И всё, что осталось - это выбор
"Мы рождены не выбирать сторону. Мы рождены - выбирать друг друга."
-Драко Малфой
Мы собрались перед рассветом.
Дом стоял на отшибе, выгоревший, мёртвый. Внутри — амулет Грин-де-Вальда: последний предмет, принадлежавший моему отцу, который Волдеморт собирался искорёжить в оружие.
— Тут много защитных чар, — прошептала Гермиона, держась ближе к Гарри.
— Пожирателей нет, — подтвердил Рон, подняв палочку. — Но это и тревожит больше всего.
Мы вошли. Драко был рядом. Ловил каждый мой шаг взглядом, будто всё ещё не верил, что мы вместе. Я ощущала магию в воздухе. Она была странно знакомой. Не просто мощной.
Родной.
Он лежал в центре круга. Серебро, потемневшее от времени. Символ Грин-де-Вальда — выгравирован глубоко, как рана на металле. Изнутри сияло мягкое, но опасное голубое свечение. Гарри подошёл ближе.
— Чувствуешь? — спросил он.
— Будто... оно смотрит?
— Оно не смотрит, — прошептала я. — Оно узнаёт. –Я сделала шаг. Вся моя кровь зазвенела. Как если бы кто-то вложил в неё заклинание — задолго до моего рождения. Драко коснулся моей ладони.
— Ты не обязана...
— Но я уже сделала выбор. Это — часть меня. Если я отступлю, он заберёт всё. Когда я подошла, круг замкнулся вокруг меня огненной чертой. Остальные отпрянули, но не ушли. Амулет вспыхнул. Воздух начал вибрировать.
Передо мной возник образ отца — бледный, как дух. Но живой.
«Ты дошла до сюда, дитя моё... Но ты всё ещё не знаешь, кто ты. Ты — моя кровь. И только кровь может разрушить то, что я создал.»
Я сжала зубы.
— Нет. Я не твоя тень. Я — твоё продолжение. Но с другим выбором. –Я сделала надрез на ладони. Кровь капнула на металл. Амулет завизжал. Завращался. Огонь и тьма вырвались вверх — и я услышала все его голоса:
Пленённых. Уничтоженных. Подчинённых. Но я не отступила.
— Выйдите, если боитесь! — крикнула я.
— Не выйдем, — сказал Гарри.
— Мы с тобой, — добавила Гермиона.
— Всегда, — прошептал Драко.
— Даже если нам всем крышка, — буркнул Рон.
И тогда... Свет. Вспышка. Металл треснул пополам. Амулет исчез. Я упала на колени. Руки дрожали. Гарри подал флягу.
— Ты сожгла его силу.
— Нет, — я посмотрела на него. — Я переписала её. –Драко сел рядом. Обнял сзади. Тихо, без слов.
— Ты теперь точно не обычная ученица Слизерина, — усмехнулся Рон.
— Она не ученица, — сказала Гермиона, всматриваясь в трещину на полу. — Она... что-то новое. То, чего боятся и Волдеморт, и Министерство.
Я молчала. Я знала: это только начало.
Позже, ночью, я стояла одна у окна заброшенного дома. Драко спал в кресле.
Гарри, Гермиона, Рон — в другой комнате. Я сжимала кулон отца. Он был пуст. Амулета больше не существовало. Но внутри меня — было что-то новое. Сила. Не для власти. А для выбора. Я прошептала:
— Я не боюсь. Я — не ты, отец. Я — я. И я иду до конца.
Грохот — как раскат грома, но не с неба, а из-под земли. Замок содрогается, стены трещат. За окнами надвигается ночь — и с ней тьма, не только в буквальном смысле. Мы больше не дети. Это — война. И я в самом её центре.
— Берегись! — кричит Гермиона, и её заклинание срывается с палочки в тот момент, когда Беллатриса Лестрейндж в вихре мрака появляется перед нами.
— Ах, Грин-де-Вальдова сучка! — цедит Беллатриса, перекатывая имя моего отца на языке с ядовитым восхищением. — Ты унаследовала что-то от него, девочка? Или ты всё ещё прячешься за чужими спинами? –Моя кровь закипает.
— Expulso! — кричу я, и воздух вспыхивает. Гермиона слева — быстрые, точные заклинания. Мы работаем как единое целое: она прикрывает, я атакую. Беллатриса — ураган. Она смеётся, будто всё это — бал. Но мы давим. Я чувствую, как рождается внутри сила, не нуждающаяся в палочке. Она просыпается, древняя и дикая. И я отпускаю её. Заклинания срываются с губ, и они сильнее, чем я помнила. Беллатриса на мгновение отступает. На её лице — азарт. На нашем — решимость. Позади нас гремит взрыв, и стены дрожат. Мы бежим — сквозь дым, пыль и крики. Вдали — Великий зал. Мы почти у цели. И вот он — стоит там, как статуя, словно не касаясь пола. Волдеморт. Его змееподобное лицо спокойно, но я чувствую, как воздух дрожит от его присутствия. Вокруг тела. Маги. Пожиратели. Дамблдора нет. Гарри стоит, едва дыша. Позади — Рон и Гермиона. Он ждал этого. Они оба. Но меня поражает другое. В углу — Драко. А напротив — Люциус Малфой.
— Ты не мой сын, — говорит Люциус, и в его голосе нет эмоций. — Ты стал жалким, Драко. Примыкаешь к ней... — он кивает на меня. Драко сжимает палочку.
— Я стал собой, — тихо, но так, что слышно даже сквозь гул зала. — И ты меня больше не остановишь. –Их заклинания сталкиваются. Взрыв. Я не могу вмешаться — это их. Их личная дуэль, в которой я не имею права быть щитом. Но я чувствую, как сердце разрывается. Гарри выходит вперёд. Волдеморт идёт ему навстречу. Остальные — замерли. Всё остановилось. Время — как тонкий лёд, готовый треснуть. Я иду следом за Гарри. И в момент, когда он останавливается, я выхожу вперёд. Между ним и Тёмным Лордом.
— Что ты делаешь? — шепчет Гарри.
— Выбор, — отвечаю. — Окончательный. –Волдеморт улыбается.
— Дочь Грин-де-Вальда. Как символично.
— Я не его тень. И не твоя. Я — это я.
Я чувствую, как пальцы дрожат. Но голос — твёрдый. Я вижу его глаза — холодные, чужие. Я помню письмо от отца, спрятанное в книге. Помню, как Дамблдор смотрел на меня. Я помню всё. И я делаю шаг вперёд.
— Ты не получишь нас. Ни Гарри. Ни Драко. Ни меня. –Мир — на волоске. И я чувствую, как моя кровь поёт. Это — моя битва. Мой выбор. Я встала. И больше не отступлю. Камень под ногами раскалён. Небо над Хогвартсом стало кроваво-серым, будто само время истекает жизнью. Замок рушится, как мираж. Магия трещит в воздухе. Всё приближается к концу. Мы с Гермионой разделились у разрушенной лестницы. Я знала, что Беллатриса здесь. Она всегда рядом со смертью. И она вышла — вся в чёрном, с манией в глазах, словно слилась с самим хаосом этой ночи.
— Последняя Грин-де-Вальд... — прошипела она, склонив голову. — Подаришь мне хорошую смерть, милая? –Я не отвечала. Просто подняла руку. Заклинания сорвались — без слов, без палочки. Вихрь света и тени. Она отбивала их с безумным смехом, её магия была искажённой, но мощной. Мы кружились, как два огня, сталкиваясь и разгораясь сильнее. И тогда — вспышка. Её проклятие пробивает мой щит. Я отлетаю, врезаюсь в каменную колонну. Сквозь боль чувствую, как магия выскальзывает из меня. Как будто уходит часть души. Но я не сдаюсь. Моя кровь бурлит. Я поднимаюсь. Последнее заклинание — не громкое, не яркое. Оно просто точно. И Беллатриса, наконец, падает. Без крика. Без драмы. Просто — исчезает. Я едва держусь на ногах. И тут слышу его голос:
— Алекс! — Драко. Он добежал до меня, его пальцы дрожат на моём запястье. — Дети... они в подземельях... Пожиратели... –Я киваю. Мы бежим вместе. Сквозь огонь. Сквозь завалы. Мы нашли их. Первокурсники, забившиеся в нишу под статуей Слизерина. Один мальчик дрожал, держа в руках сломанную палочку. Я встала перед ними, как когда-то встала перед Гарри. Драко прикрывает нас, его заклинания точны. Я чувствую, как остатки моей магии истончаются. Но дети живы. Мы выводим их, один за другим. Двор замка был превращен в поле битвы. Тело Гарри лежало на земле, Хагрид склонился над парнем, я видела как его большие, нет, огромные плечи содрогались.
–Да, Драко, иди к нам. -зазывал Волан-Де-Морт. Дракончик, оглянулся на толпу учеников, не решаясь сделать шаг. –Если кто-то из них скажет хоть слово в твою защиту... ты можешь остаться там. -добавил маг. Все молчали. Драко склонив голову сделал шаг.
–СТОЯТЬ!!! -выкрикнула я из толпы. Ученики расступились передо мной. Я вышла к Малфою, на голове по-прежнему капюшон, никто не мог разглядеть кто я.
–Ну надо же. -протянул Волан-Де-Морт. Я видела как Драко облегченно улыбнулся. -И кто же это у нас здесь? Прячется под капюшоном... -раздался его смех. -Слизерина? -его подхватили пожиратели.
–Моё имя Александра Грин-Де-Вальд! Дочь величайшего темного мага в истории волшебного, да и в целом всего мира, Геллерта Грин-Де-Вальда! -капюшон слетел и всем открылся блеск моих снежных волос. Я встала перед Драко закрывая его собой. Мой взгляд был обращен к нему. К Волан-Де-Морту, который замер. Такой ход событий его удивил. Это было видно по слегка вытянувшемуся лицо. Ну или что там у него.
–Грин-Де-Вальд.... -словно смакуя на вкус, прошептал он. -Какой бы не была твоя фамилия, ты всего лишь дитя... слабое,... никчемное... дитя. -выдавил он словно змея яд.
–Да что ты? Я вообще-то папина дочка. -словно хищник я наблюдала за ним. Моя улыбка заставила содрогнуться всех. Мантия Слизерина соскользнула на землю. В моих руках не было волшебной палочки, я потеряла её ещё в бою в подземельях. Магия искрилась и трещала на моих руках. Я резко вскинула руку к небу и прошептала:
–Воктис Атраментум. -шепот звучал словно гром. Из моих пальцев струилась черная нить магии, напоминающие чернила или даже дым. Они стремительно поднимались вверх и образовывали знак. Сверкающий символ трёх Даров Смерти, обвитый змеиным силуэтом с расправлеными крыльями, в центре которого- пылающее око. Небо почти моментально стало фиолетово-черным, воздух звенит, как от архаической магии. Метка, не слышна, но чувствительна всеми магами, как зов сквозь кровь... пространство... и время. Она пульсирует, словно живая. Драко застыл.
Он видел, как я подняла руку к небу — без палочки, без слов вначале, только с этим древним, пугающим блеском в глазах. А потом — шепот. Гортанный, чужой, словно не мой голос. «Voktis Atramentum.» В небе разверзлась тьма. Он инстинктивно отступил на шаг, сердце сжалось. Перед ним взмыло нечто — не просто магия, а воля, призыв, чистая древняя сила, которой не должно быть в их мире. Как будто само пространство содрогнулось, и воздух заполнился вкусом меди и пепла. Я стояла спокойно. Слишком спокойно.
Ветер трепал мои волосы, лицо казалось чужим — будто во мне заговорили не мои предки, а сама тьма.
А в небе — знак. Узнаваемый. Слишком узнаваемый. Драко побледнел. Он не знал, кого я вызвала. Но знал одно:
этот мир больше не был прежним.
И я — тоже. Небо пульсировало. Чернильная метка в его сердцевине начала меняться — словно что-то из неё стремилось прорваться наружу, и внезапно воздух разорвался звуком, которого не знали даже древнейшие книги Хогвартса. Это был не гром. Не трансгрессия. Это был разлом между мирами. Толпа содрогнулась, кто-то из учеников упал на колени, прикрывая уши. Даже Пожиратели зашатались, как от мощной волны давления, будто весь замок дышал иначе. Волан-де-Морт поднял взгляд вверх. Небо вспыхнуло белым, как перегоревший свет. А затем...
Тишина. Мёртвая, абсолютная, чужая.
И в ней — он. Он не упал с небес, не возник из пламени, не трансгрессировал.
Он просто встал из тени, как будто всегда был здесь, а мир только сейчас осмелился его заметить. Тёмная мантия — цвета золы и крови — взметнулась за ним, словно живое пламя. Глаза — светлые, леденящие, без возраста, без пощады. На его лице — спокойствие великого хищника, знающего, что с ним никто не сравнится.
Геллерт Грин-де-Вальд.
Волан-де-Морт, впервые за всё своё существование, не заговорил сразу.
Он стоял — не двигаясь, словно встретил самого себя. Но старшего. Мудрого. Страшного.
— Ты позвала, дитя, — голос Грин-де-Вальда не был громким, но каждое слово звучало, как колокол в черепе. Он не смотрел на Волан-де-Морта. Он смотрел на меня. — и я пришёл. Он прошёл мимо меня, не дотрагиваясь, но магия вокруг нас затрещала, как от удара молнии.
Земля под его шагами покрывалась пеплом, трава вмиг высыхала, воздух звенел. — Том...— сказал он, наконец, посмотрев в глаза Волан-де-Морту. — Ты взял то, что не смог удержать. Теперь — верни.
И в этот миг никто, даже сама смерть, не осмелилась пошевелиться. Потому что в игру вернулся король магии, и его тень упала на каждого. Тишина не трещала — она давила. Вдавливала в землю, в кость, в саму душу. Пожиратели смерти инстинктивно отступили. Кто-то ронял палочку, кто-то — сознание. Волан-де-Морт медленно вытянул руку. Его лицо было напряжено, но в глазах — не ярость, как обычно. Осторожность.
— Ты... — начал он, — должен быть в Нурменгарде.
— Ты сам это решил, Том. Но я никогда не подчинялся чужим решениям. –И в этот миг всё началось. Магия не сверкала. Не было фейерверков, не было цветных вспышек. Их бой — это столкновение концепций, идей, сил, от которых древние артефакты трескались бы сами по себе.
Грин-де-Вальд поднял руку — всё вокруг содрогнулось. Башни Хогвартса задрожали, небо почернело окончательно. Воздух между ними сломался, как стекло, и раскололся потоком чёрного пламени — без жара, без дыма, но от него камни плавились. Волан-де-Морт метнул аваду — и Геллерт не отразил её. Он раздвинул её пальцами, как ткань, и вдохнул внутрь.
— Удивительно, — сказал он. — Ты всё ещё используешь это... как молотком по зеркалу. –В ответ Тёмный Лорд взревел — впервые как человек, а не как миф. Земля под его ногами треснула. Из неё вырвались тени мёртвых, его последователей, его душ.
— Ты — прошлое! — закричал он, посылая волны агонии, страха, безумия.
— А ты — ошибка, — ответил Грин-де-Вальд и ударил тишиной. Да — тишиной, как оружием. Звук исчез. Ветер исчез. Магия — застыла. И вдруг... тело Волан-де-Морта взметнулось в воздух, как кукла. Его мантия трепетала, он пытался сражаться — но заклинания таяли на его губах, превращаясь в пепел. Грин-де-Вальд приблизился, даже не поднимая руки. С каждым его шагом магия Волдеморта исчезала, словно его собственная сила отказывалась служить ему.
— Ты не тьма, Том. Ты — тень от неё. – Он взглянул ему в глаза. И в этот момент Волан-де-Морт понял, что он проиграл.
Геллерт произнёс слово, которого не слышал никто. Ни один человек. Ни одно ухо. Это было заклинание без языка, как воля, как идея, как приговор. Мир вспыхнул белым светом. Когда ослепление исчезло — Волан-де-Морт лежал на коленях. Без палочки. Без лица, искажённого злобой. Без власти. Он пытался говорить — но рот его был нем, как у змеи, которой отрезали язык.
— Уходи... — прохрипел он.
— Нет. — ответил Грин-де-Вальд. — Ты — останешься. Чтобы помнить. Что ты не был вершиной зла. Ты был его эхо. – Пожиратели смерти разбегались в ужасе. Ученики стояли в оцепенении.
Хагрид рыдал. Гарри... пошевелился. Жив. Я сделала шаг вперёд. Отец взглянул на меня.
— Хорошо, дитя. — сказал он просто. — Ты звала. Я пришёл. И нам пора.