В плену фантазии

День рождения у меня, а подарок несу вам. Эра фигурных зарисовок официально открыта ⛸

Идея из тг-канала (немного изменений, будет и вторая часть): Лия выходит на соревнования, не смотря на новый статус, возгласы Юмы, взгляды соперников, упрямство судей. Причин для недовольств было много, но новоиспечённая Дагбаева терпела, и всё таки вышла на лёд. А для Юмы это стало последней точкой терпения. Она хотела мстить, и, как считала, имеет полное право.
Над катанием бывшей Шадаевой всегда замирали люди, а тут она словно вложила весь свой гнев в новую программу, заставляя зрителей вместе с ней почувствовать всю боль, что она несет в себе.
Конечно, соревнования процесс не быстрый, но в этот раз они затягиваются. Если короткую программу ей дали откатать свободно, то через несколько дней, когда нужно готовиться к произвольной программе, Дагбаеву стали таскать по больницам, дабы она сдала тест на допинг. Слухи ходили разные, но кто решится не верить? Все были убеждены, что медали ей всегда покупал новоиспечённый муж, а сама она не сделала ничего, что могло бы привести ее на пьедестал.
Лия начинает теряться во времени, когда нужно сдавать повторные тесты раз за разом, а юристы вместе с адвокатами заполняют ее окружение на ближайшее время. Суд вынес приговор, который заставляет Лию закрыться в себе ещё сильнее, даже подавить в себе свою дружелюбную сторону, что она не делала даже после смерти родителей. Юма гордится проделанной работой, она не скрывает своей радости в том, что смогла насолить девице. Даже не просто насолить, а растоптать её своими каблуками.
Дисквалификация даётся девушке тяжело. На лёд выходить нельзя, нельзя соревноваться, сплошь и рядом одно "нельзя". Но Баатар, видя поникший вид Лии, понимает, что не может больше видеть ее расстроенной.
Ему не привыкать делать сюрпризы для Лии, но этот сюрприз особенный — ледовый дворец, собственный каток для неё одной.

Когда Алтан увидел Лию на льду первый раз, такую хрупкую и нежную, будто ответственные по костюмам, специально подчеркивали эти черты, ему показалось, что притяжение льда окажется сильнее, и девушка даже не сдвинется с места. Юма скучающе смотрит на ледовое  представление, ей хотелось обратно в свой скучный и душный кабинет, где она была хозяйкой, а не гостьей. Превосходство Лии на льду было видно невооруженным взглядом, она растворилась в движении и музыке, порхала, словно бабочка, выворачивая пируэты. Когда Баатар мог присутствовать на ее соревнованиях, то всегда приносил букет красивых алых роз, что ярким пятном выглядели в пределах холодного катка, когда не получилось, за него это делали охранники. Лия как-то, призналась, что не любит розы, особенно красные, что на ее взгляд выглядят не то, что пошло, скорее, без души, с тех пор Алтан отправлял ей хризантемы или белые лилии, цветочным языком выражая свое восхищение.

Очередное соревнования все семейство Дагбаевых вынуждено пропустить, Алтан нервно вздыхает, даже трансляцию украдкой не посмотришь с этими переговорами. Дверь открывается бесшумно, но парень угадывает  движение и один из молчаливых охранников склоняется к уху его деда. Баатар меняется в лице, кивает Юме и выходит, сжимая в руках телефон. Триумф на лице сестры сияет как красное знамя победы, тогда Алтан думал, что все из-за доверия, что оказал ей дед, но срастить факты оказывается проще, когда на руках все карты.

Переговоры заканчиваются, а деда все нет. Юма холодно прощается, почти как Баатар, но кое-чему стоит поучиться. Алтан берет в руки телефон, когда там мигает сообщение от Вадика, с чего это белобрысому ему писаться?

«Псс, Золотейшество, думаю, будет интересно узнать. Лия в больнице, травма»

Он перечитывает сообщение несколько раз, словно не улавливает общий сути. Хочет спросить так много, но Дагбаев вовремя себя останавливает, Вадим зарекомендовал себя как надежных человек, но это не значит, что пылкость юношеских чувств необходимо выпускать. Ужинают они с Юмой вдвоем, так, как ни в чем не бывало, с аппетитом поглощает стейк, а Алтана тошнит, еще и с кровью. Двери перед их дедом открываются неожиданно, и парень подскакивает, вовремя прикусив язык.

— Присоединишься? - уточняет Юма, и прислуга уже спешит с тарелкой для господина. Одна рука Баатара останавливает их.

— Я не голоден, - звенит его голос.

— Где Лия? - интересуется Алтан, и надеется, что его волнение можно будет списать на неприятную компанию.

Дед садится за стол и берет в руки бокал, красное вино струйкой скользит по стеклу. Все вокруг замирает, Юма перестает жевать, а часы отбивать заученный ритм.

— Лия в больнице.

— Соперницы подсыпали в коньки битое стекло? - хмыкнула Юма.

— Хватит ёрничать, - обрывает ее Баатар.

Тот факт, что Лия продолжала кататься, невероятно бесил Юма. Она выходила из себя, когда видела ее имя и собственную фамилию в заголовках газет или по телевизору. Лия теперь представляла их семью вне клана, это белая мышь, которая только и умела, что кататься. Юмжит считала, что для фигурного катания мозги не нужны, и Шадаева, светила своим миловидным личиком, вызывая общее восхищение. Лии пришлось пережить многое, травлю, что все соревнования ей проплачивает богатый супруг, пресса, судьи, соперники, только ее тренер, пожилая женщина, которая хлопала ее по щеке и с улыбкой произносила на китайском, точно заученную мантру.

— Покажи им, девочка.

И она показывала, заставляя злословцев замолчать. Показывала своим чистым прокатом, и Алтан победно улыбался, если бы все эти люди знали, сколько времени она проводит за тренировками, они бы так не говорили, но, нашли бы что-то другое, чтобы утянуть ее с пьедестала.

— Все так серьезно?

Баатар переводит взгляд на внука, вспоминая его ноги, и какое чудо сотворили врачи. Он слабо улыбается, Лия всегда советовала ему чуть теплее с внуком.

— Врачи провели необходимые операции, теперь ее ждет долгое восстановление.

— Она не откатает произвольную программу? - тихо спросил Алтан, оставив попытки поужинать.

— К сожалению, - кивает Баатар и ставил на стол пустой бокал.

Рука Юмы тянется к блюду за вторым стейком.

Лию выписывают через неделю, и теперь она занимает палату, что когда-то оборудовали для самого Алтана. Она не хочет принимать гостей, только Баатар и кое-кто из персонала перешагивают порог этого мрачного царства. Алтан подслушивает под дверь, как она борется с планшетом, то включая, то выключая прямую трансляцию. Шадаева должна быть там, не зрителем, а главным действующим лицом, ее смахнули, словно пешку с шахматной доски, жестко и нечестно.

Из тех самых спортивных газет, что приносят для Лии, Алтан узнает, что соревнования на той площадке отменили после ее падения.

— Неровный лед? - рычит Баатар кому-то в трубку. — Передай этому смертнику, что я лично проеду по нему катком, если его не научили выполнять свою работу.

Парень не сомневается в том, что дед доведет это дело до конца, а еще до него будто только сейчас доходит, что Баатар любит Лию больше, чем он мог себе представить.

Лии страшно ходить, да, она уже знакомо с костылями, фигуристки часто используют эти «подручные» средства, но теперь нет стимула для быстрого восстановления, на лёд ей больше не вернуться. Баатар по возможности старается посещать ее палату, охрана каждое утро приносит свежий букет, и теперь ее комната больше похожа на цветочный магазин.

— Врач жаловался деду, что ты выгнала реабилитолога, - раздался голос Алтана.

Лия громко фыркнула из-за книжки, делая вид, что увлечена новым детективом, что принесла медсестра. Дагбаев улыбнулся, выдергивая книгу из ее рук.

— Не надо прятаться, я знаю, что ты ненавидишь этот жанр.

— Только не начинай, со мной уже говорил психолог, думаю, Баатару и это донесли, - пожала она плечами.

— Не буду, я знаю, как для тебя много значит фигурное катание, - Алтан достал из кармана черную коробочку.

— Если решил делать мне предложение, хочу напомнить, что я уже замужем, - попыталась пошутить Лия.

— Мне хотелось бы, - признался парень. — Но не сегодня, просто хотел, чтобы ты сохранила воспоминание о том, что для тебя так много значит.

Девушка дрожащими руками открыла коробочку, на черном бархате лежал кулон в форме фигурного конька.

— И о тебе, да? – шепчет Лия, касаясь кулона.

Алтан привез кулон из Петербурга, собирался подарить ей в конце фигурного сезона, но вышло чуть раньше и не в самых радостных обстоятельствах.

— Это хороший врач, - начал Дагбаев издалека. — Помнишь, как быстро он поставил меня на ноги?

Лия вздохнула и прикрыла коробочку. Объяснять, что она уже не в том возрасте, чтобы просто вернуться после травмы и длительного восстановления. Девушка знала, что потеряет форму, дорога на лед была ей закрыта, даже с большими связями Баатара.

— Давай не будем об этом, пожалуйста, - тихо попросила бывшая Шадаева. — Я ценю, твою помощь, но в этом мне предстоит разбираться самой.

На реабилитолога Лия все же соглашается, спустя время она даже начинает верить в то, что сможет вернуться к соревнованиям. «Вернуться к том, что любишь - это как вернуться домой» - повторяла девушка, с улыбкой поглаживая свои коньки. Но отчаяние пришло, откуда не ждали, вместо со звонком тренера, которая заикаясь, поведала о том, что в ее пробах нашли допинг.