Девианты

Тяжелые, будто налитые свинцом тучи удручают и без того удушливую атмосферу серого Лондона. Толпы людей хаотичным потоком движутся в различных направлениях, и каждый человек стремиться быстрее достичь своего пункта назначения. Как это принято в Лондоне: никто не останавливается, люди продолжают движение, несмотря ни на что, будто бы, если они остановятся, то перестанут существоввть.

Среди этого безликого потока нашлись глаза, котороые смотрели иначе, нежели остальные. Они не двигались, не глядели на слишком быстро ускользающие минуты наручных часов, пока бежали на автобусную остановку. Эти глаза смотрели без утренней раздраженности, без нервных взглядов, что боятся опоздать. Эти глаза просто наблюдали, улавливали ничтожно малые мгновения калейдоскопа утренней суеты.

До сих пор искрящиеся, до сих пор полные интереса к окружающему миру, не потерявшие веры, вопреки войне.

Это были настоящие, живые глаза живой гриффиндорки.

Гермиона Грейнджер стояла посреди тротуара, кишащего людьми.

"Муравейник". Промелькнуло у девушки в голове, ведь жужжание людей не прекращалось, а их хаотичные передвижения создавали ощущение полнейшего песпорядка.

Гермиона Джин Грейнеджер готовилась прощаться с этой суетой, ведь девушка приняла решение продолжить обучение в Хогвартсе, потому что...потому что она бы не являлась Гермионой Грейнджер, если бы не поняла всю значимость обучения в этой школе волшебства.

И вот, сейчас она стояла и вдыхала пресный воздух промокшего под сентябрьским дождем Лондона, прощалась с его неугасаещим, постоянно бьющимся сердцем. Девушка запоминала все: людей вокруг, киоски с газетами, резные фасады зданий и серое, влажное небо Лондона.

Нет, она вовсе не жалела, что покидает свой, такой родной город, наоборот, Гермиона видела в решении расстаться нечто, что заставляло чувствовать в себе разгорающийся огонек, но огонек чего, девушка пока еще не поняла.

Поправив широкую лямку дорожной сумки, а также тонкой рукой, сжав ручку чемодана крепче, она сделала шаг в такт сердцебиению Лондона.

Своей привычно решительной походкой девушка направилась к зданию вокзала, который, будто бы был отдельным миром, хотя так и было в общем-то.

Платформа 9 и 3/4 не потярела своей чарующей атмосферы. Гермионе казалось, что это сон, ведь здесь не было ее верных друзей: Рона и Гарри- они решили пропустить первый семестр, обещая вернуться во втором, после зимних каникул, оправдывая это тем, что им просто нужно больше времени. Гермионе не казалось подобное решение плохим, по правде говоря, гриффиндорка сама была бы не прочь пропустить семестр вместе с друзьями, чтобы восстановиться. Однако Грейнджер понимала, чем глубже будут воспоминания о погибших во время войны, тем больнее ей будет.
Поэтому она здесь, среди воодушевившихся взглядов первокурсников. Да, пожалуй, Гермиона была очарована первокурсниками, поколением, которое не застало темные времена Хогвартса, но также не увидела его величия при полном составе преподователей. Их взгляды, полные интереса и предвкушения, вдохновляли, поэтому, шумно набрав в легкие воздуха, Гермиона погрузилась в поток учащихся.

Радовало, что многие студенты, несмотря на пережитое, решили продолжить обучение; огрочало, что многие студенты не забрались на ступени "Хогвартс-Экспресса", потому что были мертвы.

Эта мысль застряла у Гермионы в голове, но гриффиндорка заставила смогрнуть назойливую влагу с рестниц.

- Нет... - решительно произнесла девушка, сводя брови у переносицы, Грейнджер и так достаточно оплакивала ушедших. Нужно жить дальше, двигаясь в выбранном направлении. А для себя Гермиона выбрала курс, ориентированный на учебу.

- Гермиона! Гермиона Грейнджер! - кто-то выкрикнул имя гриффиндорки, отчего та аж подпрыгнула на месте, а когда обернулась, то увидела Полумну Лавгуд. Девушка с копной белых непослушных волос неслась по платформе навстречу Гермионе - Я так рада тебя видеть, не думала, что ты вернешься! - белокурая набросилась на гриффиндорку с объятиями, которые показвлись Грейнджер очень нужными сейчас, хоть девушке и было некомфортно от тесного контакта.

- Я тоже рада тебя видеть - сдержанно ответила Гермиона, удивляясь тому, как повзрослела Полумна, хотя, они все повзрослели, все изменились - Ты прекрасно выглядишь - заметила гриффиндорка, на что белокурая смущенно улыбнулась.

- Вот, я тоже ей об это все время говорю! - из-за спины Лавгуд выглянул Невилл, парень стал еще более взрослым.

" Настоящий мужчина". Подумала Гермиона, но промолчала.

- Ты тоже прекрасно выглядишь! Так похорошела! - Невилл приобнял Грейнджер, и в этом жесте читалось столько облегчения. Ведь для каждого из них видеть кого-то, кто пережил войну - это сравнимо с судорожным глотком воздуха, после нахождения под толщей воды. Видеть знакомые лица, которые тоже желают жить дальше - это подтверждение, что все закончилось.

- Не хочешь сесть с нами? - поинтересовалась Полумна. Без внимания Гермионы не осталась деталь. То как Лавгуд сильнее прижалась к Невиллу, когда он приобнял ее одной рукой. В данный момент, Грейнджер почувствовала растущее где-то в горле раздражение, ведь это было полнейшее хвастовство.

Одернув себя на мысли о том, что девушка не может порадоваться счастью друзей, Гермиона оторопела, а затем вежливо отказалась, поблагодарив за предложение.

- Я уже договорилась кое с кем - соврала, нервно теребя лямку своей сумки - Эм, мне еще нужно багаж сдать, так что...я пойду - и она ушла, сжимая пальцы рук сильнее.

Гермиона действительно старалась пережить это, продолжить жить, нет, не как будто бы войны не было, наоборот, она старалась примириться с мыслью, что война была и унесла с собой слишком много людей.

Сдав багаж, Грейнджер поднялась в вагон " Хогвартс-Экспресса". Внутри ничего не изменилось, поэтому она с легкостью заняла свободное место у окна.

Поезд тронулся, и с этим первым толчком Гермиона тихо ахнула. Ровный строй мурашек покатился по телу, заставляя напрячься. Грейнджер закусила губу, чтобы улыбка не вырвалась на всеобщее обозрение, ведь пока она наслаждалась атмосферой, к ней подсело несколько веселых первокурсниц, которые щебетали о Хогвартсе, новых преподователях и о выбранных ими предметах. Эти разговоры приятно разжигали в Гермионе чувство предвкушения и сладостного волнения, от которого ладони немного вспотели, а бархатная кожа щек покрылась девичьим румянцем.

За все то время, что Грейнджер провела вне Хогвартса, окружающий мир закалил ее, сделал более сильной, но как бы не хотелось признавать, одинокой. Она стала чуть более замкнутой, хотя прежние качества в ней не утратили былую привлекательность. Конечно, личностные изменения в себе человек замечает не сразу, а лишь спустя некоторое время, сверяя свои взгляды на определенные вещи. Сама того не понимая, Гермиона смогла расцвести, как расцветают цветы в недрах скал. Настолько трудный этап жизни смог развить в ней качества, которые, возможно сделали ее более самостоятельной и независимой.

Внешне девушка тоже изменилась. Ее черты стали чуть более четкими, стали более выраженными мягие линии, которые бывают только у девушек. Тело стало более изящным, да и вообще, жестикуляция потерпела революцию. Обычно угловатые движения трансформировались в плавные волны пульсаций. Казалось, она парит. Гермиона повзрослела. Но в ней все еще можно было узнать ту Грейнджер, то как она морщит нос, как хмурит брови, как улыбается.

Она осталась верна себе. Гордая Грейнджер, Сильная Грейнджер.

Одна.

Грейнджер.

Девушка встряхнула головой, отчего некогда аккуратно уложенные волосы рассыпались прядами по плечам. Она медленно встала и направилась в уборную, где убрав волосы в хвост, принялась разглядывать себя. Почему-то стало жутко жарко, поэтому Гермиона открыла форточку, вдыхая свежий воздух и подставляя лицо под его приятную прохладу.

Изящная строгость оказала влияние и на стиль в ее одежде. Приталенные блузки и обтягивающие бедра джинсы больше не имели места в ее гардеробе. На смену уютным одеждам пришла контролируемая строгость. Однотонные, свободные штаны, сшитые из деловой ткани, доходившие до середины щиколотки, Объемные свитера и рубашки из предельно нежных тканей. Грейнджер стали заботить контакты с кожей. Она начинала паниковать, когда ощущала слишком тесный контакт, потому что...о боже, она не знала почему.

Устало вздохнув, девушка прикрыла глаза. Постояв еще немного вот так, с прикрытыми глазами и ласкающим кожу ветром, Гермиога все же возвращается на место, где первокурсницы все еще не унимаются в зазватывающих разговорах.

Взглянув в окно, Гермиона ощутила чувство, которое всегда возникает внутри, когда ты смотришь на пейзажи за окном. Невероятная красота волшебного имерения притягивала Гермиону, дарила ощущение покоя и чувство, что все правильно, все идет как нужно. Поэтому Гермиона расслабилась, как давно не позволяла себе, и наплевать, что рядом люди, она так давно не чувствовала эту безмятежность внутри себя.

-...же. Представляешь, он решил продолжить обучение - Гермиона открыла глаза, хотя не помнила, чтобы закрывала их. Но если кто-то говорил о людях, которые решили продолжить обучение, внутри гриффиндорки разгорался интерес о ком же говорили. Знает ли она этрго человека, могла ли она видеть его во время битвы за Хогвартс?

- Я считаю, что ему не место в Хогвартсе! - отчеканила одна из первокурсниц. Ее брови сдвинулись к переносице, отчего она выглядела довольно неприветливо.

- Да ладно тебе, Грэйс, в "Пророке" написали, что он полностью оправдан, его участие не даказано. Это уже давно известный факт, что он находился под давлением отца и матери. Ему гразила смерть за непослушание...- ответила другая студентка, на что Грэйс закатила глаза, явно собираясь ответить не слишком вежливо. Однако кашель Гермионы заставил ее замолчать и обратить внимание на гриффиндорку.

- О ком вы говорите? - обращение Грейнджер, возможно через чур сторогое, заставило всех притихнуть.

- О Драко. Драко Малфое - это имя вызвало неприятный зуд в организме Гермионы. Мурашки поползли по спине, а дыхание стало приглушенным - Говорят, что он решил продолжит обучение - сказала одна из девушек.

- Понятно - тихо ответила гриффиндорка и принялпсь вновь разглядывать пейзажи.

Она, конечно же, прочитала статью о семье Малфоев. В "Пророке" просто не могли умолчать о казни Люциуса и заключении Нарциссы Малфой в Азкабан. Хоть ажиотаж этой статьи поразил Гермиону, однако ей все же было немного...жаль Малфоя? Нет, это уже дикость. Просто Грейнджер не могла понять кто он такой. Она не сомневалась, что возможно он не такой глобальный негодяй, каким его считают, ведь в Малфой-Мэноре он не выдал Гарри, а также он не смог произнести непростительное закленание, чтобы покончить с Дамболдором. Однако он являлся Драко Малфоем, чей яд мог звпросто убить человека, он смог испортить достаточное количество жизней. Так что отношение к нему у Грейнджер не изменилось.

Гермиона постаралась выкинуть из головы Малфоя, котороу совсем не было места в ее сознании, и принялась за чтение програмки, которую ей выслали вместе с потверждением зачисления в Хогвартс на восьмой курс обучения.

Что же, после того как на должность директора Хогвартса была назначена профессор МакГонагалл, академия была вынуждена принять некоторые реформы, но Гермиона была уверена, что профессор со всем отлично справиться, потому что питала глубокую привязанность к Минерве, ведь та всегда вдохновляла гриффиндорку.

От монотонного чтения Гермиона поняла, что начинает проваливаться в сон, поэтому девушка устроилась удобнее и прикрыла глаза.

- Девочки, пора одевать мантии! - от возбужденного крика первокурсниц Гермиона подскочила, ударившись о стекло. Потерев ушибленное место, девушка грозно посмотрела на соседок по купе, однако те были слишком увлечены школьными мантиями. Гермиона заметила аккуратно лежвший рядом с ней сверток, а раскрыв его, девушка взяла в руки свою мантию. Легкая ткань приятно скользила в руках, переливаясь в лучах заходящего за гору солнца. Так как Гермиона была старшекурсницей и миновала процесс распределения факультетов, к ее мантии уже был прикреплен значок факультета. Также можно было заметить, что черная мантия была пронизана небольшим количеством красных нитей, которые придавали ткани небольшой бурый отлив, заставляя искриться на свету. Зачарованная этим волшебством, Гермиона не заметила, как поезд миновал хребты гор и вид открылся на великий замок Хогвартс.

Девушка услышала тихие аханья первокурсниц и обернулась, чтобы посмотреть, что же могло заставить замолчать этих неугомонных девиц.

- Боже, какая красота - не выдержала одна из девушек, поражаясь величию Хогвартса.

Гермиона почему-то загордилась, ощущая, будто бы это говорят о ней, но смутившись собственных мыслей, девушка закусила губу. Ах, какая нелепость, но...все же она чувствовала некую важность своей персоны, ведь была участницей смены поколений в Хогвартсе.

Огромных размеров замок располагался на холме, поэтому, когда солнце начинало лениво скатываться за горизонт, его лучи раскрашивали замок во все оттенки янтарного цвета. Казалось, что кирпичные стены будто бы были сделаны из золота, а вокруг царил ореол защитных закленаний.

Таким Гермиога его и запомнила.

Безмолвным великаном, одиноко стоящим на холме, но не было ничего, что могло бы подойти этому месту лучше.

И внезапно в голове прозвучали слова: " Я дома".

Поезд уже подъехал к платформе, когда Гермиона складывала книгу в сумку, мельком посматривая на лежащую рядом мантию. Однако смелости натянуть ее на себя гриффиндорке не хватило.

" Я еще надену ее, зачем сейчас?"

Подумала про себя Грейнджер, однако неприятное чувство все же засело где-то в груди и не давало сосредоточиться на нужном. Хотя что именно это "нужное" Гермиона не понимала.

Девушка не успела понять, когда громко щебечущие первокурсницы упорнули из купе, потому что сейчас Гермиона стояла совсем одна посреди коридора в поезде. Она прошагала мимо одного из купе и готова была поклясться, что в нем, аккуратно сложив руки и выпрямив спину, сидел кто-то подозрительно похожий на Малфоя. Гриффиндорка остановилась на мгновение, чтобы прокрутить в голове эту картину. В поезде осталось еще большое количество студентов, однако это купе было занято лишь одним человеком с пепельным цветом волос. Гермиона отшвырнула эти мысли куда подальше, потому что слизеринец не должен занимать столько мыслей. В конце концов это мог быть совершенно любой студент...

Но Драко Малфой был единственным, у кого цвет волос граничил с оттенком первого снега.

- Я попрошу тех, кто учится на старших курсах пройти вперед колонн! - хриплый и скрипучий голос Филча почему-то показался Гермионе очень кстати сейчас. Она послушно вышла вперед и поздоровалась со смотрителем.

- Здравствуйте, я рада вас видеть - старик выглядел удивленным, но при этом в его чертах прослеживалась...улыбка?

- Вы живы, мисс Грейнджер - это все, что она услышала от него, но подобной фразы было достаточно, чтобы убедиться в неповрежденных каачествах Филча, малодушие - это одно из них.

- Прошу за мной - и вся колонна послушно двинулась вслед за смотрителем. Гермиона жадно впитывала происходящее вокруг, чувствуя наростояющую панику внутри, но все же, Грейнджер была и оставслась не из робкого десятка. Взёяв себя в руки, она решительно укрыла чувства под пеленой впечатлений, но сердце пропустило удар, когда колонна общим потоком прошла в главный холл.

Ниши стен, где раньше покоились каменные стражи Хогватса, сейчас были заполнены портретами. Портретами тех, чьи жизни унесла война. Но в глаза гриффиндорки бросились лишь первые ряды, где со стены им улыбался профессор Люпин рядом с Нимфодорой. Их взгляды то и дело встречались, даже погибнув, они продолжали любить друг друга. Грюм, смотрел своим пронзительным взглядом. Был и молчаливый портрет профессора Снейпа, он выглядет таким же, как при жизни: строгий и задумчивый, но Гермиона помнила его. Она помнила, чем обязаны ему выжившие.

В глазах застыла пелена.

Фред Уизли смотрел насмешливым взглядом и подмигивал всем проходящим мимо. Сириус Блэк добро приветствовал первокурсников ."Гарри бы понравилось"- подумала Гермиона. Над главной аркой висел портрет Дамболдора. Он смотрел, как смотрел всегда, казалось, что профессор знает всех и каждого.

Гермионе стало плохо. Девушка согнулась и отошла к стене, чувствуя давящее изнутри чувство, которое прижимало все органы к костям и не хотело отпускать. Мимо проходили ученики, чьи восхищенные взгляды бегали по лицам портретов, они улыбались, указывая на того или иного человека. У Гермионы не хватало смелости назвать их портретами. Ведь они были людьми, сотканными из волшебства и красок. Когда постепенно холл начал редеть, и чувство внутри перестало царапать внутренности Гейнджер вздохнула. Шумно. Со всхлипом и стоном. Она горько впомнила каждого и не заметила бы последнего ученика, если бы тот не остановился у портрета Снейпа.

Драко Малфой похлопал по раме картины и медленно прошел дальше. Гермиона ожила, полная возмущения и закипающей злости, девушка выпрямилась. Как он смеет так относиться к портретам тех, кто отдал жизнь за борьбу с темной сторой, при том, что этот хорек был совсем на другой стороне.

Гордо вскинув голову, Гермиона догнала колонну, бросив на Малфоя взгляд, каким обычно смотрела на Рона, когда тот смораживал каку-нибудь глупость не в нужный момент. Слизеринец не оценил подобного старания и глянул на девушку (ятебяубью) взглдяом.

POV Драко

Какого черта эта грязнокровка смотрит на меня?

Бесит.

Конец POV Драко

Гермиона успела в главный зал к началу ритуала распределения. Первокурсники взволнованно проходили отбор факультетов, и Гермиона почти забыла о случае в главном холле, потому что искренне радовалась за новоиспеченных гриффиндорцев, в числе которых оказались и ее попутчицы.

- Я приветствую всех прибывших учеников Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Мое имя профессор Минерва МакГонагалл и я вляюсь директором этого учреждения - Грейнджер напряглась, когда профессор начала говорить - Я очень огорчена, что мое назначение на эту должность состоялось при столь печальных обстоятельствах , однако я надеюсь, что буду руководить школой точно так же хорошо, как ею управляли до меня - профессор взмахнула палочкой, и зачарованный потолок засиял приветственными огнями. Студенты были поражены, а МакГонагалл тем временем продолжила - Мне хотелось бы сказать, что темные времена отступили, и в мире наконец-то настало спокойствие, а значит, что ученикам не стоит беспокоиться ни о чем, что не касается учебы. Организоционные моменты первокурсникам объяснят старосты, а старшекурсникам мне хотелось бы сказать о том, что я очень рада вновь видеть Вас в стенах Хогвартса - после этой речи все заоплодировали, Гермиона тоже, однако чуть скованее, а затем начался пир. Гермиона погрузилась во всеобщую суматоху, стремясь как можно больше узнать о первокурсниках.

Застолье закончилось довольно поздно, а затем МакГонагалл созвала старшекурсников, чтобы объяснить им нововведения в структуру Хогвартса. После этого собрания Гермиона чувствовала себя слегка потеряной, так как выбранная ею направленность не пользовалась особым спросом, всвязи с чем факультеты были объединены.

На последнем курсе Гермиона поменяла свои цели в плане учебы и будущего. Девушка больше не хотела работать в Министерстве, все же, сколько бы она не зубрила, Грейнджер являлась практиком. Сидеть на месте после случившегося-это было просто трата ценного времени, порой девушка очень жалела о том, что поняла столь очевидную вещь слишком поздно.

Гермиона выбрала трансфигурацию основным предметом, а его углубленный курс посвящался анимагии.

Да, Гермиона Грейнджер мечтала стать анимагом, ведь еще когда Сириус был жив и рассказывал о своих преключениях в образе гримма, гриффиндорка не могла перестать слушать эти захватывающие истории. Настолько они казались невероятными, а после войны Министерство и его слепая беспомощность перед Темным Лордом просто-напросто убили весь авторитет в глазах Гермионы.

И вот, Грейнджер брела по гигантским коридорам Хогвартса, всматриваясь в родные стены, пропитанные историей.

Гермионе казалось, что она не была здесь уже целую вечность, внутри разгоралось чувство предвкушения нового учебного года.

- Да-а - сладко потянула девушка, потягиваясь и растягивая губы в улыбку. Гермиона не помнила, когда в последний раз чувствовала себя в своей тарелке, а здесь, среди векоговой истории Хогвартса, среди его правил и магии, она знала свое место. Гермиона была гриффиндоркой, жила в башне старшекурсников, начала углубленное изучение анимагии и готовилась стать лучшей выпускницей - все шло как по маслу. Жизнь продолжалась и Грейнджер не собиралась растрачивать данный ей шанс на чепуху.

Старшекурсники теперь жили в отдельном крыле, потому что часть башен снесло во время нападения. Гермиона медленно шла в башню спален, портреты на стенах мирно посапывали. Наконец добравшись до своей комнаты, Грейнджер принялась готовиться ко сну, лишь когда глаза гриффиндорки накрывала пелена сна, девушка взглянула на висящую мантию, на переливающийся значок гриффиндора, который странно отливал серебром в лучах выкатившейся из-за туч луны.

Малфой стоял на винтовой лестнице в башне спален старших курсов, перспектива делить комнату с отродьем гриффиндора казалась полнейшей дикостью. Хотя сейчас Драко не понимал, существует ли эта борьба или в ней больше нет смысла. Парень чувствовал, что ему тут не место, однако оно же являлось единственным, куда он мог прити. Малфой-Мэнор - это было последнее, где Драко желал остаться, тени портретов его семьи преследовали.

Студент слизерина. Теперь только это определение себя Малфой мог стерпеть.

После месяцев расследования Министерства дела его семьи, Драко был изнурен, сослан в семейное поместье и словно экспонат находился под надзором у журналистов "Пророка".

А теперь он в Хогвартсе, который оказался единственным местом, где Малфоя приняли, не глядя на состоявшуюся ситуацию.

"Я приму вас, мистер Малфой, но вы должны принять во внимание, что пресса будет разнюхивать о вас, поэтому, вы должны быть осторожны. И да, отношение к Вам никоем образом не будет отличаться от отношения к другим студентам, я надеюсь вы все поняли, мистер Малфой"

Минерва была вполне себе доброжелательной касательно его пребывания в стенах школы. В глубине души Драко был благодарен МакГонагалл за столь откровенное и непредвзятое отношение к его персоне, но Малфой не признает этого никогда.

Дрожь пробирала до костей, но стоять на сквозняке оказалось довольно приятно. Непривычно морозный воздух сентября задавал нужный темп всей осени. Драко любил осень, сухую и безжизненную, суровую и непредсказуемую.

Запах влаги и прелых листьев приятно успокаивал, и Драко уже достаточно остыл для того, чтобы пойти спать, но лишь в гостинную. Малфой был неприятно удивлен, когда узнал, что подземелья отныне под запретом. Их прияиная сырость и отчужденность всегда притягивали.

Драко впоследний раз взглянул в окно на просторы территории Хогвартса и глубоко вздохнув, и в этом вдохе было столько мыслей и чувств, что казалось, будто молочно-белое облако пара из прекрасно холодного рта Малфоя могло быть осязаемым сгустком этих эмоций.