Кровь и Любовь

Я сидел в полутени, спина откинута на спинку кожаного кресла. На столе - стакан виски, в пальцах - тонкая сигара.
В клубе всё шло своим чередом - музыка, смех, алкоголь. Но здесь, было иначе.
Тихо. Как я люблю.
Дверь открылась без стука. Один взгляд - и охрана ввела этих свиней. Двоих жалких контрабандистов. Крысы, которые решили, что я не замечу подмену. Вместо груза - какой-то сраный порошок. Просто мусор.
Один шел с опущенной головой. Второй пытался держать лицо. Дурной знак.
Те, кто делают вид, что не боятся - сдыхают первыми.
- Ты принес мне мусор, - сказал я спокойно, поднимаясь. Я не повышал голос.
Мне и не нужно.
— Это... это ошибка, сер... нам подсунули... — начал один.
Я подошёл ближе.

- Ошибка? - переспросил я медленно. - Ты называешь попытку провести меня ошибкой?
Я ударил его в челюсть. Он рухнул на пол, как тряпка какая-то.
Второй дёрнулся, но охранник вдавил его на колени, не давая пошевелиться.
Я присел на корточки перед первым.
- Я даю людям выбор. Один раз. Ты свой сделал, когда решил, что я слепой. Не замечу, как ты мне какую-то хуйню подсунул.
Я встал. Вытер костяшки платком.
- Ломайте пальцы. Только медленно, чтобы они поняли, что такое не прощается.
Хруст. Вскрик. Еще один. Еще.
Я не моргнул. Я даже не смотрел.
- И пусть они уйдут отсюда живыми. В подвал. Остальное вы знаете.

Я вернулся к креслу и сделал глоток виски. Горло обожгло теплом, но внутри осталось лишь привычное пустое эхо.
Наказание должно быть личным. Медленным.
Таким, чтобы человек понимал каждую секунду, за что он платит.

Кровь уже была на полу.
Запах металла смешался с ароматом моего напитка — странное, почти домашнее сочетание.

Один из них пытался не заорать. Я видел, как дрожали его губы, как он стискивал зубы, чтобы удержаться.
Глупо. Бесполезно.
Второй — уже не выдержал. Его вой заполнил комнату, как ржавый, сорванный шёпот.

— Простите... пожалуйста... это не мы... — бормотал он, задыхаясь, будто слова сами царапали его горло изнутри.

Я подошёл ближе, чувствуя, как пол под ногами становится скользким. Ударил коленом в его живот.
Резко и сильно. Так, чтобы он сложился пополам, как мешок картошки.

Охранник схватил его за шею, сжимая так, что тот даже вдохнуть не мог. Только сиплый, рваный звук прорывался наружу — как будто он ломал воздух вокруг себя.

— Сначала пальцы, — бросил я без эмоций. — Потом колени.

Щёлк.
Хруст — влажный, мясной, слишком тихий для крика, который прорезал комнату через мгновение.

Он дёрнулся, ударился спиной о стену, оставляя на ней кровавый след. Я почувствовал под подошвой что-то липкое, тягучее — но даже не посмотрел вниз.

Плевать на это.

Я наклонился к нему и услышал, как бешено бьётся его сердце — хаотично, словно пытается пробить себе путь наружу.

— Знаешь, что самое страшное для тебя в этой ситуации? — сказал я тихо, почти спокойно, как будто говорил с ребёнком. — Я ведь даже не злюсь.

Его глаза расширились, зрачки дрогнули, будто он пытался найти там хоть каплю сострадания.
Глупец.

— Вы просто ничто. — Я покачал головой. — Без имени. Без шансов. Без причины, по которой вас стоило бы запомнить.

Он пытался поднять руки, будто хотел закрыть лицо, но пальцы уже не слушались. Болтались странно, под неестественным углом.

— И ты ещё будешь благодарен, — продолжил я, выпрямляясь, — что уйдёшь отсюда живым.

Над его головой мигала лампа, ритмично, почти насмешливо.

— Даже ползком. Даже если будешь без ног. Ты это понимаешь? - Я сделал ещё один глоток виски и жестом велел продолжать.
Комната снова наполнилась звуками.
Эта ночь будет долгой.

Он смотрел на меня снизу вверх. В его глазах было только одно - страх.
Я уже собирался повернуться, когда вдруг...
Щелчок двери.
Кто-то вошёл.
Я обернулся раздражённо. Кто посмел?
Почему охрана не закрыла дверь?
Но раздражение исчезло, как только я ее увидел.
Она стояла в проёме. Словно чужая в этом аду. Словно свет. Словно заблудшая.
Свет падал сбоку, подчеркивая линии её лица. Взгляд - не испуганный.
Удивлённый. Не понятный. Но не слабый явно.
Светлые волосы, глаза голубые или синие.
Ровная спина. Статная, но слишком юная.
Ей, наверное, двадцать или меньше.

На ней - тёмно-красное платье. Длинное.
Элегантное. Фигура - идеальная. Волосы слегка растрёпаны, будто она шла не сквозь музыку и дым, а сквозь лес.
Она выглядела слишком красиво для этого места.
Слишком... настоящей.
Наши взгляды встретились.
И всё остановилось.
Она смотрела на меня. А я - на неё.
И вот что было страшнее всего.
Я захотел её.
Не тело.
Я захотел воспоминание о ней.
Её дыхание. Её взгляд. Её мысли. Её запах.
Я захотел её душу.
Ее всю.
Она не знала, кто я.
Но она уже была моей.