Маттео Росси 2
Я сидел во главе стола — большого и дубового. Мужчины вокруг меня шумели: обсуждали дела, спорили, строили планы. Их голоса были громкими и мне это только мешало. Я слушал каждое слово, но делал вид, что ничего не замечаю. Потому что здесь, за этим столом, последнее слово — всегда моё.
Я не терплю слабость и нерешительность. Все знают: если я скажу «стоп» — спорить бесполезно. Сегодняшняя встреча была важной, и я уже давно всё решил в своей голове. Но позволял им думать, что могут повлиять на исход. Пусть чувствуют власть — иллюзию власти.
Пальцы невзначай постукивали по столу. Я смотрел на них холодным взглядом. Дым дорогого табака обволакивал комнату. Один из них начал докладывать:
— Проблемы в Сан-Ремо. Конкуренты не дают прохода, конфликт нарастает...
Я слушал, но уже давно знал, как решить эту задачу. Эти мелкие проблемы — пустяк для меня. Но честно говоря, я уже задрался. Каждый день одно и тоже. Ничего нового.
Я поднял руку и холодно перебил:
— Basta, basta con queste stronzate. (Хватит, хватит с этой ерундой.)
Мои слова заставили всех замолчать.
— Per oggi è chiuso. Fuori tutti, — добавил я на итальянском, не отводя взгляда. (На сегодня вы своё сделали. Исчезайте.)
Все медленно разошлись по своим местам, оставив меня одного в кабинете. Я встал и подошёл к большому панорамному окну, которое открывало вид на вечерний Рим.
Рим — это не город, а шахматная доска, где каждый ход стоит крови. Под его древними сводами улыбаются святые, но правят — такие, как я. Мне нравится этот город. Он всегда бурлит какими-то эмоциями, создавая чувство свободы.
Вдруг кто-то постучал. Это был Себастьян — моя правая рука. Он уже давно со мной и я ещё ни разу в нем не ошибся. Преданный и умный мужчина. Он зашёл и сказал:
— Oggi al club "Il Veleno" arrivano quei contrabbandieri che hanno cercato di fregare noi. Nel vostro locale ci andiamo?
(Сегодня в клуб "Яд" приедут те контрабандисты, которые пытались нас обмануть. Мы поедем?)
Я нахмурился. Эти ублюдки думали, что смогут продать какой-то порошок вместо наркотиков за пять миллионов долларов. Они очень пожалеют. Их смерть будет медленной и болезненной. Они пожалеют, что вообще связались со мной.
Я зарядил пистолет до отказа и взял с собой ещё пару вещей — на всякий случай.
— Certo. Partiamo. (Конечно. Выезжаем.) — сказал я и быстро вышел из кабинета.
Мы спустились вниз на лифте, и я направился к одной из своих машин. Сел за руль и поехал в клуб. Дорога заняла всего несколько минут — никаких остановок, никакой суеты.
Но внутри меня всё кипело.
Город медленно тёк за стеклом — огни, мокрый асфальт, редкие силуэты прохожих. Я ехал быстро, слишком быстро, будто хотел заглушить собственные мысли ревом двигателя. Ночь давила, ложилась на плечи тяжестью, которая была странно знакома... почти родной.
Я поймал своё отражение в боковом зеркале — спокойное, холодное. Снаружи я всегда выгляжу так. Но внутри — совсем другое.
Ещё один поворот. Я проехал ещё несколько минут и клуб возник как тёмная живая масса — охрана на входе, роскошь, приглушённый дым, силуэты, которые двигаются слишком красиво, чтобы быть случайными. Мой клуб. Моя территория.
Я заглушил двигатель, провёл ладонью по волосам и вышел. Холодный воздух ударил в лицо, смешавшись с запахом алкоголя и чего-то сладкого. Охрана сразу выровнялась, открывая передо мной вход, будто распахивая ворота в отдельный мир, который подчиняется только мне.
Я вошёл внутрь, не обращая внимания на музыку и лица. Поднялся в свой кабинет, закрыл дверь и сел в кресло. Ждать долго не пришлось. Через пару минут охрана ввела двух уродов — тех самых, что пытались впарить мне порошок вместо товара.