Тротуары
Как всегда, я приехал неделей позже. Я никогда не приезжаю к самой дате. На первые поминки я еще приезжал. Но все эти взгляды, мужественные рукопожатия, мама, которая улыбается мне глазами, полными слез, и спрашивает, когда я закончу университет, - в общем, больше я приезжать не стал. Эта дата все равно ничего для меня не значит, хоть ее и легко запомнить: двенадцатое двенадцатого.
Сестра Ронена работает врачом в «Белинсоне», она как раз дежурила, когда твое сердце остановилось. Я слышал, как Ронен говорит Езару, что ты умер ровно, ну ровно в двенадцать! Ронена это привело в бешеный восторг.
- Двенадцатого двенадцатого в двенадцать часов - ты представляешь себе, какое совпадение? Как будто знак свыше, - прошептал он так громко, что всем было слышно.
- Просто поразительно, - процедил Езар, - если бы он продержался еще двенадцать минут и двенадцать секунд, в его честь выпустили бы марку или еще что-нибудь.
Действительно, это легко помнить, я имею в виду - дату, и еще дорожный знак, который мы вместе украли на Йом Кипур. И тот дурацкий бумеранг, который тебе привезли из Австралии, мы бросали его в парке, когда были маленькими, и он никогда не возвращался. Каждый год я приезжаю, стою у могилы и вспоминаю - и каждый раз что-нибудь новое. Я помню, я прекрасно помню. Мы выпили каждый по пять бутылок пива, а потом ты прикончил еще пять порций водки. Я чувствовал себя вполне нормально в ту ночь, слегка туманно, но нормально. А ты? Ты был совершенно пьян. Мы вышли из паба и пошли в сторону твоего дома, это буквально несколько сот метров. На нас были серые плащи, мы купили их вместе на Нахалят-Биньямин. Ты шел такими нетвердыми шагами, стукнулся плечом о телеграфный столб, отступил назад и растерянно уставился на него. Я прикрыл глаза, и чернота сведенных ресниц смешалась с темными потоками алкоголя. Я попытался представить себе, что ты далеко от меня, например, в другой стране, и эта мысль привела меня в такой ужас, что я немедленно открыл глаза, - только для того, чтобы увидеть, как ты делаешь еще один неверный шаг и падаешь назад. Я поймал тебя за секунду до удара о землю, и ты улыбнулся мне, запрокинув голову, как ребенок, придумавший новую игру. «Мы победили! - сказал ты, когда я помог тебе встать на ноги, и повторил: - Мы победили!» Я не понял, о чем это ты. Мы прошли еще несколько шагов, и ты опять упал, нарочно. Просто дал своему телу рухнуть вперед, а я поймал тебя за ворот плаща за одну десятую долю секунды до удара о тротуар. «Два-ноль, - сказал ты и прислонился ко мне. - Мы такие классные игроки, что у этих тротуаров вообще нет шанса». Мы продолжали идти к твоему дому, и каждые несколько метров ты бросался на тротуар, и каждый раз я тебя ловил. За пояс, за талию, за волосы. Я не давал тебе коснуться земли. «Шесть-ноль!» - сказал ты, а потом: «Девять-ноль!» Это была прекрасная игра, мы в ней были асами. «Давай сделаем их всухую!» - шепнул я тебе в ухо. И мы это сделали, мы добрались к тебе домой с изумительным результатом двадцать один-ноль. Мы вошли на лестничную площадку, оставляя за собой поверженные ступени.
Твой сосед по квартире еще не спал, он сидел и смотрел телевизор. «Мы их сделали!» - сказал ты ему, когда мы вошли, а он потер глаза за стеклами очков и сказал, что мы ужасно выглядим. Я пошел умыться, и меня вырвало в ванну прежде, чем я добрался до крана. Я слышал, как ты кричишь в коридоре, что не готов мочиться в такой обстановке. Я вышел из ванной и увидел, как ты качаешься из стороны в сторону, в штанах, спущенных ниже колен. «Не буду писать, если ты меня держишь, - говорил ты соседу по квартире. - Не доверяю. Только если он держит. - Тут ты ткнул в меня пальцем. - Только он». - «Ничего личного, - улыбнулся я соседу. - Мы просто натренированны». Я подхватил тебя за талию. «Вы просто ненормальные», - сосед покачал головой и вернулся к телевизору. Ты закончил мочиться. Меня вырвало еще раз. По дороге в постель ты еще раз упал, а я поймал тебя, почти поймал - так, что мы оба повалились на пол. «Я знал, что ты поймаешь! - засмеялся ты. - Смотри, - ты попытался подняться. - Я уже совсем не боюсь падать!»
Тут у твоей могилы бегают двое детей и кидают в памятники теннисным мячом. Мне кажется, я понял правила игры. Если они попадают в памятник офицера - им очко, если в памятник рядового - очко в пользу кладбища. Они попали в твой памятник, мяч отскочил и прыгнул прямо мне в руку. Я поймал его. Один мальчик осторожно приблизился ко мне.
- Вы сторож?
Я покачал головой.
- Вы отдадите нам мячик? - Он приблизился еще на шаг. Я вернул мяч.
- Сэтэсэ! - крикнул он стоящему поодаль приятелю.
- Извините, - он повернулся ко мне, - «сэтэсэ» - это офицер или просто солдат?
- Конечно, офицер, - сказал я. - Это сокращение от «старший сержант».
- Есть! - завопил он и высоко подбросил мяч. - Восемь-семь!
Его друг бросился к нему с криками: «Мы победили памятники! Мы победили памятники!» И они начали скакать и вопить, как если бы по меньшей мере выиграли чемпионат мира.