.
— Дженни?! — из-за незнакомки показался Чонгук. Он не был ранен или изувечен. Судя по его виду, с ним все было хорошо… даже слишком. Чон стоял румяный, босиком, без рубашки, с мокрыми растрепанными волосами только после душа.
Перед глазами сразу возникла картина того, что, скорее всего, происходило здесь чуть ранее. К горлу подкатил ком, а сердце будто перестало биться, всю грудную клетку словно сжали и опутали колючей проволокой.
— Извините, — только и смогла произнести я, прежде чем передо мной захлопнулась дверь.
Я честно ждала, что Чонгук бросится за мной, станет объяснять или орать, что я вторглась на его территорию без разрешения. Неважно. Но я была уверена, что он просто так меня не оставит. Я ошиблась. Никто не поспешил меня нагнать, а я, как полная дура, не решалась уйти. Сквозь дверь слышались голоса, и я приникла к ней ухом, вслушиваясь в разговор.
— И после этого скажешь, что не спишь с ней? — повысила голос блондинка.
— Мина, прошу тебя… — тяжело вздохнул Чонгук.
— Нянька посреди ночи заявляется к тебе в спальню, разодетая, как шлюха, а ты утверждаешь, что вас ничего не связывает?
— Да, утверждаю, — спокойно ответил Чон, — то, что она заявилась ко мне в таком виде, ни о чем не говорит. Я же говорил, Дженни сама за мной бегает.
— Тогда почему ты ее не уволишь? — ехидно спросила его собеседница.
— Из-за Миён. Дженни — прекрасная няня, ей сложно найти замену, а дочь уже полюбила ее.
— Только из-за этого? И ты к ней ничего не чувствуешь? Ни симпатии? Ни влечения?
— Мина! Я же сказал! — вспылил мужчина, — она мне до лампочки.
Не в силах больше этого слушать, я отшатнулась от двери. Хотелось кричать от невыносимой боли. Я бросилась к своей комнате, но по пути налетела на Феликса. Он вез небольшой столик, накрытый к ужину на две персоны, в который я и врезалась по неосторожности.
— Дженни? Что ты… — Феликс тут же замялся, видя мое состояние, и нахмурился, — ты ходила к Чонгуку?
Ничего не отвечая, даже не стараясь помочь собрать перевернутую посуду, я поспешила к себе. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и дала волю слезам. Меня трясло, и я, опустившись на пол, громко разрыдалась. Казалось, что меня просто-напросто уничтожили, вывернули наизнанку, вырезав сердце. Я думала, что узнала, что такое боль, когда меня бросил Кай, но нет. Вот сейчас я точно познала, что это такое.
Не желая ни минуты оставаться в этом доме, я схватила большую дорожную сумку и стала наспех складывать вещи. Конечно, не все, а только самые необходимые.
— Дженн… — дверь открылась, впуская Соён, — что ты делаешь?
— Ухожу, — бросила я, не взглянув на девушку.
— Подожди… Послушай, не надо так сразу…
— Ты ведь знала? Знала, что Чон с другой? — посмотрела на подругу, и она тут же отвела взгляд.
— Мне Феликс сказал. Он просил не говорить, что Чон вернулся, но я знала, что иначе ты не уснешь. Думала, что утром Чон отправит эту дамочку и вы поговорите.
— Я устала от этого. Устала, что в один момент Чонгук рядом, ласков, заботлив, а в следующий — я ему никто. Думала, что после прошлой ночи все изменится. Верила, что теперь мы вместе.
— Так у вас с ним было?..
Я ничего не ответила, только разрыдалась. Подруга крепко обняла меня. Она нашептывала какие-то успокаивающие слова, но я почти не слышала.
— Что собираешься делать? — спросила девушка, когда я немного пришла в себя.
— Попрошу Юнги отвезти меня к родителям. Потом скажу Чону, что ухожу, — ответила я, и Соён молча кивнула.
Переодевшись к дороге, закинув на плечо сумку, я попрощалась с Соён и пошла вниз. В доме стояла тишина. Все спали. Гостиная и лестница слабо освещались ночничками, в остальных помещениях была темнота. Складывалось ощущение, что я — вор, сбегающий с места преступления.
Будить Юнги было неловко, но иначе я не могла. Этот дом медленно убивал. Меня изводили мысли, что Чонгук сейчас здесь с Миной, они занимаются черт знает чем. Несмело постучав в комнату водителя, я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока на пороге не появился заспанный Юнги.
— Дженн, что случилось? — испугался он, видимо, мой видок оставлял желать лучшего.
— Увези меня, пожалуйста, — стараясь не разрыдаться, проговорила я, — отвези в Пусан, к родителям.
— Что стряслось? Зайди, — он жестом пригласил меня внутрь, но я отрицательно покачала головой, — куда ты собралась в такое время?
— Я не могу больше оставаться в этом доме. Если не в Пусан, то хотя бы подвези до Сеула, дальше я сама.
— Дженн, прости, но я не могу, — виновато ответил Юнги, опустив глаза в пол.
— У тебя утром дела? Ты меня хотя бы до ближайшего метро, я дождусь открытия…
— Нет, я не могу, потому что Чонгук запретил тебя выпускать.
— Что?!
— Да, приказ босса. Тебе нельзя покидать особняк.
— Но почему? Когда он отдал такой приказ?
— Еще вчера. Я решил не говорить тебе, чтобы не волновать.
— То есть, ты меня не отвезешь?
— Прости…
Я не могла давить на Юнги, ведь он всего-навсего выполнял приказ начальника, но и бездействовать не могла. Снова закинув на плечо сумку, я побежала к воротам. Конечно, мне не добраться самой до Сеула, но я надеялась дойти до Ким Намджуна, не сомневаясь, что он меня приютит.
Конечно же, ворота были закрыты, и что бы я ни делала, кодовая блокировка не поддавалась. Кайла и Муст бегали вокруг меня, собаки давно приняли меня за свою, поэтому уже не лаяли, а лишь с любопытством наблюдали за моим отчаянием. Кайла даже заскулила и уткнулась мокрым носом мне в бедро.
— Ну, девочка, тебе меня жалко? — я присела перед овчаркой и потрепала ее по голове, и, подняв глаза на диспетчерскую, наткнулась на недовольный взгляд начальника охраны, — Минхо, открой мне!
Мужчина закатил глаза, не спеша накинул куртку и вышел на улицу.
— С какой стати?
— Я должна пойти к Ким Намджуну. Это важно!
— В такое время отец босса спит, а тебя выпускать с территории запрещено.
— Мне плевать на глупые приказы! Я не пленница! Вы не имеете права меня удерживать!
— Сама вернешься в дом или помочь? — грубо спросил мужчина, толкая меня в сторону особняка.
— Ненавижу всех! — прокричала я со слезами на глазах.
Вернувшись в дом, я решила не подниматься в спальню, потому что было невыносимо думать, что через несколько метров от меня Чонгук с другой женщиной. Пройдя в столовую, я села за барную стойку. Захотелось выпить. Впервые меня так остро потянуло к алкоголю. Плеснув в рюмку немного коньяка, я залпом выпила обжигающую янтарную жидкость.
— Ты здесь? — послышался за спиной тихий обеспокоенным мужской голос.
— Феликс? — впервые я видела его таким взволнованным.
— Давай позову Соён. Она побудет с тобой, — предложил он.
— Не стоит. Спасибо.
— Я не лучшая компания, к тому же не пью, — усмехнулся он, указывая на коньяк и усаживаясь рядом, — но если хочешь поговорить, я выслушаю.
— Спасибо! Твое участие уже приятно, но я не хочу говорить. Прости.
— Ты не делай поспешных выводов. Эта женщина — знакомая Чонгука, она не первый раз здесь. Если бы он хотел провести время с девушкой, то выбрал бы другую, ты же знаешь его предпочтения.
Теперь я знала предпочтения Чонугка, Ким Намджун поведал мне. И как раз Мина им вполне соответствовала, а их разговор… его оправдания на мой счет… не будь она так дорога Чонгуку, он пошел бы за мной.
— Чон уже давно не приводил женщин, — продолжал Феликс, стараясь успокоить меня и подтверждая предположение, что с Миной у него не просто секс.
— Это неважно. Какая разница, что и с кем у Чонгука, главное, я узнала о его отношении ко мне.
— Дженни…
— Феликс, спасибо тебе за участие, но уже поздно. Иди спать.
— Не могу тебя оставить так.
— Все в порядке. Правда. Мне хочется побыть одной. Пожалуйста.
— Хорошо, но не стесняйся будить, если что…
— Спасибо.
Феликс ушел, оставляя меня наедине с невеселыми мыслями. Я была искренне поражена его заботой. Сегодня этот человек открылся мне с другой стороны — искренний, сопереживающий; совсем не такой, как в нашу первую встречу.
Часы в гостиной отбили четыре утра. Я налила еще рюмку коньяка. Третью за ночь. Не сказала бы, что это помогало, но хоть как-то позволяло отвлечься. Все это время я так и сидела в столовой, а на соседнем стуле так и лежала моя дорожная сумка. Я ждала Чонгука, ждала, чтобы потребовать у него свободы, точно решив для себя навсегда уйти из этого дома. В пять встал Феликс. Мы обменялись молчаливыми приветствиями, понимая, что все слова сейчас лишние. Мажордом зажег в гостиной большой свет и приступил к уборке. Я внимательно наблюдала за ним, пока с лестницы не послышались шаги.
Сердце забилось чаще, а руки задрожали, когда я поняла, что это Чонгук со своей подругой.
— Ладно, Чон, я буду ждать твоего звонка, — устало протянула женщина.
— Позвоню днем. Пойдем, провожу до гаража.
Чонгук положил руку на ее талию, и они ушли. Снова по щекам покатились слезы. Как бы я ни старалась, как бы ни обещала себе быть сильной и гордой, ничего не выходило. Залпом осушив еще одну рюмку коньяка, я почувствовала подступившую к горлу тошноту, но, к счастью, подавила в себе рвотный позыв. Как раз в этот момент вернулся Чонгук.
— Феликс! — позвал босс, — когда Дженни встанет, дай знать.
Мажордом только кивнул в мою сторону. Тогда Чонгук повернулся и заметил меня в темноте столовой. Он включил свет, безжалостно резанувший глаза, и я невольно зажмурилась.
— Что за сумка? — кивнул он на мои вещи.
— Я ухожу, Чонгук, и ждала тебя, чтобы ты разрешил своим людям меня отпустить, — устало ответила я; эмоций не осталось, сил не было.
— Нет, — отрезал мужчина, — ты никуда не пойдешь.
— Я увольняюсь, Чон, — протянула я боссу написанное пару часами ранее заявление.
Чонгук взял бумагу, внимательно прочел и хотел было порвать, но вдруг остановился.
— Хорошо, — доставая из кармана ручку и ставя свою подпись, ответил он, — но по трудовому кодексу ты должна отработать две недели.
— А без этого никак? — с надеждой спросила я.
— Нет. Отработаешь положенный срок и катись, куда хочешь, — грубо крикнул он, отчего я дернулась и вновь была готова разрыдаться, сдерживаясь из последних сил, — а сейчас иди проспись. Через несколько часов вернется принцесса, она не должна видеть свою няньку надравшейся.