глава 1. часть 3
— Слушай, Даниэль... — Вильямс нервно провел рукой по затылку, прежде чем продолжить, — а мы не перестанем общаться, если окажемся на разных факультетах?
В этот момент паровоз резко остановился, слегка качнув вагон, и где-то впереди раздался скрежет тормозов. Все пассажиры стали выходить из своих купе — шум шагов, смех, возгласы, зовущие друг друга.
Даниэль повернулась к нему, брови слегка приподняты от неожиданного вопроса.
— О чем ты говоришь, Вильямс? Конечно, нет.
Она уже держала чемодан в руках, и её пальцы слегка сжали ручку, будто проверяя, крепко ли всё схвачено. Не дожидаясь ответа, она встала и направилась к выходу, но на последних словах обернулась через плечо:
— Надеюсь, у тебя такое же мнение. —
Вильямс замер на секунду, а потом стремительно подлетел к ней, так быстро, что её чуть не задел локтем проходящий мимо студент.
— Конечно! — его голос звучал чуть громче, чем нужно, и он тут же смущенно осекся. Но глаза горели. — Друзья навеки?
Он протянул ей свой мизинец — знак нерушимой договорённости. Но в этом жесте было что-то большее.
Он хотел снова прикоснуться к ней.
Не просто так, не случайно — а чтобы ещё раз почувствовать то тепло, которое разливалось по телу каждый раз, когда их руки соприкасались.
Приятное чувство.
Казалось бы, всего лишь прикосновение — а в груди поднималось что-то тёплое и щемящее, будто глоток новой жизни.
Как точно это описать?
Вильямс не мог. Ему просто нравилось.
Может быть, в её тепле было что-то знакомое — уютное, как плед в холодный вечер, как смех на кухне в родительском доме. Что-то из детства.
Перед лицом пронёсся мальчик, сбивчиво дыша, его чемодан выскальзывал с руки, а взгляд был устремлён куда-то вперёд — куда-то очень торопился.
Из соседнего купе вышли пара человек — все такие разные и необычные. Они переглянулись, улыбнулись чему-то своему и растворились в толпе.
— Уверен, что готов дружить со мной вечно? — Даниэль произнесла это так громко, что грохот её, упавшего чемодана раздался по вагону, привлекая немало внимания оставшихся пассажиров. Она тут же смутилась. — Нет, не так.
Она притормозила, резко остановившись посреди прохода. Вильямс сделал вопросительное лицо, брови взлетели вверх.
— О чём ты? — Его рука опустилась. И вдруг - резкое смятение. Страх на мгновение поглотил Вила, сжав горло.
*"Уверен?"*
Конечно, уверен!
У него уже было такое чувство, будто они дружили всю жизнь, а не каких-то три или четыре часа.
— Уверен, что сможешь дружить со мной всю жизнь? — переформулировала Даниэль, и её руки сошлись на груди в закрытой позе.
Вагон почти опустел, но этих двоих это не волновало. Оба хотели услышать из уст друг друга такие слова, которые точно дадут понять:
— что они будут теми самыми друзьями.
— такими, которые будут друг за друга горой.
— которые будут "за" все предложения друг друга.
— делать всё вместе.
— и точно знать, что не предадут.
— По большому счёту, это должен был спрашивать я, — Вильямс поднял её чемодан, но не спешил возвращать его владельцу. Вместо этого он пристально смотрел на неё, в глазах — смесь вызова и надежды.
— Ну-ну, — смешок сорвался с её губ, и она протянула мизинец. — На вечность?
Голова наклонилась на бок,голос стал мягким и нежным, а на лице расцвела улыбка — такая тёплая, что Вильямс почувствовал, как что-то ёкает у него внутри.
— Ты ещё спрашиваешь? — усмехнулся парень. — С этого момента ты от меня не отвяжешься.
Даниэль не успела как-то отреагировать на слова — потому что в тот же миг почувствовала прикосновение.
Мизинцы сплелись между собой.
Всё было решено.
Слов в эту минуту было не надо.Всё говорил взгляд.
Свист паровоза резко заставил друзей отвлечься. Оба поняли: через пару минут поезд тронется.
Рывок.
Удар бок о бок — они одновременно двинулись к выходу и столкнулись в проёме.Смех окутал вагон,звонкий, беззаботный, будто обещающий:
Так будет всегда.
******
Огромный зал напоминал переполненный вулкан, готовый к извержению эмоций. Каждый ребенок, словно зажатый в тисках ожидания, с замиранием сердца ждал момента, когда его мечта станет реальностью — когда он узнает, на какой факультет попадет. Даниэль и Вильямс, неразлучные с момента знакомства, стояли рядом.
Даниэль чувствовала, как внутри неё бурлит смесь волнения и страха. Она нервно теребила локон волос, её глаза блестели от надежды, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться на свободу. В ней бурлило желание быть частью чего-то большего, но вместе с тем, её охватывал страх перед неизвестностью.
Вильямс, напротив, испытывал совершенно другие эмоции. Его волнение проявлялось в спокойной решительности. Он стоял с прямой спиной, сжатыми кулаками и уверенным взглядом. Сердце его колотилось, как будто в унисон с музыкой предвкушения, но он пытался контролировать свои эмоции. Он представлял себе, какие приключения ждут впереди, и это поднимало его дух.
Таким образом, волнение Даниэль выражалось в беспокойстве и мечтах, а Вильямс воспринимал его как вызов и возможность. Два разных мира эмоций, переплетенных в одном моменте, создавали уникальную атмосферу ожидания и надежды, которая наполняла зал.
— боишься? — Вильямс сказал настолько тихо, что Даниэль подумал, он разговаривает сам с собой. — не бойся, мы обязательно попадем на один факультет, будем вместе проказничать, вместе убегать с уроков, ходить к детектору, выполнять наказания, будем всех держать в страхе! Ну или просто будем примерными отличниками. — взгляды встретились. Один был с некой насмешкой, радостью и предвкушаем чего-то веселого. Другой же содержал в себе нотки тревоги и страха, но в нём так же была и радость.
— так говоришь будто, тебе всё не почем, но знаешь я согласна! — девушка протянула руку сжатую в кулак. Широкая улыбка тут же появилась на лице парня, глаза засверкали от счастья. Ещё одно доказательство, что они точно будут всегда вместе, неважно где и в какой обстановке, будь то школа, кабинет директора, проделки плохих дел, что уж тут говорить, будь на грани смерти, они будут вместе.
Кулаки прильнули друг к другу за счет небольшого удара, но тут же разомкнулись, прозвучал голос одного из учителей.
— Сейчас, — голос учителя прозвучал громко и четко, разносясь по залу, — мы, все вместе, отправимся к воротам Восточной скважины.
Толпа замерла, в воздухе повисло напряжение. Учитель выдержал паузу, его взгляд скользнул по взволнованным лицам.
— После, — продолжил он, слегка понизив голос, словно делясь тайной, — вы пройдёте испытание, которое позволит нам узнать, на какой факультет вы больше всего подходите!
На этом учитель замолчал.
Тишина длилась всего мгновение, но казалось, будто время остановилось. Затем все замешкались — кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то нервно сжал руки, а кто-то невольно подался вперед, словно пытаясь уловить скрытый смысл в словах наставника.
Шёпот пошёл по толпе — тихий, но нарастающий, как шелест листьев перед бурей.
— Что нас ждёт?
— А если я не пройду?
— Какой факультет мне достанется?
Все испытывали разные чувства.
Кто-то волновался, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно сквозь одежду. Кто-то чувствовал азарт, сжимая кулаки в предвкушении испытания. Другие боялись, их взгляды метались в поисках поддержки.
Но все понимали — обратной дороги нет. Путь только вперёд.
— как думаешь, какое испытание будет. — Вил встал на носочки глядя куда-то вперёд.
— не знаю, это может быть всё что угодно. Ты видел где находится школа?! Что её окружает. По этому задание может быть очень неожиданным. — повторив действия друга, Даниэль завязала волосы в хвост.
— да, возможно ты права. — парень хотел ещё что добавить, но не стал говорить одновременно с учителем, который сказал направляться за ним. Вся толпа двинулась в перед.
*******
Идя по коридорам Колеса, будущие ученики чувствовали, как стены древнего здания словно дышат вокруг них — то сжимаясь в тревожной тесноте, то раздвигаясь в просторных сводах, где эхом отдавались их шаги.
Их провожали учащиеся Колдовстворца — старшекурсники, чьи лица светились гордостью и легкой ностальгией. Они выстроились вдоль стен, образуя живой коридор, и хлопали, создавая ритмичный гул, в котором слышались и радость, и напутствие.
— Не бойтесь!
— У вас всё получится!
— Держитесь увереннее!
Кто-то из старших подбадривал новичков добрым взглядом, кто-то давал пять, шутливо подмигивая, словно делился частичкой удачи.
— Бояться нечего, — звучало то тут, то там, — главное — доверять себе.
Вдруг Даниэль услышала, как кто-то сказал:
— Будь собой. Используй свою силу. Он всё видит.
Голос был тихий, почти шёпот, но отчётливый, будто прозвучал прямо у неё в ухе. Она резко обернулась, но вокруг были только улыбающиеся старшекурсники и такие же растерянные, как она, новички.
Ничего не поняла.
Но её внимание привлёк один парень.
Он стоял, прижавшись спиной вплотную к стене, будто старался стать её частью, раствориться в тени. Голова опущена, взгляд скрыт под прядью волос. Руки сомкнуты на груди — не скрещены, а скорее сжаты, словно он что-то прятал или… боялся выпустить.
Всё, что успела заметить Даниэль.
Но самое главное она запомнила — цвет.
Зелёный.
Отблеск на пряжке его ремня, едва заметный узор на манжете.
"Значит, он с Эгрегора."
И почему-то это казалось важнее всего остального.
***********
— И так, — громким и четким голосом начал учитель, его слова эхом разнеслись по залу, заставляя последние шёпоты смолкнуть. — Сейчас вы все познакомитесь с директором нашей школы. Анна Игнатьевна — Хозяйка Медной Горы.
Едва он произнёс эти слова, как тяжёлые дубовые двери в глубине зала медленно распахнулись, будто сами собой. Перед глазами учеников предстало огромное, почти пустое помещение, освещённое мягким золотистым светом, струящимся откуда-то сверху.
На каждой из стен, выбеленных до ослепительной чистоты, висели гербы факультетов — Изумрудный, тёмный, как глубина лесной чащи; Обсидиановый, холодный и отполированный до зеркального блеска; Золотой, сияющий, словно само солнце; Рубиновый, пылающий, как застывший огонь.
В центре зала стояло массивное чёрное кресло. Нет, не кресло — трон. Вырезанный из цельного куска тёмного дерева, с высокими спинками, украшенными замысловатыми узорами, он казался одновременно древним и вечным.
— Здравствуйте, будущие ученики Королевствотворца! — Голос прозвучал неожиданно, заставив некоторых вздрогнуть. Женщина появилась словно из воздуха - одним мгновением её не было, а в следующее она уже стояла перед троном, гордо выпрямив спину. — Я Хозяйка Медной Горы - Анна Игнатьевна. — С этими словами она опустилась на трон, и зал замер.
Внешность её была загадочной, словно сотканной из легенд. На вид — около шестидесяти, но в её глазах мерцала мудрость, которая казалась куда древнее. Среднего роста, с осанкой, выдававшей в ней женщину, привыкшую к власти. Её светло-русые волосы, длинные и густые, были собраны в строгую косу, перехваченную серебряной нитью. Тонкие пальцы, изящные, как у пианистки, украшал старинный перстень с тёмным камнем, в котором, казалось, плескалась целая бездна. Одежда её была странной - то ли старинное платье в пол, то ли длинная юбка с блузкой, скрытые под чёрной мантией, расшитой серебряными нитями. На ногах — старые, но ухоженные туфли, будто перенесённые из другой эпохи.
— Ей лет сто, не меньше,— прошептал где-то в толпе мальчишка.
— Нет, около девяносто, — парировала девочка с рыжими кудрями.
— Вы чего, как минимум сто десять, — фыркнул кто-то ещё.
Шёпот не утихал, переливаясь по рядам, как ветер над полем. Все пытались угадать, сколько же на самом деле лет этой загадочной женщине, но её лицо оставалось невозмутимым, лишь уголки губ чуть дрогнули - то ли от улыбки, то ли от лёгкого раздражения.
— Сейчас вы пройдёте лишь одно испытание. — Голос Анны Игнатьевны прозвучал тихо, но так, что его услышал каждый. Зал мгновенно затих - одни замерли от страха, другие - от любопытства. — Оно покажет, на какой из четырёх факультетов вы подходите больше всего. —
В воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое. Испытание. Судьба. Выбор.
*******
— "Твою же!" — вырвалось сквозь стиснутые зубы, когда Даниэль, с хлюпающим звуком вытягивая из чёрной жижи наполовину мокрую, истерзанную ветками и сучьями ногу, сделала очередной шаг. Холодная слизь болота тут же обволакивала сапог, затягивая глубже. — Почему нельзя было сразу сказать, какое будет испытание?! — её голос, сорванный и хриплый, разнесся эхом по замшелым стволам и тут же был поглощен тягучей тишиной. Вокруг – лишь бескрайнее болото, давящая стена темного, почти черного леса под низким свинцовым небом, да невидимые, но ощутимые взгляды его обитателей.
Шаг. Еще шаг. С каждым движением идти становилось все труднее. Болото, живое и коварное, цепко обхватывало лодыжки, липкими поцелуями засасывало глубже, вытягивая силы вместе с теплом тела. Изрезанная нога горела огнем, каждый мускул кричал от боли, сливаясь с нарастающей, пульсирующей в висках головной болью в один оглушающий, тошнотворный гул. Желание сдаться, опуститься в эту вонючую жижу и перестать бороться, накатывало тяжелой, сладкой волной.
— "Стоп!" — резко скомандовала она сама себе, замирая на месте. Всплыли в памяти слова незнакомца: "Будь собой. Используй свои силы."
— Использовать свои силы?!" — её крик, дикий и отчаянный, взметнул в небо стаю ворон с ближнего островка тростника. "Но КАК они мне помогут здесь?!" От бессилия она швырнула ком холодной грязи в ближайшую корягу.
— Что б тебя, Мерлин! — Пока она стояла, болото неумолимо делало свое дело – грязь, похожая на черную сметану, уже поднималась по голенищам сапог, засасывая по колено.
Где-то совсем близко – сухой, отчетливый хруст ветки. Морозная дрожь, сотня ледяных игл, пробежала от копчика до затылка.
— Эй! Здесь кто-то есть? — голос сорвался, став неестественно высоким. Попытки вырваться прекратились мгновенно – весь ее мир сузился до звуков леса. Страх, холодный и липкий, смешался с острым, почти болезненным любопытством, окутав с головы до ног. — Будьте так добры, вытащите меня отсюда, Твою мать! — отчаянный вопль. Удар кулаками по поверхности лишь разбрызгал вонючую жижу. Блэк откинула голову, глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.
Раз. Два. Три. Тишина, звонкая и напряженная.
Четыре. Пять. Еще один хруст, теперь слева, ближе.
Шесть. Семь. Сердце замерло, потом рвануло в бешеной скачке.
Восемь. Девять. Последовали быстрые, шлепающие звуки – что-то большое двигалось по воде! Паника, чистая и неконтролируемая, ударила в виски. Судорожно рванувшись, с чавкающим, отвратительным звуком, она вырвала ноги из трясины.
Десять. Одиннадцать. ДВЕНАДЦАТЬ. — Быстрый, слепой бег вглубь чащи, под сень смыкающихся крон.
Ветки, как плети, хлестали по лицу, рукам, рвали одежду. Адреналин горел в крови огнем, заставляя сердце колотиться с такой силой, что казалось, оно вот-вот разорвет грудную клетку. От страха? От бега? Неважно. Солнце, кроваво-красное, садилось за верхушки елей, бросая длинные, искаженные тени, превращая лес в жуткий театр теней. Поднялся сильный, воющий ветер, гнущий макушки деревьев, и вдруг – прямо на тропе, в последних лучах заката, девушка заметила МЕДВЕДЯ.
— Да что б тебя... — взмыв руками в инстинктивном жесте защиты, Даниэль резко присела, шарахнувшись назад. Спина с глухим стуком ударилась о ствол старой сосны. — Вот только тебя мне не хватало. — Руки и ноги, лишенные сил, предательски подкосились, уронив ее на сырую, холодную землю. Глаза закрылись, дыхание свистело в пересохшем горле, пытаясь вырваться из тисков паники.
Жалобное, протяжное мычание, полное боли, заставило открыть глаза. Медведь сидел, прислонившись к огромному валуну, его могучая грудь судорожно вздымалась. Он издал еще один, надрывающий душу стон и рухнул на бок, как подкошенный.
— Умер, что ли? — прошипела она себе под нос, ощущая, как дрожь в коленях сменяется леденящим любопытством. Осторожно поднявшись, она сделала шаг, потом другой, крадучись, как мышь перед котом. — Ну и ладно, мне же проблем меньше. — бормотала она, медленно обходя огромное, неподвижное тело, вглядываясь в темное пятно на боку.
"А может он ещё жив? Помочь? Да нет, с ума сошла – очнется и..."
Тишину снова разорвал стон, тихий, полный страдания. Ее пальцы сами потянулись вперед. — Знаешь... Ты вроде бы не такой уж и злой... — зашептала Даниэль, пытаясь успокоить и его, и себя.
— И погода здесь... ничего... Лес... тихий... — Приглушенные тона умирающего дня, вой ветра в кронах – все это казалось теперь не жутким, а... странно умиротворяющим, обманчиво спокойным.
Руки, почти без ее воли, прикоснулись к горячей, влажной от пота шкуре. Тело под ладонью слабо вздрогнуло.
— Я помогу тебе... — голос сорвался. — Но взамен ты выведешь меня отсюда. Договорились? Дыхание, только-только начавшее выравниваться, снова сбилось, стало поверхностным и частым. Сердцебиение ускорилось, ударяя где-то в горле. Знакомая, едкая тревожность заползла в грудь, сжимая ее холодными пальцами. "Вдруг у меня не получится? Вдруг я сделаю только хуже? Вдруг не совладаю с силой и... погибну сама?"
— Да, давай же, Даниэль, соберись! — тревожность, как черная туча, накрыла ее с головой. Руки затряслись мелкой, неконтролируемой дрожью и тут же впились в волосы, сжимая пряди до боли. Взгляд, потерянный и широкий, устремился в узкую полоску темнеющего неба между ветвей. По коже пробежал ледяной пот, тело словно окаменело, скованное невидимыми цепями. Время потеряло смысл, тянулось густо и медленно, как остывающая смола. В этот момент она была точной копией загнанного зверька – маленькая, дрожащая, с глазами полными ужаса и безысходности.
"Вдох... Выдох..." — шептали губы, повторяя заученное. "Давай... всё будет хорошо... Блэки не сдаются... Отец... отец бы мной гордился..." Дыхательные упражнения помогали лишь чуть-чуть, но тревога, словно отступающий прилив, начала медленно отползать, оставляя после себя лишь легкую, остаточную дрожь в кончиках пальцев.
— К черту! — мысль прозвучала в голове с неожиданной ясностью и силой. — Живем один раз! — Она намеренно вытеснила все мысли о том, что может пойти не так. Осталось только ОДНО: спасти медведя и выбраться. Спасти медведя и выбраться. Спина сама собой выпрямилась в струнку. Плечи расправились, сбрасывая невидимый груз. Теперь она стояла не жертвой, а воином, принявшим вызов.
Шаг. Твердый, уверенный. Другой. Уже рядом с огромным теплым боком. Действия вдруг прояснились, стали простыми и четкими. Руки легли на горячую шерсть над страшной раной – одна чуть выше, другая ниже. Глаза закрылись, отсекая внешний мир. Голос, тихий, но твердый, начал шептать странные, гортанные слова – древние, забытые, полные силы и... надежды. Вокруг сгущались сумерки, наполненные шелестом листьев и тяжелым дыханием медведя.
*****
— Тех бел горюч камень Алатырь глагожет, Кто найти себя превозможет! —
Голос Хозяйки Медной Горы прозвучал, как древнее заклинание, заставив воздух сгуститься и замереть. Камень-песчаник на ладони Даниэль вдруг встрепенулся, будто живой. Он медленно поднялся в воздух, завис на уровне ее глаз, и внутри него вспыхнуло черное пламя – глубокое, бездонное, поглощающее свет.
Остров содрогнулся. Гул, низкий и всепроникающий, словно голос самой земли, наполнил пространство. Плиты под ногами завибрировали, заставляя мелкие камешки подпрыгивать. Свет в зале померк, будто поглощенный разверзшейся в камне бездной.
Анна Игнатьевна резко хлопнула в ладони – звук, короткий и властный, как удар грома.
Всё оборвалось мгновенно.Гул стих, вибрация угасла, черное пламя внутри камня схлопнулось. Тяжелый, мертвенно-серый песчаник с глухим стуком упал обратно на раскрытую ладонь, снова став невзрачным и безжизненным.
— Поздравляю вас, Мисс, — произнесла Хозяйка, медленно поднимаясь с трона. Ее голос звучал ровно, но в глубине ледяных глаз вспыхнул искренний, почти непривычный интерес.— Я очень впечатлена. Вы одна из первых, так еще и прошли испытание в одиночку, что является редкостью.
— Одна из первых? — Даниэль неотрывно рассматривала камень в руке, ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная нить. — Это какая? Сотая? —
— Вторая, — последовал ответ, короткий, как укол, и холодный, как горный ветер. Анна Игнатьевна сделала шаг вперед, ее тень накрыла Даниэль. — Ты очень смелая. Кто тебе помог? Кто твой наставник?! — Голос директора утяжелился, стал грубее, требовательнее. Возникло ощущение, будто Даниэль поймали с поличным и сейчас начнут допрашивать под ярким светом.
Даниэль не отступила. Ее руки быстро и решительно сложились на груди в замкнутой, оборонительной позе. Голова резко поднялась, ее острый, изучающий взгляд встретился с пронизывающим взором директора. На губах девушки играла легкая, усмешливая улыбка, но глаза оставались серьезными, почти вызовными. Дыхание ее стало глубже, ровнее, как у хищника перед прыжком.
— Серьезно? — прозвучало с явной ноткой сарказма. — Вы спрашиваете, кто мне помог? Кто мой наставник? —
— Здесь нет ничего смешного, Мисс... — Анна Игнатьевна едва заметно нахмурила брови, — как вас... —
— Блэк, — резко перебила Даниэль, словно отрубая слово. — Даниэль Блэк.
— Блэк... — директор замерла на мгновение, тень удивления скользнула по ее лицу. — Надо же, я наслышана о вашей семье. Самые что ни на есть чистокровные волшебники... Что ж, приятно познакомиться, Даниэль. — Ее тон смягчился, став почти любезным, но в глубине глаз оставалась настороженность. — Прошу, дотронься до Алтаря-камня.— Анна Игнатьевна рассчитывала на действия юной леди, но получила всего лишь "ничего". Тишина. Бездействие.
— Он перенесет тебя под арку Каменного Цветка. Там тебя встретит завуч твоего факультета. Всего хорошего, до скорой встречи. — Она кивнула в сторону массивного Алтаря, стоявшего неподалеку, и улыбнулась доброжелательно, но эта улыбка не достигала глаз.
— Разве мы не должны дождаться всех? — Даниэль не сделала ни шага. Она вросла в пол, ее взгляд пытался прочитать что-то в каменном лице директора. Ей отчаянно нужна была информация, особенно о Вильямсе. "Где он? Как он? Прошел ли?"
— Первые четверо прибывших, — пояснила Анна Игнатьевна, ее голос вновь обрел привычную властную ровность, — будь то одиночки или команды, становятся первенцами своих факультетов. Они всегда отправляются первыми, отдельно от остальных.
Тяжелый, глубокий вдох Даниэль прозвучал как вызов, как последняя черта перед неизвестностью. Она крепче сжала в руке камень, ее взгляд на миг метнулся в сторону еще пустого зала...
И мир вокруг нее резко распался на вихрь света и тени. Телепортация настигла ее мгновенно и неумолимо, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха.
******