Пролог
Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс — величественный замок, скрывающийся в туманах Шотландских гор, окруженный таинственными лесами и водами древнего озера. Его высокие каменные стены, покрытые мхом, устремились в небо, как будто сами хотели прикоснуться к звёздам. На фоне серых облаков, замок словно жил своей жизнью, его башни и шпили стремились ввысь, а многочисленные окна блеском огней напоминали глаза, наблюдающие за миром.
В одном из этих окон, не смотря на позднее время суток, продолжал мерцать свет. Несколько крупных свечей, освещали кабинет директора школы, отбрасывая загадочные и, порой, жуткие тени на мраморные стены.
Альбус Дамблдор, устало помассировав виски, стараясь отогнать назойливую мигрень, откинулся в массивном директорском кресле и размышлял над тем, как далеко зашла вражда двух противоположностей — Гриффиндора и Слизерина.
Очередная потасовка между учениками этих факультетов едва не закончилась кровопролитной битвой. Практически в последний момент преподавателям удалось разнять двух учеников, но сейчас они оба находились в больнице Святого Мунго, в тяжелом состоянии, из-за увечий от заклинаний.
Родители учеников забросали директора письмами с требованием принять меры, а члены Попечительского Совета во главе с Люциусом Малфоем, требовали от Министра Магии отстранить профессора Дамблдора от должности директора Хогвартса. Единственное, на что смог уговорить министр Фадж, давно мечтающих "свергнуть" Дамблдора, членов Попечительского Совета — была неделя на решение вопроса. В противном случае, Альбус Дамблдор будет отстранен от должности директора, а его место займет "более достойный кандидат", которым, как по секрету сказал сам министр, является Люциус Малфой.
Допустить якобы бывшего Пожирателя Смерти до должности директора Хогвартса, Альбус не мог, поэтому искать решение надо было срочно. Но волшебная лампочка над головой профессора не просто не хотела зажигаться, ознаменовав появление гениальной идеи, а наоборот — с треском лопнула и рассыпалась на тысячи маленьких осколков.
— Фоукс, что мне делать? — печально спросил Альбус, глядя на своего феникса. От отчаяния он был готов даже от птицы выслушать идею, ведь портреты предыдущих директором школы, как назло, сегодня молчали. А те, что высказывали хоть какие-то мысли, тоже особо не помогали — их идеи нельзя было рассматривать, даже как план "Я".
Феникс Фоукс, который недавно переродился и снова стал птенцом, удобно расположился на жердочке и клевал зерно. Повернувшись, будто бы поняв, что к нему обращаются, он тихо цвирикнул, то ли высказывая сочувствие хозяину, то ли намекая, что тому давно пора на пенсию, и пусть молодые с этим всем разбираются.
Профессор Дамблдор не знал, сколько еще прошло времени, но точно не менее трех часов, ведь за окном уже начинало светать, как внезапно директора озарило. Идея была, настолько сумасшедшей, но настолько единственной, что он, ухватившись за неё, как утопающий за спасательный круг, скрипнув коленями, поднялся с кресла и восторженно воскликнул:
— Ну, если уже это не поможет, то не поможет ничего!
***
Большой Зал — всегда являлся сердцем замка. Высокие арки и тяжелые, каменные стены, украшенные гербами факультетов Хогвартса. Десятки маленьких свечей, парящих в воздухе и потолок, отображающий погоду за окном. Всё это создавало ощущение спокойствия и домашнего уюта, при этом сохраняя атмосферу величия и неприступной крепости.
Но сегодня это сердце, буквально билось в тахикардии, разгоняя, как кровь по венам, новость о вчерашней драке. Группа учеников, которую уже давно прозвали Золотым Трио, сидела за гриффиндорским столом и, как и остальные, тоже обсуждала последние школьные новости.
— Малфой сегодня опять задирался. Его выходки вот, где мне сидят! — показав рукой на горло, пробурчал Рон и стукнул кулаком по столу. — Я этого хорька...!
— Добрый день, ученики, — усиленный Сонорусом голос профессора Дамблдора прокатился по Большому Залу, заставив учеников в одно мгновение замолчать. — В связи с последними событиями... — Альбус обвел присутствующих внимательным и строгим взглядом. — Я принял решение: студенты шестого курса Гриффиндора и Слизерина будут целую неделю жить по-маггловски. Это означает — никакого волшебства. Также задание усложняется тем, что учащихся будет объединено в импровизированные семьи из четырех человек, по двое от каждого факультета. Поскольку вся эта неделя будет проходить без применения учащимися волшебства, то студенты Хогвартса, не участвующие в «маггловской неделе», будут отпущены на каникулы досрочно. — Дамблдор кашлянул и поправил очки-полумесяцы. — Спасибо всем за внимание.
Большой Зал, повисший в гробовой тишине, сотрясли радостные вопли тех, кому уже завтра предстояло отправиться домой. Во всей этой атмосфере светящихся от счастья лиц, как клякса на пергаменте, выделялись мрачные лица учеников Гриффиндора и Слизерина. Обмениваясь друг с другом многозначительными взглядами, в которых читалось, что профессор уже явно в деменции и надо звать санитаров, они обреченно поглядывали на преподавательский стол, в надежде, что кто-нибудь из профессоров все же решиться остановить это безумие.
***
Каменные серые стены, мраморный черный пол и окна, сквозь которые было видно дно Черного Озера, казалось, в унисон содрогались от криком Драко Малфоя. Идеально уложенные платиновые волосы, теперь торчали в разные стороны, а по раскрасневшемуся лицу стекали капельки пота.
— Старому маразматику давно пора в психушку, а еще лучше — на кладбище! Какое нахрен объединение в семьи?! С кем, блять, с этими нищими и грязнокровными?! Задушу гада! Отцу напишу! Министру напишу! В Визингамот напишу! В общество защиты чистокровных волшебником напишу! Всем напишу, Мордред его еб! — метался по гостиной Драко. Вся привычная маска сдержанности и отстраненности лопнула, как мыльный пузырь, открывая миру огромную тайну — у Малфоев тоже есть эмоции.
— Такого общества не существует, — хмыкнул в ответ Блейз Забини, попивая из своей чашки коричневую жидкость, которая лишь визуально напоминала чай. — На, выпей успокаивающий чай.
— Значит создам и напишу! — кипел Драко, не зная, что его раздражает больше: поехавший старик, отсутствие общества защиты чистокровных волшебников, или спокойный, как объевшийся грязнокровками василиск, Блейз. — Какой нахрен чай?! Мир рушится, чистокровных нагибают, а ты чай пьешь!
— Поверь, мой чай, действительно успокаивающий, — бросив многозначительный взгляд на друга, с полуулыбкой, кивнул Блейз и протянул Драко чашку.
В отличии от других учеников шестого курса, Блейз умел сохранять спокойствие даже в самых критических ситуациях. И речь идет не про демонстративное хладнокровие, которое его сокурсники впитали с молоком матери, а про вполне реальный пофигизм — ему правда было все равно на многое, что происходило вокруг.
Конечно, мысль о том, что ему придется породниться с кем-то из Гриффиндора, вызывала неприятное, липкое чувство, будто он ступает двумя ногами в лепеху кентавра, однако пока в чашке плескался псевдо-чай, эта ситуация казалась ему больше комичной, чем катастрофичной. С блеском в глазах наблюдая, как однокурсницы из-за всех сил стараются успокоить Малфоя-младшего, Блейз еще раз попытался предложить Драко успокоительный "чаек", но тот лишь отмахнулся от друга, как от назойливого пикси.
— Драко, не нервничай. Если Судьба послала нам такое испытание, значит, она знает, что мы пройдем его с достоинством, ну или просто доползем на карачках до финиша, — как в трансе, вещала Миллисента Булстроуд, устроившись в позе лотоса на коврике для йоги. Разведя руки в разные стороны и сомкнув три пальца, она вытянула шею и слегка запрокинула голову назад, вдыхая аромат, расставленных вокруг себя, благовоний. Пытаясь снять стресс привычным образом — медитацией, она старалась сохранить гармонию души и тела, не смотря на крики однокурсника.
— Драко, поверь, всё образуется, наверное... — попыталась успокоить друга Панси Паркинсон, нервно потирая холодные ладошки. Спокойствие Блейза, или оптимизм Миллисенты, она не разделяла, но из-за всех сил старалась скрыть тревожность, которая дрожью пробивала ее тело.
— О, Салазар, когда же мы свернули не туда? — когда силы метаться по гостиной, как раненный зверь, Драко покинули, он устало опустился в кресло и все-таки принял чашку от Блейза. Поморщившись от одного глотка, Малфой пару раз кашлянул и откинулся на спинку кресла, обессиленно прикрыв веки и тихонько простонав: — Неделя грязной маггловской жизни, да еще и с этими ебанутыми кошаками. Я уже просто не выдерживаю!
***
Обстановка в гриффиндорской гостиной отличалась от той, что воцарила в гостиной Слизерина, лишь наличием красно-золотых оттенков в интерьере и масштабами разрушений. Уже больше часа ураган Рон Уизли крушил все на своем пути и только магия Башни не давала ему разнести гостиную по камешку.
— Рон, немедленно прекрати громить нашу гостиную! — строго сказала Гермиона. Она гневно смотрела на друга, эмоциональность которого вышла на новый уровень. Раньше Рон, когда злился, мог замкнуться в себе и просто ни с кем не разговаривать, а сейчас же нес серьезную угрозу себе и окружающим.
— Мне просто интересно, профессор Дамблдор сначала набухался медовухой, а потом это придумал, или наоборот?! — бросив в стену вазу эпохи пятого восстания гоблинов, Рон еще сильнее разозлился, когда она целой и невредимой отскочила от поверхности и плавно вернулась на прежнее место.
— Рональд Билиус Уизли, не смей такое говорить о профессоре Дамблдоре! — не выдержав, Гермиона наложила на Рона обездвиживающее заклятье. Конечно, применять такого рода магию к другу было, прямо говоря, не совсем этично, но другого выхода она не видела.
И хоть внутренний гнев Рона был на пике, поэтому заклятие смогло сдержать парня лишь на пять минут, этого оказалось достаточно, чтобы он более-менее пришел в себя. Поднявшись с пола и рукой стряхнув с головы невидимые пылинки, Рон с вызовом посмотрел на Гермиону и, не говоря ни слова, поднялся вверх по лестнице, ведущей к спальне мальчиков. Громко захлопнув за собой дверь, он был практически уверен, что слышал как подруга облегченно выдохнула.
— Профессор Дамблдор сильно рискует, — подал голос Гарри, который до этого молча сидел и безразлично смотрел на огонь в камине. Сцепив пальцы в замок, он перевел взгляд на Гермиону и только сейчас понял, что в гостиной они остались вдвоем — их однокурсники Невилл Лонгботтом и Парвати Патил, видимо, ушли еще в самом начале этого представления.
— Мы не можем его винить, Гарри, он пытается примирить два факультета, тем более, после случившегося. Ты же понимаешь, два ученика в больнице Святого Мунго — Попечительский Совет и Министерство Магии так просто на это дело глаза не закроют, — тяжело вздохнула Гермиона, присев на диван рядом с Гарри. Идея профессора Дамблдора казалась ей обычной соломинкой, за которую директор хватался, чтобы хоть как-то вернуть мир и спокойствие в стены школы.
— Главное, чтобы хуже не стало, — безрадостно хмыкнул Гарри и, поправив очки на переносице, кивнул подруге и вышел из гостиной. Ему было необходимо проветрить голову и привести мысли в порядок, иначе он не исключал, что сам вспыхнет похлеще Рона.
Оставшись в гостиной один на один со своими мыслями, Гермиона встала и, скрестив руки на груди, подошла к камину. Поджав губы, она вглядывалась в языки пламени, которые словно плясали в каком-то волшебном танце. Чем больше Гермиона думала, какие могут быть последствия от этого, так называемого, эксперимента, тем больше выражение ее лица мрачнело, а с головы выветривался всякий оптимизм.
***
Учительская в Хогвартсе представляла собой небольшой кабинет с несколькими массивным столами из красного дерева и стульями, обтянутыми мягкой бордовой обшивкой. Скрытая за высокими дверями, украшенными изысканными резными узорами, учительская была под надежной охраной статуи дракона, которая пропускала только преподавателей.
В воздухе витал легкий запах старинных книг и воска от свечей, они мягко освещали полки, утопающие в тени. На стенах висели картины с пейзажами природы, и, если присмотреться, можно было разглядеть покачивающиеся от дуновения ветра ветви ивы и рябь на водной глади озера.
В углу возвышался камин из черного, изрядно потрескавшегося за несколько столетий, камня. Языки пламени в нем, играя, отражали теплый свет на деревянных столах, покрытых кучей бумаг и чернильниц. Большие окна с видом на Шотландские холмы пропускали, пробивающиеся сквозь густой туман, лучики света.
— Профессор Бербидж, уверяю Вас, ничего плохого не произойдет, если мы внесем этот эксперимент в учебный план по Маггловедению для шестого курса Гриффиндора и Слизерина. Мы распределим семьи по квартирам в маггловской части Лондона, недалеко от Дырявого Котла. Тем более, за ними будут, по очереди, приглядывать преподаватели. График я уже составил, — по-доброму улыбнулся Альбус. Он прекрасно понимал, что если эксперимент провести, как часть учебного процесса, то ни родители, ни Попечительский Совет, ни Министерство Магии не смогу ничего предъявить, ведь образовательный процесс в Хогвартсе находился исключительно под юрисдикцией директора и профессоров. Пожалуй, школа оставалась единственной частью Магического Мира, которую министр Фадж не смог под себя подмять.
— А за это будут доплачивать? — вклинился профессор Истории Магии — Катберт Бинс, снова позабыв, что уже давным-давно стал привидением, и оклад, хоть он у него и был, его мало должен интересовать.
— Катберт, прошу, у Вас итак отличный доход, как для того, кто умер еще в девятнадцатом веке, тем более, тратите Вы все на уход за своей могилой. И раз на то пошло, уж простите, но проводить субботники на кладбище несколько раз в год всем преподавательским составом — просто незабываемо, ибо забыть невозможно, — с вызовом глянув на коллегу, надменным тоном проговорила Чарити Бербидж, преподавательница маггловедения. — А Вы, профессор Дамблдор, понимаете, что ставите газовые баллоны рядом с Адским Пламенем и просите меня подписаться под удовлетворительными показателями проверки пожарной безопасности?! — воскликнула Чарити, едва сдерживаясь, чтобы не ударить стопкой пергаментов по столу. — Знайте, профессор, если родители учеников, или члены Попечительского совета, или, не приведи Мерлин, Министерство спросят с меня, то я скажу, что была под Империусом!
— Профессор Бербидж, ответственность за происходящее, целиком и полностью, я беру на себя, — миролюбиво произнес Альбус. И, выжидающе глянув на преподавательницу, которая все еще сомневалась в правильности своего решения и адекватности директора, улыбнулся, когда та все же поставила свою размашистую подпись на пергаменте.
***
Кабинет Люциуса Малфоя, под стать хозяину, был воплощение элегантной роскоши и холодной власти. Просторное помещение украшали темные, благородные тона. Стены, покрытые тяжелыми бархатными обоями глубокого изумрудного цвета, идеально сочетались с мраморным полом, сверкающем в свете высоких канделябров, чей тусклый свет отражался в зеркальных панелях, облаченных в позолоченную рамку. В центре комнаты расположился массивный письменный стол из темного дерева, украшенный серебряной инкрустацией. На нем, как под линейку, были расставлены старинные книги, несколько драгоценных артефактов и две коричневые папки из драконьей кожи.
По периметру кабинета стояли высокие книжные стеллажи с редкими томами по тёмной магии и семейной истории. На стенах висели портреты предков Малфоев, их строгие взгляды внимательно следи за каждым, кто осмелился переступить порог этого святого для семьи места. А черный камин с резными фигурами, освещая кабинет, подчеркивал статус и власть главы благороднейшего и древнейшего семейства.
— Дамблдор сам себя закопает этим экспериментом, Ричард, нам и делать ничего не придется, — Люциус торжествующе поднял бокал и, отсалютовав мистеру Гринграссу, пригубил красное вино. Самодовольная улыбка не сходила с его лица, ведь он чувствовал, что близок к цели как никогда.
— Но это же дети...Мы, будто, жертвуем ими в угоду своим желаниям, Люциус, — с явным сомнением в голосе, произнес Ричард, сжимая в руке свой бокал. Из вежливости отсалютовав Малфою в ответ, он немного отпил, стараясь не морщиться от кислости вина.
— Ричард, мой дорогой друг, прошу тебя, не утрируй, это всего неделя. Им не по пять лет — справятся, — отмахнулся Люциус, уже мысленно празднуя свою победу и представляя себя в директорское кресло. — И, в конце концов, цель оправдывает средства, тем более, такие незначительные.
Невольно услышав разговор мужа и мистера Гринграсса, проходя мимо двери кабинета, Нарцисса закусила нижнюю губу. Ей совершенно не нравилось, что Люциус вмешивает их сына в свои политические игры, но сказать об этом прямо — она не могла. Люциус имел слишком большое влияние на сына, а Драко был слишком зависим от мнения отца, чтобы пойти ему наперекор, поэтому, в данной ситуации, лучшим решением было не вмешиваться.
— Это всего неделя, — повторил слова Люциуса внутренний голос, и Нарцисса, тихо ступая по мраморному полу, желая остаться незамеченной, двинулась дальше по коридору.
От Автора: "Легендарный" фанфик возвращается, или новое — хорошо забытое старое!😅
Наконец, у меня дошли руки отредактировать этот рассказ, поэтому очень жду ваше мнение о перезагрузке в отзывах.)
Сразу хочу предупредить, что состав некоторых "семей" изменится, как и многие детали сюжета, но, не пугайтесь, Драмиона никуда не денется.)