Сексуальный зверь.

Лейла

Суббота. Кажется, что время ползло целую вечность, но этот день приносит с собой напряжение, что даже живот сжимается от нервозности.

Зная, что сама Риа и все ее друзья оденутся соответственно, чтобы сразу убить наповал своими нарядами, я уделяю больше времени на подготовку. Я почти час пролежала в ванне с секретной домашней маминой маской на лице и на волосах. Она гарантирует, что эта маска сделает мои волосы блестящими. Мамина маска оправдала надежды, кожа светится, а волосы действительно выглядят блестящими.

Я одеваю белое мини-платье, без рукавов с высоким воротником, но в нем присутствует один смелый штрих, не в коей мере не развратный — овальный вырез посередине в пять дюймов, который открывает мое красивое загорелое тело и пупок. Я закрепляю красный берет на волосах и надеваю высокие замшевые сапоги с открытыми носками, которые были в моде несколько месяцев назад в Италии.

Я стою перед зеркалом и мне нравится, как я выгляжу. Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда Би Джей наклонил голову ко мне, и мы стояли в свете пламени от зажигалки. Бессознательно мой палец медленно вырисовывает круги на голом животе.

«Laissez-faire» — просторный, огромный, совершенно современный ночной клуб с подсветкой на полу, мигающей синим и белым светом, блестящим металлом на стенах и столбах. Риа справляет свой день рождения в VIP-зоне наверху. Как только я вхожу в закрытую зону, она бежит мне навстречу.

— О! Мой! Боже мой! — кричит она. — Выглядишь потрясающе, детка. Я ВЛЮБИЛАСЬ в твои сапоги.

Она выглядит очень гламурно в красной ковбойской шляпе с полосами из страз, в облегающем красно-черном в полоску платье и высоких сапогах, которые я видела в одном модном журнале. Ее загорелая кожа поблескивает в отблеске освещения.

— Ну, ты и сама выглядишь просто сногсшибательно, — искренне говорю я.

Она взмахивает своими длинными, с как будто выгоревшими мелированными прядями волосами.

— Так и есть.

Я улыбаюсь. Риа никогда не умрет от ложной скромности. Я протягиваю ей подарок — красивый плетеный пояс, который купила в Милане.

— С Днем Рождения, Риа.

Она сияет.

— Спасибо. Пойдем. Давайте выпьем, — она подмигивает мне. — Мы пьем шампанское. Би Джей сказал, что мы можем заказывать все, что захотим, поэтому мы заказали шампанское, но мы не переходим границы, поскольку оно действительно очень дорогое, — тораторит она, пока мы двигаемся через помещение в сторону бара.

Мы уже почти на полпути, но начинает звучать любимая песня Риа — Джастина Тимберлейка «Sexy Back». С криком нескрываемой радости, она ставит подарок на пол и задорно начинает танцевать вокруг меня. Со смехом я присоединяюсь к ней. Мы начинаем вертеть бедрами, ударяясь друг о друга, комично крутить ягодицами, танцуем собственно по-настоящему, как два чокнутых подростков. Ее друзья присоединяются к нам.

Песня заканчивается, Риа берет меня за руку и тянет в сторону бара, но начинает звучать другая песня, которая мне очень нравится – «All About That Bass».Перестав болтать, я начинаю танцевать рядом с ней, и мы повторяем все сначала.

Смеясь и с трудом дыша, мы наконец доходим до бара, после того, как оттанцевали пять песен. Не успели мы сделать глоток шампанского из наших бокалов, как включается еще один из моих любимых треков. Мы, пятеро девушек бросаемся на танцпол и просто отрываемся по полной.

Время бежит быстро. Подбор песен просто потрясающий и Риа заливисто смеется.

Уже почти полночь, поскольку девушка рядом со мной шепчет, что торт будут разрезать ровно в двенадцать. Я сижу за столом с Риа, чувствуя себя расслабленной и веселой, когда воздух начинает дрожать рядом со мной. Я поднимаю глаза и вижу нависшего над нами Би Джея, мне кажется он стал даже больше и шире. На нем одета плотно облегающая футболка цвета хаки, показывающая его впечатляющие мускулы и торс, и джинсы низко висящие на бедрах.

Но он пришел с женщиной!

Мне требуется несколько секунд, чтобы это осознать. Но как только до меня это доходит, черт возьми! Я опять самая большая дуреха по эту сторону экватора. В конце концов между нами ничего не было, это всего лишь мое воображение. Я снова ошиблась, как и с Лупо. Стараясь на него не смотреть, я перевожу взгляд на его спутницу.

Она роскошная, навязчиво экзотическая с кожей цвета сливок, иссиня-черными волосами, зелеными или карими глазами (невозможно точно сказать под приглушенным освещением клуба), высокими скулами, которые придают ей вид кошки. На ней — короткое черное платье, в котором с трудом умещается ее тело, и ее рука в собственническом жесте лежит на согнутой в локте руке Би Джея. Ногти длинные и красные, и она слегка водит ими по его руке, это выглядит очень сексуально. Меня это зрелище заставляет нервничать, поэтому я опускаю голову и сморю в свой бокал.

— Лейла, — зовет Би Джей.

— Привет, — радостно отвечаю я, поднимая на него глаза, но стараюсь смотреть на его губы. У него сексуальные губы, особенно нижняя кажется такой аппетитной, так и хочется прикусить. «Господи. Сколько шампанского я уже выпила?» Я опять опускаю глаза в свой бокал. Пять... пять бокалов.

К моему ужасу Риа приглашает Би Джея присесть с нами. Она передвигается ко мне ближе, предлагая мне передвинуться еще дальше, но место, которое она освободила явно кажется не достаточным для него. К счастью, он сообщает, что не останется, я с облегчением поднимаю глаза.

Это большая ошибка.

Он не отводит от меня взгляда, словно гипнотизируя меня своим глазами, но я ловлю себя на мысли, что просто пялюсь на него, прикусив нижнюю губу. Мне так и хочется выругаться, поскольку кожу покалывает, а сердце устраивает танцы.

— Лейла. Разве это не арабское имя, означающее темнота или ночь? — спрашивает женщина с фальшивой улыбкой.

Прежде чем я собираюсь ответить, Би Джей говорит:

— Нет, в настоящем арабском переводе Лейла означает — свет и головокружительные ощущения, которое дает первый глоток ночи. Еще не опьянен, но уже двигаешься в этом направлении, это возбуждение.

У меня застревает дыхание в горле. Я шокированного смотрю на него, поскольку он описал имя Лейла, как нечто знойное, сексуальное.

Женщина зло и враждебно смеется.

— Ну, давать арабские имена не-арабам немного глупо, правда?

— Я не могу себе представить более подходящее имени для нее, — говорит Би Джей, его угольно-черные глаза ни на минуту не оставляют меня.

Я чувствую себя немного неуютно, особенно под его взглядом, поэтому резко поднимаюсь, его глаза тут же перемещаются на мой открытый живот. Он смотрит с настолько наглой похотью, что у меня тут же краснеет шея и лицо.

— Извините, мне необходимо в дамскую комнату, — говорю я девочкам, выскальзывая из-за столика.

Я чувствую его взгляд, впивающийся мне в спину, пока выхожу из VIP зоны.

Стоя перед зеркалом, внимательно рассматриваю себя. На щеках два красных пятна, волосы в беспорядке, берет тоже съехал немного на бок, кто-то, наверное, во время танцев наступил на белый замшевый сапог, оставив коричневый след. Я вытаскиваю пару бумажных полотенец из дозатора, чуть мочу водой и пробую оттереть это ужасный след, но без успеха.

Странно, но я совершаю все это на автопилоте. В голове полный сумбур от мыслей, такое впечатление словно я схожу с ума — он пришел с другой женщиной. И меня это раздражает. Но потом он так стал трактовать мое имя и смотрел на меня такими глазами, будто хотел съесть. Что это он задумал? Между нами существует что-то или нет, я пальцами пытаюсь привести волосы в порядок, наношу слой блеска на губы и выхожу из туалета. Иду по коридору со стенами из матового стекла, и огромная рука из темноты хватает меня, и я впечатываюсь всем корпусом в непоколебимое железное тело.

Моя грудь вдавливается в его жесткие мышцы, я даже не пытаюсь бороться. Я выросла с тремя братьями, поэтому знаю, что бесполезно бороться с людьми, которые намного больше и сильнее тебя. Вместо этого я смотрю на него взглядом, наполненным ядом. Он приволок с собой женщину.

— Отпусти меня.

— Испугалась? — насмешливо спрашивает он, голос густой и гладкий.

— Тебя? — ехидно поддеваю я, сама по себе идея мне кажется уже невероятной.

Он смеется, смех отдается где-то глубоко внутри него, и похож на злой рокот. Но мне нравится, мне очень нравится.

— Да, меня, — отвечает он. — Мне нравится связывать девушек и лизать их киски, пока они не начнут кричать.

Я чувствую, что мой живот соглашается с ним. Как отличается смех этого мужчины от того, с кем я делила пламя от зажигалки в сарае.

— О, ты отвратителен.

Он удерживает меня на расстоянии вытянутой руки и проходится вниз глазами, намеренно задерживаясь на моей груди перед тем, как остановить свой взгляд, на моем голом животе.

— Ты черт побери прекратишь пялиться на меня?

Он улыбается, и ямочка появляется у него на подбородке, он выглядит таким съедобным.

— Если ты не хочешь, чтобы мужчины пялились на тебя, зачем ты надела такое платье?

— Ты идиот, знаешь ли? — огрызаюсь я.

— Ты реально, бл*дь, чертовски горячая.

У меня расширяются глаза.

— Ты серьезно? — задыхаюсь я.

— Мои яйца уже ноет.

— Не верю.

— Какие звуки ты издаешь, когда кончаешь?

— Что? — я уже начинаю брызгать слюной. Это уж слишком. Это просто возмутительно. Он флиртует со мной, а наверху его ждет женщина. Какая наглая сволочь. — Как ты смеешь?

Он медленно улыбается. Самая медленная улыбка, которую я видела впервые за всю свою жизнь.

— Если ты мне не скажешь, то я подумаю, что ты хотела бы, чтобы я выяснил это.

Моя ладонь яростно взлетает вверх, его рука как бы нехотя ловит ее. Зажав мою руку, он подносит ее к губам. Я пытаюсь вырваться от него, но моя рука словно зажата в тиски, она вообще не двигается в его хватки. Дыхание становится каким-то рваным, губы начинают дрожать.

Он улыбается, его глаза черные и пугающе непостижимые.

— Ты хочешь посопротивляться, дикая кошечка? Дай мне свой адрес, я зайду позже.

Мою грудь распирает от ярости, кровь бешено стучит то ли от ярости, то ли от похоти. Я чувствую, что готова просто взорваться. Не знаю, почему этот мужчина может ввести меня в такое состояние, всего лишь подняв брови. Я отрицательно качаю головой.

— Я не могу решить, то ли ты глупый, то ли совсем не пробиваемый. Читай по губам. Я. Не. Хочу. Тебя.

— Боже, какая маленькая лгунья. Твое восхитительное тело говорит совсем другое, — он проводит мозолистыми пальцами по оголенной коже моей руки. И хотя со стороны это не слишком интимный и не сексуальный жест, но стоит ему это проделать, как мое тело начинает дрожать. Я задерживаю дыхание. Он доходит до запястья, берет руку и подносит ее к носу.

— Ты никогда не меняла свои духи, не так ли? — спрашивает он тихо, а в глазах словно горят черные костры.

Мое дыхание превращается в свист. Он заметил! Я не скажу ему, что именно эти духи были последним подарком моего отца. Я только вернулась тем днем с верховой езды, и отец протянул мне коробку, сказав: «Цветок не должен пахнуть ослом».

— Тебе походит этот запах, — говорит он, глядя на меня, словно напивается запахом. Я тупо смотрю на него. На самом деле я высокая, но даже в сапогах на шпильках, он заставляет меня чувствовать себя крошечной.

Музыка меняется. Звучит Крис Айзек с сексуальным гимном «Wicked Game».

— Они играют нашу песню, Лейла, — говорит он протяжно с хрипотцой.

— У нас нет песни, — отвечаю я еле слышно.

В его глазах видится смех. Он наклоняет голову, и я дергаюсь.

— Кто тебе это сказал? — бормочет он мне на ухо, и я чувствую его горячее дыхание и запах мяты.

Он начинает кружить меня, и я неожиданно оказываюсь на краю танцпола. Чувственный вокал Айзека заполняет пространство, у меня внутри что-то плавиться. Пульсирующие тела вокруг нас словно пропадают, и мы оказываемся будто бы внутри сексуального черно-белого Херб Ритц видео. Место мечты, где все происходит в замедленном темпе, и я нахожусь рядом с самым потрясающим мужчиной на земле.

Голос Исаака скользит по коже: «В какую коварную игру ты играешь, что заставляешь меня так чувствовать». У меня такое ощущение, будто бы Би Джей поет это мне. Его руки крепко обволакивают мое тело, мы прекрасно дополняем друг друга, не отводя глаз. Полностью потерявшись в мире грез, который он создал, я обхватываю его мощную шею. Выпирающие мускулы двигаются у меня под пальцами, я дотрагиваюсь до его волос.

«Я никогда не мечтал, что полюблю такую как ты».

Я кладу голову ему на грудь и слышу устойчивый сильный стук его сердца. Он весь мачо, даже его сердцебиение. Я закрываю глаза. Его намерения такие очаровательные и беззастенчиво грубые. Я не хочу признаваться сама себе, но какая-то часть меня жаждет его.

«Нет яяяяяяя не хочу влюбляться... в тебя».

Удерживая за талию, он поднимает меня вверх. Я не кричу и не визжу, поскольку мои братья проделывали со мной такое тысячу раз. Мое горло оказывается на уровне его рта, и он целует, я запрокидываю голову назад и содрогаюсь от исходящего жара. Он поднимает меня еще выше. Я упираюсь ладонями в его накаченные огромные плечи и смотрю на него сверху вниз. Он смотрит на меня, его глаза черные и жаждущие. Он медленно вертит меня вокруг. Наши взгляды блокируют друг друга. Затем он наклоняет голову и облизывает мой пупок, как животное. Этот похотливый жест заставляет меня задохнуться.

Вокруг нас музыка начинает медленно сходить на нет.

Исаак поет: «В этом мире нет любви».

— Я попробовал тебя, и ты съедобна, и я желаю тебе сожрать, — рычит он мне на ухо, опуская на пол. Как только мои ноги касаются пола, колени подгибаются. Это не танец. Это соблазнение, такого у меня никогда не было. Примитивное, не завуалированное, неотразимое.

Ошалевшая от его завораживающей похоти и загипнотизированная его глазами, я молча смотрю в его суровое лицо. Соблазнение — это обещание наслаждения и освобождения. Я жду. Наверное, я жду, что он доставит мне его. Его голова пикирует вниз, и рот захватывает мои губы. Он целуется как бандит, обворовывающий бандит. Я не замечаю ничего. Поцелуй длится и длится, и я не хочу, чтобы он заканчивался. Сколько я стою в кругу его рук, пока его рот хищнически поглощает мой, не знаю.

Жар и огонь охватывают низ моего живота.

Все мое тело парит в море ощущений. Я никогда не испытывала ничего подобного. Обхватив меня за спину, он все ближе прижимает меня к себе, будто хочет слиться со мной в единое целое. Он хочет полностью подмять и подчинить меня себе.

Такое впечатление, что внутри нас присутствует что-то такое, борющиеся и пытающееся поглотить другого. Мои бедра вжимаются в его ощутимую твердость, я жажду его. Тяга к нему, как лихорадка. Он прерывает поцелуй, я нахожусь полностью в таком сумбуре, что в состоянии только тупо моргать, смотря на него.

Начинает звучать Fall Out Boy's Centuries, и Патрик Стамп кричит: «Remember me ... for centuries».

Он отпускает меня, смотрит внимательно прищурившись. Как всегда, ощущение опасности, чего-то запретного витает вокруг него.

— Встретимся завтра, — говорит он, его голос звучит настойчиво.

Его обжигающий поцелуй до сих пор чувствуется у меня на губах, его запах остался у меня на коже, словно прикосновение. Никто никогда меня так не целовал.

— Я не могу. Я возвращаюсь в Лондон завтра вечером.

— По ужинаем в понедельник.

— Поужинаем, — тупо повторяю я.

— В Pigeon's Pie.

Pigeon's Pie — один из его пабов. Я смущаюсь.

— Ты можешь прийти с Риа, — убеждает он.

Я отрицательно качаю головой и делаю шаг назад.

— Нет, — шепчу я. Я не хочу быть девушкой подруги, которую он собирается трахнуть и потом выкинуть на обочину. Это убьет меня.

— Я буду ждать, — говорит он.

Я разворачиваюсь и скрываюсь в толпе.

За пультом ди-джей кричит:

— Проявите хоть подобие чертового сострадания. Поднимите руки вверх, начинает играть моя самая любимая песня на всем белом свете. Вы со мной?